Его единственная слабость. Мелло.

Лос-Анджелес. Окружная больница Святой Марии. 03:47 ночи. Рин Харт ненавидела ночные дежурства. Не потому, что было страшно или трудно. Просто в три часа ночи время текло иначе — тягуче, как холодный мёд. Коридоры пустели, лампы гудели устало, а кофе в автомате становился похож на жидкую горечь, которую мог бы пить сам дьявол. Она поправила бейдж с именем и устало потерла переносицу. Третья чашка за смену. Сердце билось где-то в висках. — Харт, ты как? — крикнул из ординаторской дежурный врач, пожилой доктор Моррисон, который уже двадцать лет работал в этой больнице и, кажется, вообще не спал. — Если упадешь лицом в пол, я тебя даже поднимать не стану — оставлю до утра как экспонат. — Я в порядке, — отозвалась Рин, хотя её веки предательски тяжелели. — Просто мечтаю о подушке. — Мечтай о кофе. Кофе полезнее. Рин усмехнулась и уже собралась ответить что-то колкое, как вдруг... Визг тормозов. Он разорвал ночную тишину так резко, что Рин вздрогнула и пролила кофе на пол. Звук донёсся со стороны приёмного покоя — визг шин, гул мотора, а следом — глухой удар, будто что-то тяжёлое врезалось в отбойник. А потом — тишина. — Что за... — Моррисон выглянул из ординаторской, нахмурившись. Рин уже не слушала. Она сорвалась с места и побежала к дверям приёмного покоя. Интуиция медсестры — штука опасная. Она никогда не ошибалась. Она влетела в приёмный покой за секунду до того, как стеклянные двери разъехались в стороны. И замерла. В холл ввалился парень. Светлые, почти белые волосы были растрёпаны и слиплись от пота и грязи. Кожаная куртка — когда-то чёрная, а сейчас тёмно-бордовая в темноте — была пропитана чем-то мокрым и липким. Он тяжело дышал, одной рукой держась за стену, а второй прижимая ладонь к боку. Между пальцев текла кровь. Много крови. — Мне... — он поднял голову, и Рин увидела его глаза. Светлые, почти прозрачные, но горящие таким диким, злым огнём, что у неё перехватило дыхание. — Мне нужна помощь. Он не просил. Он требовал. Рин моргнула ровно один раз. А потом включился режим. — Сейчас, — её голос прозвучал на удивление спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Не двигайся. Не смей падать. Ты меня слышишь? Она рванула к нему, перехватывая его руку, закидывая её себе на плечо, чувствуя, какой он горячий и тяжёлый. — Моррисон! — заорала она так, что эхо заметалось по пустому коридору. — Огнестрел! Быстро! Парень дёрнулся, услышав это слово, и зло сверкнул глазами. — Заткнись, — прошипел он ей в ухо, но в голосе не было силы. Только ярость. — Никакой полиции. Рин даже не повернула головы. — Ты в моей больнице, принц, — отрезала она, таща его в сторону смотровой. — Здесь я решаю, кому звонить, а кому нет. А ты сейчас реши, будешь ли ты жить или истекать кровью на моём полу. Он хрипло выдохнул — то ли смешок, то ли стон. — Стерва, — выдохнул он. — Медсестра, — поправила Рин, втаскивая его в операционную. — Лежи смирно. --- Когда Моррисон влетел в палату, Рин уже разрезала на парне куртку и рубашку, оголяя окровавленный бок. Рана была скверной — пуля прошла навылет, но задела мягкие ткани, и кровь никак не хотела останавливаться. — Охренеть, — выдохнул Моррисон, натягивая перчатки. — Это кто? — Понятия не имею, — Рин прижимала тампон к ране, чувствуя, как под её пальцами дрожит его тело. — Он влетел на машине в отбойник у входа. Видимо, не справился с управлением. Врач и медсестра обменялись взглядами. Оба знали, что это ложь. Машины не врезаются в отбойники с пулевыми ранениями. Парень на столе застонал, когда Моррисон начал обрабатывать рану. Веки его дрогнули, приоткрылись, и он снова посмотрел на Рин. Взгляд был мутным, плывущим от потери крови, но всё ещё цепким. — Ты... — прошептал он, с трудом ворочая языком. — Ты... кто? — Медсестра Харт, — ответила она, не отрывая взгляда от его раны. — А ты идиот, который чуть не умер сегодня. Лежи тихо. Он попытался усмехнуться, но вышло жалко — уголок губ дёрнулся и обмяк. — Мелло... — выдохнул он. — Что? — Меня зовут Мелло. Рин на секунду замерла. Странное имя. Слишком короткое. Слишком... не настоящее. Но она кивнула. — Хорошо, Мелло. Сейчас тебе будет больно. Очень больно. Потерпишь? Он дёрнул подбородком — что-то среднее между кивком и вызовом. Рин взялась за инструменты. --- Через час, когда рана была обработана и зашита, а пациент наконец провалился в беспокойный сон под действием обезболивающих, Рин вышла в коридор. Руки дрожали. Она села на корточки у стены и закрыла глаза. — Эй, — Моррисон присел рядом. Сунул ей в руку новую чашку кофе. — Ты молодец. Не растерялась. — Он умрёт? — спросила Рин тихо. — Не сегодня. Ты хорошо поработала. Рин кивнула, глядя в стену. В голове крутилось одно — его глаза. Злые, дикие, но такие... пустые. Будто ему было всё равно, выживет он или нет. Будто он давно уже не боялся смерти. — Полицию вызвали? — спросила она. Моррисон покачал головой. — Успеем. Пусть оклемается сначала. Потом решим. Рин кивнула, отпила кофе и поморщилась — горький, холодный. Как тот самый яд, о котором пишут в книгах. --- В палате, за тонкой стеной, Мелло метался в бреду. Ему снилась погоня, выстрелы и лицо девушки в белом халате, перепачканном его кровью. Она смотрела на него без страха. И почему-то это было страшнее пули.