Трудно любить ведьму?

Промозглый ноябрь 1978-го. На улице было холодно и зябко. Насколько быстро Китежград расцветал весной, настолько же стремительно он серел осенью. Небо было и вправду серым, тяжёлым и удручающим. Временами капал противный дождь или мокрый снег, который сразу же таял, падая на землю. В НУИНУ царила сонная атмосфера, всё происходило медленно, лениво. На это влияла удручающая погода (многие колдуны и чародеи были метеозависимы), но и позднее отопление, которое в середине ноября еще не дали. Каждый кутался в то, что было: свитера, кофты, шали, платки. Мерзлячки-телефонистки вообще не снимали своих пальтишек — холодно. Был понурый вечер, темнело рано, часов в пять вечера. По улице, освещенной теплым светом фонарей (единственное, что было теплым в этом холоде), шли две фигуры. Одна — высокая, худая, в элегантном пальто, сапогах и модной шапке. Вторая, ведущая первую под руку, — чуть ниже, в простой и потертой куртке, ботинках и без шапки, за что уже получил, как говорится, по шапке. Дойдя наконец до подъезда, Кира смотрела на возлюбленного сверху вниз. — Зайдёшь ко мне? Поужинаем… Я вчера суп сварила… Отогреешься… — Давай, почему нет, — пожал плечами Киврин. Но до супа дело не дошло. Как только порог квартиры был переступлен, а обувь снята, они слились в страстных поцелуях. Шемаханская почти на две недели уезжала в Москву по делам и вернулась только сегодня утром. За это время они успели безумно соскучиться друг по другу. Пальто и куртка оказались на полу, а женская фигура была прижата к небольшой тумбочке в прихожей. Тут Иван подхватил Киру на руки, под бёдра, чтобы ее ноги обвивали его торс, и понёс в спальню. Кира обожала эти моменты: из-за ее немелких форм её редко кто носил на руках, а когда Иван, её любимый Ванюша, вот так подхватывал ее, она чувствовала себя настоящей женщиной. Когда вся одежда, включая бельё, валялась на полу, кровать слегка скрипела, а сама спальня наполнилась стонами, хлюпаньем и хлопками, это была самая тёплая комната во всём Китежграде. Ноготочки Шемаханской впивались в мужские плечи и спину, царапая её от удовольствия. Руки Киврина лежали на женских бёдрах, слегка сжимая их и сохраняя темп, который устраивал их обоих. Через некоторое время волны оргазма накрыли их с головой, и они лежали в обнимку, словно большой тёплый и слегка вздрагивающий узел. — Это было… просто великолепно… — тяжело дышал Киврин, прижимая возлюбленную ближе к себе. — Знаешь… после секса с тобой мне никакое отопление не нужно… Он согревает лучше всяких батарей и тёплых кофт… — на её лбу даже выступила небольшая испарина. — Я тебя так люблю… — прошептала она, зарываясь носом Киврину в ложбинку ключицы, где пахло его парфюмом. — Если бы любила, уже бы вышла за меня, — шутливо сказал он. Та же боднула его, словно кошка, и прикусила ключицу. Мужчина хрипло засмеялся: — Я тебя понял, молчу молчу. Они так пролежали еще минут пятнадцать и наконец уснули. Суп так и остался в холодильнике, а чай даже не был заварен. Им не нужны были сторонние источники тепла, когда они вместе спали, прижавшись друг к другу.