Этюд Фремиона №2: Признание на свадьбе

В полночь праздник всё ещё был в самом разгаре. Конечно, некоторые родственники и друзья семьи постарше — ну, совсем постарше — уже отправились по домам, но основная масса гостей веселилась на танцполе и в саду. Музыка лилась, сливочное пиво — тоже; казалось, этот вечер не закончится никогда. Гермиона, улыбаясь, замахала рукой на очередное предложение потанцевать и упала на плетеный садовый стул у одного из накрытых столов. Логично рассудив, что незаменимых партнёрш не бывает, а предложения продолжат сыпаться, если она не ретируется из первых рядов, Гермиона стратегически переместилась в самый конец банкетной зоны в саду у Норы. Выскользнула из туфель и с наслаждением откинулась на спинку стула. Единственное, чего не хватало, — это большого стакана с чем-нибудь очень холодным. Отличный вечер, отличный день. Она смеялась, поздравляла, помогала решать мини-катастрофы последних минут. Этот день не отменил ужасы войны — слишком мало времени прошло, — но на этой свадьбе всё чувствовалось почти нормально. Люди позволяли себе быть счастливыми, даже если некоторых уже не было рядом. Какое-то время она наблюдала за людьми на танцполе. Джинни в смятом платье повисла у Гарри на шее; они оба были счастливы до глупости — заслужили. И она тоже. Но разрешить себе поверить в это было сложнее, чем подумать. — Ставлю на то, что они свалят раньше всех, — произнёс голос сбоку. — Даже торт не доедят. Она вздрогнул. Рука рефлекторно потянулась к поясу, где обычно носила палочку. Фред. Без пиджака, рукава закатаны, волосы взъерошены — как и полагается брату невесты после дня упоительного веселья. На столе перед ней стоял большой стакан содовой со льдом, которого секунду назад не было. Напротив, со своим таким же стаканом — с гавайским зонтиком — сидел он. — Воу, — вскинул руки Фред, заметив, как она напряглась. — Не убивай меня только за то, что, по твоему мнению, я оказался в неправильном месте в неправильный час. — Поверь мне, то, что Джордж и ты после всех ваших экспериментов с вредилками Уизли остались живы, — это уже чудо. — Да-да, и Джинни бы расстроилась, если бы ты лишила её любимого брата в такой важный для неё день. — Во-первых, посмотри на них, — Гермиона кивнула в сторону молодожёнов. — Их мысли точно о другом. А во-вторых, я из достоверных источников знаю, кто у Джинни любимый брат. И это не ты. Гермиона посмотрела на запотевший стакан: — Это для меня? — Нет, это для меня. Люблю выпить пару литров жидкого сахара в одиночку. Но так и быть — дам на дегустацию. Если скажешь, Билл это или Чарли. — Что? — Любимый брат Джинни. Не я, не Джордж, не Рон. — сделал вид, что задумался, Фред. — Перси тоже вряд ли. Остаётся Билл или Чарли. И я думаю, что это… — Эй, а что не так с Роном? — возмутилась Гермиона, но увидев скептический взгляд Фреда тут же фыркнула от смеха и добавила. — Я, в отличие от некоторых, умею хранить секреты. Гермиона закатила глаза и потянулась к стакану. — Сначала правда, — Фред оказался проворнее и накрыл стакан своей рукой. — Чарли, — выдохнула она, и тут же забрала заслуженное. Какое-то время они молча наслаждались жидкой прохладой. Где-то вдали смеялись люди. Огни гирлянд мигали в такт музыки. — А где Джордж? — оборвала его на полуфразе Гермиона. — Так странно видеть тебя без него. Фред расплылся в улыбке: — Привыкай, он уже пару месяцев как гуляет с Анджелиной, так что я у него тоже уже не любимый брат — по причине того, что он забыл, что я существую. — Ауч. — Да. — Фред посмотрел на молодожёнов, и в его взгляде мелькнуло что-то, что она не сразу опознала. Не зависть. Что-то похожее на злость — тихую, обращённую внутрь. — И что? — сказала Гермиона, — тебе не скучно быть одному? — Скучно? — Он немного помедлил с ответом, словно прислушивался к внутреннему голосу. — Нет. Его взгляд скользнул по её щиколоткам, по отпечаткам травинок на коже. Она заметила, но не спрятала ноги. — Но непривычно. Сегодня все как-то разобрались без меня. Гермиона не ответила, только сделала небольшой глоток, чтобы заполнить паузу: она не знала, хочет ли Фред просто поделиться или чтобы его подбодрили. — Зато у всех всё хорошо. Джинни счастлива. Гарри счастлив. Рон... Рон где-то там веселится. Он помолчал. — Ты веришь в первую брачную ночь, где засыпаешь только под утро? Или вообще не спишь? — После такого насыщенного дня? Обычно падают лицом в подушку. — А если не хочется. — Он смотрел прямо на неё. — Если вдруг оказался бы кто-то, с кем совсем не хочется... спать. В смысле — только спать. — Фред, ты пьян? — она забрала у него стакан и принюхалась. — Если я сейчас скажу, что трезв, это только усугубит, да? — Немного, — согласилась она. Он не стал требовать стакан назад. Откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону Гарри с Джинни. — Знаешь, что меня поражает в свадьбах. — Это не был вопрос. — Никто не знает, что будет дальше, но все делают вид, что знают. Как будто торт и медовый месяц — это уже ответ. — Ты слишком цинично говоришь о свадьбах для того, кто говорит о них уже двадцать минут. — А Рон всё ещё молчит, — сказал Фред. Просто. Без интонации. Гермиона посмотрела на него. — При чём тут Рон. — Ни при чём. — Уголок его рта дёрнулся. — Просто наблюдение. Мимо них с гомоном и смехом пронеслась группа подростков, радостных уже от того, что родители разрешили остаться на свадьбе после полуночи. Гермиона проследила за ними взглядом, пока не пропали в толпе. — Война закончилась — и все сразу знают, чего хотят. Удобно. — Ты же знаешь, они любят друг друга? — Гермиона недоуменно посмотрела на него. — Я видела, как они влюблялись, как будто вчера, а сегодня уже… женаты. Он допил и покрутил стакан со льдом в запястье — будто проверяя, не осталось ли на дне чего-то по-настоящему интересного. — Не забывай, что в этой хронологии свадьба происходит сразу после того, как кто-то провёл месяц, переубеждая Джинни, что не идиот. — Фред отставил стакан. — Месяц? Гарри и Рон провели семь лет, убеждая меня, что они не идиоты. И я всё ещё не уверена в приговоре, — попыталась отшутиться она. — А ты бы хотела, чтобы кто-то доказал тебе обратное? Что не все идиоты. — В башне Гриффиндора их было много на квадратный метр. — Она пожала плечами. — Слышал, что говорят про смелость? Та же глупость. — А ты сама к какому типу относишься? — К тому, кто достаточно смел, чтобы дружить с дураками, и достаточно глуп, чтобы потом за них расхлёбывать. Фред бросил на стол серебряный пакетик. — Отлично. Тогда завтра с утра объяснишь гостям, почему после конфет из бонбоньерок им вдруг захотелось рассказать о своих самых дурацких решениях этого вечера. Громко и подробно. — Погоди. — Гермиона засмеялась. — Беру свои слова обратно. Всем помогу, кроме тебя и Джорджа. — Что?! — Фред схватился за сердце. — Джордж привык к отторжению. Но я? — Сомнительное удовольствие — вытаскивать вас из проблем, которые сами создали. — То есть всё, что мы придумывали — ловушки, вредилки, конфеты со сюрпризом — для тебя просто страшный сон? — он склонил голову. — Ни капли ностальгии. Ни тёплой дрожи. — Самое яркое воспоминание — заколдованный телескоп и синяк под глазом. А я всего лишь заглянула под твою кровать в поисках кота. Фред открыл рот. Закрыл. Сбился. — Я не планировал, что ты окажешься в нашей комнате. Мы тогда… — Вечно что-то тестировали. — подсказала она. — Да. — Он выдохнул. — Мне правда жаль. Не за телескоп — за синяк. Она пожала плечами: — Можешь искупить вину прямо сейчас — скажи, не осталось ли в комнате чего-то ещё более опасного. Я сегодня сплю в вашей с Джорджем старой спальне. Фред замер на долю секунды, а потом ухмыльнулся — медленно, слишком довольный собой. — Профилактика порохового сообщения, — пояснила она, уловив его взгляд. — И я не готова аппарировать после стольких бокалов. Твоя мама предложила. Надеюсь, вы не против? Хотя… пожалуй, раз вы там давно не живёте, я просто ставлю тебя перед фактом. — Ты, моя спальня, телескоп с характером. Слишком много совпадений, чтобы я не сделал неправильный вывод. — Не делай из этого событие. — Клянусь — всё смертоносное вынесли. Почти. — Он помолчал. — Самое опасное там — зеркало Джорджа. Оно однажды сообщило Джинни, что у неё сомнительный вкус в парнях. И добавил, чуть тише, глядя не на неё, а куда-то в сторону: — Если боишься — могу проверить комнату ещё раз. Гермиона на мгновение замерла. Совсем чуть-чуть — прежде чем успела решить, что это ничего не значит. — Спасибо. Но я, пожалуй, предпочту проверить все в одиночку, чем слушать всю ночь, какой у меня ужасный вкус, когда зеркало увидит нас вместе. Фред склонил голову набок. Взгляд зацепился. — То есть я тебя не устраиваю? Ни как спаситель, ни как объект сомнительного вкуса? Обидно. Я тут старался, телескопы прятал, а меня — в категорию «спасибо, нет, спасибо». — Прибедняешься, чтобы я напомнила, как половина Хогвартса по тебе сохла? — Половина — заниженная оценка. Минимум две трети. Только преподавательский состав. Гермиона засмеялась — представила лицо Макгонагалл. — Но если ты правда считаешь, что я не тот, — продолжил Фред, и голос стал чуть другим, — я впервые задумаюсь о твоём вкусе всерьёз. — Ты, конечно, тот, — выдохнула она, всё ещё смеясь. — Не переживай. И ты, и я найдём кого-нибудь... рано или поздно. Заметив слегка потухнувшую улыбку на лице Фреда, она не нашлась, что сказать и снова её взгляд притянули танцующие пары: Улыбка на лице Фреда чуть погасла. Не исчезла — но стала другой. Она заметила и не нашлась, что сказать, поэтому кивнула на танцпол: — Вечер почти закончился. Всё медленные песни. — Или это ты так изящно пытаешься сбежать, — сказал он. — Скажи прямо — отстану. — Я, наоборот, думала — может, потанцуем. Мы ещё не танцевали. Он встал и подал руку. Она посмотрела вниз, на босые ноги. — Подожди, туфли надену. — Не парься. Пошли так. — Фред, тут люди. — Тогда пошли туда, где их нет. — Он кивнул в сторону заднего двора. — В беседке почти пусто. Ты хочешь танцевать для себя — или для публики? Она секунду поколебалась и вложила ладонь в его.