Мама, папа! Я... НЕ гей!

      Все воскресенье Цзинь Цзысюань пытался морально подготовиться к тому, что неизбежно ждет его в школе в понедельник.              К счастью, его родители, похоже, подошли к вопросу его сексуальной ориентации так же, как и ко всем остальным проблемам: отрицали и игнорировали, пока кто-нибудь случайно на эту тему не натыкался. Тогда начинали орать и ругаться, что никакого реального решения не приносило. И так по кругу.              Он почти не видел Мэн Яо, что неудивительно, но что необычно — Мо Сюаньюй (который остался ночевать в доме Цзинь накануне) постучался к нему в комнату и спросил, могут ли они «пообщаться».       Они сидели на кровати и листали ленту на своих телефонах, почти не разговаривая, целый час. Это здорово.              Цзинь Цзысюань по дороге в школу грела надежда, что о субботней неразберихе все благополучно забыли. Пока всё хорошо. Никто на него странно не смотрел и про выходные не спрашивал. Может, он и правда настолько эгоцентричен, что думает, будто все будут говорить именно об этом. А на самом деле, уже все всё выбросили из головы.              — Ну, не фига ж себе, ты псих! — Цзинь Цзысюнь неожиданно вынырнул из-за угла и забросил Цзинь Цзысюаню руку на плечо. Цзинь Цзысюань тут же эту руку скинул. — Чувак, ты просто ну совершенно упоротый.       Цзинь Цзысюань отмахнулся:       — С чего это я псих?       — Чувак. Выходные? Эй? День рождения твой? — Цзинь Цзысюнь заржал. — Я знал, что ты ненавидишь Цзян Яньли, но чтоб такое! Притвориться геем, чтобы она от тебя отстала, — это прямо совсем другой уровень.       — Я не ненавижу Цзян Яньли, — пробормотал Цзинь Цзысюань, нахмурившись.       — Да, ладно! Только не вини меня, что никто из крутых парней не захочет с тобой общаться. — Цзинь Цзысюнь хлопнул его по спине. — Эй, но по крайней мере у тебя ещё есть я! Я знаю, что ты на самом деле не гей.              По какой-то причине Цзинь Цзысюань слышит в голове голос своего младшего брата. Некоторые дети в школе называют геем меня.              — А что, если бы я был?       — Ну, ты не такой.       — Ну, а если?..       — Тебе придётся намотать на шею несколько шелковых шарфов, прежде чем я поверю, что ты гей, — перебил его кузен.              Довольно иронично, какие у его кузена старомодные представления о том, что определяет сексуальную ориентацию человека. И это при том, — Цзинь Цзысюань знает, — что у Цзинь Цзысюня 11-ступенчатый уход за кожей утром и вечером, и он часто использует консилер, чтобы скрыть прыщи. Хотя его кузен скорее умрет, чем позволит этой информации выйти наружу.              — Я же тебе говорил: Не Хуайсан не гей из-за того, что носит шелковые шарфы.       — Нет, он носит шарфы, потому что он гей. И почему мы вообще говорим об этом Незнай…       Цзинь Цзысюань, закатив глаза, прервал его:       — Хочешь, чтобы тебя снова избил его брат?              Ага.       Для Цзысюня это больное место, и Цзинь Цзысюань это знает.              Лицо кузена тут же помрачнело.       — Зачем ты это затронул? Ты даже не знаешь, что я собирался сказать.       — Потому что, серьёзно, тебя отправят в больницу, если ты будешь продолжать такое выкрикивать. Ты ведёшь себя как мудак.       Цзинь Цзысюнь лишь недоверчиво поглядел:       — Ты серьёзно?       Захлопнув свой шкафчик, Цзинь Цзысюань обернулся и смерил его тяжелым взглядом:       — Да, я чертовски серьёзно. И мне плевать, веришь ли ты мне или нет, но я гей. Вот так.        Они уставились друг на друга, пока Цзинь Цзысюнь резко не выдохнул:       — Ладно. Хорошо. Пока что.        И быстро смотался.              Пока что?              Что, блин, это было?                     * * *              Потребовалось время до начала обеда, чтобы осознать свою дилемму.              А именно, что у него нет друзей.              Ладно, это не совсем правда. Он знает своих одноклассников. Он знает людей в том смысле, что осведомлен об их существовании. Но его самым близким другом, пожалуй, является Мянь-Мянь, которая учится на год младше и, вероятно, воспринимает его не столько как друга, сколько как «того парня, с которым я пряталась от занятий летом в конном лагере, потому что мы оба боялись лошадей».              Большую часть времени он проводит с Цзинь Цзысюнем и его друзьями, которых в любой другой день он тоже назвал бы своими друзьями, но сегодня мучительно осознал, что никогда не проводил с ними время без присутствия Цзысюня.       Конечно, он понял это только после того, как расплатился за еду и стал искать место, где можно сесть.       Не садиться же с Цзинь Цзысюнем, после их ссоры? Конечно, Цзинь Цзысюнь — из тех людей, кто быстро, постоянно и без всякого усвоения уроков действует на нервы всем. Это не первая их ссора. Раньше это никогда не мешало ему сесть на свое обычное место.              Но…       Компашка, с которой сидит Цзинь Цзысюнь, довольно похожа на Цзысюня. И сейчас Цзысюаню не хочется находиться рядом с ними.              Впрочем, лучших вариантов тоже нет.              Он все еще пытался решить, сесть на обычное место или уже выбросить еду и спрятаться в библиотеке, когда услышал, как кто-то окликнул его по имени.       — Цзинь Цзысюань!       Он обернулся: Лань Хуань махал ему рукой. Потом брат Лань Хуаня силой усадил его обратно на место и что-то прошипел, что Цзинь Цзысюань уже не разобрал. Затем Лань Чжань окатил Цзинь Цзысюаня ледяным взором.       Или это радушный взор? Сложно сказать, учитывая, что это Лань Чжань. И, похоже, это лучший вариант, который представится. Цзинь Цзысюань направился к их столику.        Однако, чем ближе подходил, тем меньше был уверен, что готов к последствиям этой авантюры. Во-первых, взгляд Лань Чжаня явно НЕ радушный. К тому же, там же Цзян Чэн, а это значит, что и Вэй Ин поблизости. Хотя Цзян Яньли обычно сидит за другим столом, но может решить зайти поздороваться…              Цзинь Цзысюань не был уверен, что сможет сейчас встретиться с ней лицом к лицу.              Однако передумывать уже поздно. Он уже здесь. только хотел сесть на свободный стул слева от Лань Хуаня, как, совершив поступок, несвойственный представителям рода Лань, Лань Чжань зашвырнул свою сумку через колени брата на тот стул, что отодвигал Цзинь Цзысюань.       Лань Хуань посмотрел извиняющимся взглядом:       — Эм… рядом с Не Хуайсаном есть место.       Младший из братьев Не, (он действительно в шелковом шарфе) помахал, показывая на свободное сидение. Цзинь Цзысюань сел, избегая зрительного контакта со всеми и сосредоточился на еде.       Гул разговора до него все равно долетал.       Удалось спокойно съесть четверть обеда, прежде чем Вэй Ин уселся на стул рядом с Лань Чжанем.       — Эй, Лань Чжань, ну что, идешь на тренировку? — подал голос этот бесцеремонный тип, по-хозяйски закинув локоть на плечо соседа. Лань Чжань буркнул:       — Слишком близко.       Но, вопреки ожиданиям, даже не попытался отпихнуть нарушителя границ.       Вэй Ин тюкнул его другой рукой.       — Ты чего такой?       Лань Чжань нахмурился:       — Сегодня я опоздаю. Я сказал тренеру.       — Что? Почему? — Вэй Ин наконец убрал свой локоть от Лань Чжаня, перевернулся в другую сторону и стащил картошку фри у Цзян Чэна. Цзян Чэн хлопнул по наглой лапе.       — Свою такую же возьми!       — Твоё вкуснее!       Стол жалобно заходил ходуном, пока братья, пихаясь локтями, пытались отвоевать друг у друга несчастный кусочек.       — Эй, Лань Чжань, что там с футбольной тренировкой? — выкрикнул Вэй Ин.       Лань Чжань промолчал. Он снова наградил Цзинь Цзысюаня колючим взглядом. Лань Хуань вмешался, чтобы выступить в роли миротворца:       — Лань Чжань поделится с тобой своей картошкой, Вэй Ин. И еще он сначала проводит домой меня.       Братья Цзян прекратили драку. За столом воцарилась тишина. Вэй Ин оторопело переводил взгляд с Лань Хуаня на Лань Чжаня и Цзинь Цзысюаня.       — Что за х…?       Лань Хуань смущенно улыбнулся:       — Он — мой сопровождающий. Это приказ шуфу.       Вэй Ин тихонько присвистнул:       — Черт. Хреново.       Как будто впервые с момента как пришел Вэй Ин обратил внимание, на чужеродный элемент в их компании.       Ткнув в сторону Цзинь Цзысюаня кусочком картошки-фри как указкой, он спросил:       — Так вы… на самом деле встречаетесь? Серьезно?       — Нет, — выпалил Лань Чжань.       — Да, — подтвердил Лань Хуань.              Хотелось бы получать по пять юаней за каждый такой вопрос, заданный за последние 48 часов.              — А ты как думаешь? — ядовито осведомился Цзинь Цзысюань на это у Вэй Ина.       — Честно говоря, Павлин, я думал, что это какая-то тщательно продуманная мистификация. Чтобы дать тебе какое-то оправдание, потому что ты, — ну, знаешь, — недостаточно хорош для моей сестры.       Цзинь Цзысюань потыкал вилкой в салат:       — Верите вы или нет, но это на самом деле не имеет никакого отношения к Цзян Яньли.       — Я же говорил, — пробормотал Цзян Чэн.       Вэй Ин повернулся к Лань Хуаню:       — Почему именно он? Это же… э… Павлин?..       — Хоть пять секунды можно без твоих издевательств? — слова прозвучали с большей эмоциональностью, чем Цзинь Цзысюань хотел.              Боже, почему так хочется плакать?              Он сделал прерывистый вдох:       — У меня сегодня был чертовски тяжёлый день, так что, если ты можешь заткнуться и дать мне пообедать… И вообще-то!.. Я не хотел быть геем, знаешь ли? Я этого не просил!              Я просто хотел сделать что-нибудь для своего брата, хоть раз.              Над столом повисла липкая пауза. Это невыносимо. Он очень хотел уметь помолчать, когда нужно, но нет.              Кто-нибудь, кто-нибудь, только не Вэй Ин, просто скажите что-нибудь другое. Кто угодно подойдет…              — Цзысюань?              Ладно, может быть, не кто угодно подойдет.              Цзян Яньли стояла рядом с ними с обеспокоенным видом. Она волнуется за него.       — Всё в порядке?              Нет, твой брат — придурок. И, кажется, я ненавижу своего кузена. И у меня нет друзей. И знаешь, что? Я даже не гей!              — Всё в порядке, — сказал Цзинь Цзысюань вместо всего этого.       — Но ты же плачешь…       — Нет, я не плачу, — заявил он, потому что это правда. Ему просто нужно выбраться отсюда.       Почувствовав, что это предел, он встал и извинился:       — Мне нужно… э-э-э… на урок.              Обеденный перерыв ещё далеко не закончился. Ну и ладно.              Пожалуйста, пусть этот день наконец прекратиться!                     * * *              К счастью, остаток дня пролетел гораздо быстрее и прошел без происшествий (хотя Цзинь Цзысюань начал замечать, как на него пялятся и перешептываются).              Он уже готов был покинуть здание школы, как услышал, что Лань Хуань зовет его. Второй раз за день. Остановившись, он позволил старшекласснику догнать его. Новая тень Лань Хуаня, — Лань Чжань, —следовал за ним по пятам, традиционно похожий на ходячий морозильник.       — Можно с тобой поговорить? — попросил Лань Хуань.       — Да? — кивнул Цзинь Цзысюань, но многозначительно посмотрел с сторону Лань Чжаня. Потому что обсуждать вопросы о Мэн Яо в присутствии кого-либо, даже брата Лань Хуаня, он не собирается.       К счастью, Лань Хуань, похоже, разделял эту точку зрения.       — Отлично! — он сделал брату знак бровями. — Диди, можешь оставить нас наедине?       — Сюнчжан…       — Пожалуйста. По-твоему, мы с Цзинь Цзысюанем что-то сможем вытворить? Мы же в школе. И это совсем ненадолго.       Младший Лань сверкнул глазам на брата, затем на Цзинь Цзысюаня, а потом снова на брата:       — Я подожду у ворот. Пять минут. Если к тому времени тебя не будет, я уйду и расскажу шуфу, почему тебя нет.       С этими словами он перекинул сумку через плечо и быстрым шагом прошагал мимо них. Лань Чжань был слишком благовоспитан, чтобы ткнуть Цзинь Цзысюаня плечом по пути, но было прекрасно видно, как ему этого очень хочется.       — Ах… Извини за это, — попросил прощения Лань Хуань.       Цзинь Цзысюань пожал плечами:       — Это не твоя вина.       — И извини за то, что было на обеде.       — И это не твоя вина.              Если говорить честно, то это даже не вина Вэй Ина. Он просто стал той соломинкой.              — Цзинь Цзысюань, ты можешь с нами сидеть за обедом, правда! И завтра садись с нами, если хочешь. Твой брат обычно тоже с нами сидит.              И вот мы подошли к главной теме.              — Да. Мэн Яо.       — Мэн Яо, — качнул головой Лань Хуань.        Цзинь Цзысюань выдохнул:       — Я уже ему сказал, но никому не скажу. Не волнуйся об этом, — он встретился взглядом с Лань Хуанем. — И ты тоже не должен никому говорить. Даже Лань Чжаню.       — Почему все уверены, что мы рассказываем друг другу всё? — нахмурился Лань Хуань.       Прислонившись к шкафчику, Цзинь Цзысюань лишь вздохнул:       — И выходит, мы теперь «встречаемся»?       Лань Хуань кашлянул и выдавил:       — Э-э… да, то есть, если ты не возражаешь… я думаю, было бы неплохо, если бы люди думали, что мы вместе, — он успокаивающе помахал ладонями: — Мы просто притворимся! Пока… всё не успокоится. Чтобы не вызывать подозрений.              Вполне логично.              Цзинь Цзысюань снова пожал плечами:       — Я и так уже «гей». Наверное, ничего такого, если есть у меня «парень».       Нахмурившись, он размышлял вслух:       — Как долго, по-твоему, нам нужно это продолжать? Ну, притворяться, что мы встречаемся?       Старший парень выглядел задумчиво:       — Я не уверен… стоит продолжать хотя бы несколько недель. Чтобы никто не стал слишком пристально изучать нашу историю.       Цзинь Цзысюань кивнул:       — Тогда давай обменяемся номерами, — предложил он.       Добавляя свой номер в контакты Лань Хуаня, он задумался:       — Надеюсь, за это время все как-то устаканится…       Внезапно осознав ситуацию, он присмотрелся к Лань Хуаню:       — Эй, а ты в порядке?       — Я… что, почему нет?       — Ну, я только что совершил каминг-аут, и сейчас всё как-то не очень. А как у тебя дела?       Лань Хуань удивленно посмотрел:       — О! Ну… в общем, неплохо, наверное? Мой дядя был в ярости, а Лань Чжань довольно сильно… разозлился. Но все друзья меня очень поддержали! — и Лань Хуань тихо рассмеялся. — На самом деле, как будто с плеч свалился груз, понимаешь? Я даже не осознавал, что он есть. Но в каком-то смысле я рад, что это случилось. У меня хорошие друзья.       — Хорошо, что друзья хорошие, — позавидовал Цзинь Цзысюань. — Не то что…       Следовало предвидеть сочувствующий взгляд Лань Хуаня. Цзинь Цзысюань был совершенно к этому не готов.       — Эй, ты же понимаешь, что тебе будет лучше без людей, чья дружба зависит от такой вещи, как твоя сексуальная ориентация? — нежно проговорил Лань Хуань.              Вероятно.              — У меня-то выбор невелик: или они, или вообще никого, — сказал Цзинь Цзысюань, отведя взгляд.       — Не думаю! — Лань Хуань протянул ему руку, и Цзинь Цзысюань растеряно поглядел на нее: — Я имею в виду: мы друзья, верно?              Так ли это?       Впрочем, разве он вправе отказываться от дареного коня?              Цзинь Цзысюань взял протянутую руку и пожал:       — Да. Похоже, что да.