Сохраняйте спокойствие!

Никто не понимал, что происходит. Около восьми утра в компьютерной системе больницы произошел продолжительный сбой. Медсестрам пришлось лихорадочно разбирать стопки бумажных карт, заполнять показатели вручную и выкрикивать распоряжения в коридорах, чтобы никто не вздумал умереть, пока они ищут нужный бланк. Спустя час замигал свет — электрики носились по этажам с озабоченными лицами, уверяя всех, что резервные генераторы в подвале уже запущены, оборудованию ничего не грозит, просто старая проводка не выдерживает скачков напряжения. Но людей это не успокоило: разговоры о чрезвычайной ситуации звучали все чаще, а предположения медсестер становились все абсурднее. Ахмед сидел в углу комнаты охраны и не решался открывать стол для ставок — ему не хватало информации. Пока он сам не был уверен в стабильности ситуации, ни о каких ставках не могло идти речи. Он предпочел подождать — ровно как и все остальные в отделении. Ключевым моментом стало общее собрание в холле больницы. Созвали абсолютно всех: не только врачей и медсестер, но и сотрудников из других отделов, включая уборщиков и даже поваров. Кто-то жевал бутерброд на ходу, кто-то нервно теребил бейдж, кто-то просто замер в ожидании речи. Говорил не Робби. Он стоял чуть поодаль у стены, скрестив руки на груди. Голова опущена, подбородок почти касается груди, кулаки сжаты так, что побелели костяшки. Дана, заметив его, сразу поняла: это плохой знак. Генеральный директор вышел вперед и представился. Его голос звучал твердо и уверенно. Многие видели его впервые, включая Мелиссу Кинг. Сначала она решила, что просто не обращала внимания на руководство, но, перехватив такие же растерянные взгляды коллег, поняла: за последние полтора года его здесь почти не было — по крайней мере, в этих стенах его не знали. — Я прошу вас сохранять спокойствие, — начал он. Голос у него оказался ровный, поставленный, без дрожи. Он обвел взглядом холл, задержался на секунду на ком-то в толпе и продолжил: — Позвоните близким и предупредите, что больница закрывается на карантин. С этого момента мы переходим в режим полной изоляции. В ближайшие сутки покинуть здание будет невозможно, пока мы не разберемся с ситуацией. На секунду повисла тишина, а затем холл взорвался гулом. Люди задвигались, зашептались, кто-то нервно усмехнулся, кто-то уже доставал телефон, остальные беспокойно переглядывались. Перла выругалась на филиппинском и прижала ладонь ко рту, ища глазами Принцесс. При слове «карантин» по спине Мел пробежал холодок, и рука сама потянулась к карману, где лежал телефон. «Бекка. Нужно позвонить Бекке. Срочно. Социальному работнику центра. Договориться, чтобы ее оставили на ночь. Чтобы она не была одна. Чтобы кто-то был рядом, если... Если что». Мысли метались, не давая сосредоточиться, и Мел пришлось усилием воли вернуть внимание к происходящему. — До выяснения обстоятельств входы и выходы будут закрыты, — продолжил гендиректор, чуть повысив голос, чтобы перекрыть шум. — Перемещение между этажами ограничено. И я прошу вас не сообщать близким причины карантина. Сейчас наша главная задача — безопасность пациентов и персонала. Следуйте протоколу. Не поддавайтесь панике. Он резко выдохнул, будто собираясь сказать что-то еще. Но из толпы уже донеслось: — Что за эпидемия? — Это вирус? — Чума? — Новая форма COVID-19? Каждый новый вопрос звучал громче предыдущего. Голоса наслаивались, перебивали друг друга, превращаясь в хаотичный нарастающий шум. Казалось, людям важнее выкрикнуть собственный страх, чем услышать ответ. При слове «COVID-19» у Даны потускнели глаза. Она машинально провела ладонью по лицу, словно стирая невидимую пелену, и замерла, уставившись в одну точку. Память услужливо вернула ее в тот год. Тогда собрание было другим — меньше людей, спокойные обсуждения стратегии, составление плана и распределение смен. Никто сразу не понял масштаб. Осознание приходило медленно — вместе с бесконечными сменами, огромным потоком больных, нехваткой кислорода и ночами без сна. Это были темные недели. Они теряли пациентов одного за другим, теряли коллег, теряли силы. Впервые за всю карьеру Дана тогда всерьез задумалась об увольнении. И сейчас, глядя на уверенного гендиректора и молчащего за его спиной Робби, она ясно почувствовала: то, что надвигается, не похоже на повтор прошлого. Это ощущалось иначе. Тяжелее. И страшнее. Генеральный директор в недоумении, не зная, как всех успокоить, повернулся к заведующему. Робби вышел вперед и поднял руку, призывая к тишине. Не сразу, но шум начал стихать — кто-то шикнул на соседей, кто-то сам замолчал, чтобы расслышать. — Я понимаю ваши вопросы, — сказал он громко и четко. — Я задаю себе те же. Он поднял голову выше, будто собираясь добавить что-то важное, и продолжил: — Вот что нам сообщили из городского департамента здравоохранения. В нескольких районах Питтсбурга зафиксированы случаи заболевания с… необычными симптомами. Предположительно — новая форма бешенства. «Бешенство — это страшно, это знакомо. Этому учат на медфаке», — зафиксировалось в сознании Мел, пытавшейся не поддаваться страху. — Передача — через биологические жидкости, при укусах. Инкубационный период… — он запнулся, сглотнул, — неизвестен. Симптомы включают лихорадку, агрессию, потерю координации. Летальность на данный момент… Голоса стихли, дыхание замерло. Мел слышала, как гудит лампа над головой. —…близка к ста процентам. Кто-то всхлипнул. Лэнгдон слушал, точнее, пытался слушать, но все мысли были только о том, как быстрее добраться до шкафчиков. Он корил себя за оставленный в куртке телефон и молил бога, чтобы тот был заряжен. Ему срочно нужно было позвонить Эбби, узнать, где дети и в порядке ли они. Это было не просто желание — это был глоток воздуха, без которого он мог утонуть. Сантос даже не смотрела на Робби. Ее глаза бегали по стенам — она изучала план эвакуации, отмечая запасные выходы, пожарную лестницу, пути отступления, если эти… бешеные… ворвутся внутрь. Во взгляде читалась холодная готовность. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Сейчас каждый из вас должен вернуться на свой пост. Медсестры — проверьте запасы средств защиты, седативных препаратов, всего, что может понадобиться для изоляции буйных пациентов. Врачи — готовьтесь к приему пострадавших. Они будут. Рано или поздно. А теперь — по местам. Вопросы потом. Робби резко развернулся и пошел прочь, жестом позвав Дану за собой. Та оттолкнулась от стола и двинулась следом, на ходу бросая через плечо: — Перла, Принцесс, Донни, успокойте всех и отправляйте к пациентам. Живо. Толпа начала расходиться — кто-то бегом, кто-то медленно, будто во сне. Мел все еще стояла с телефоном в руке, не в силах пошевелиться. Бекка. Она набрала номер. Тишина в трубке. Потом короткие гудки. Сеть уже не работала.