Трудно любить ведьму?

Был тёплый апрель 1977-го.Тёплое весеннее солнце, пробивавшееся сквозь листву {Китежград начинал цвести рано, ещё в середине марта},заполняло коридоры и кабинеты НУИНУ.Штатные чародеи и учёные достаточно активно, наконец-то оправившись от зимних холодов,выполняли свои рутинные обязанности. По коридору цокали женские каблуки — те самые конкретные женские каблуки, которые знали все.Это были директорские каблуки. Удлинённые сапоги тёмно-винного цвета на каблуке, юбка-карандаш бордового цвета чуть выше колена, светлый плащ нараспашку, под которым виднелся пиджак того же цвета, что и юбка (костюм), и светлая блуза с жабо. Это была она, Кира Анатольевна Шемаханская, роскошная женщина с таким же роскошным вкусом. Отворив дверь кабинета и зайдя в светлое, залитое весенним солнцем помещение, женщина впала в ступор. По её кабинету бегало штук десять больших светящихся, будто ультрафиолетовые лампы для обеззараживания, крыс. Они бегали по полу и столу. Выйдя из ступора, Шемаханскую накрыло гневом и ужасом одновременно. С одной стороны, она до ужаса боялась крыс, с другой — какого чёрта эти твари делали в директорском кабинете? Научный совет был в полном составе, все были притихшие, кто-то сжался, пытаясь стать менее заметным, кто-то будто уже выжигал глазами дырку в полу. Перед ними стояла Кира Анатольевна с банкой в руках. В банке была одна крыса, которая, казалось, от страха начала светиться ещё больше, отчего лицо разгневанной директрисы угрожающе подсвечивалось. — Повторю ещё раз: как ЭТО попало в мой кабинет?! — прошипела она. — Вы тут просидите как школьники до тех пор, пока мне всё не объясните. Может быть, вам есть что сказать, Аполлон Митрофанович? Зам по административно-хозяйственной части, как-никак, вы должны знать. Сатанееву нечего было сказать — его не было последние два дня без какой-либо на то уважительной причины. — Кира Анатольевна, позвольте выдвинуть предположение, — вдруг раздался голос зама по науке. — Мне кажется, эти крысы сбежали из лаборатории № 7. Последнюю неделю там проводилось испытание как раз-таки над крысами. Навскидку, конечно, не вспомню основную цель, но помню, что в течение эксперимента животные засветились. — Тогда вызовите сюда Староведова, будем разбираться с ним. — А он на больничный ушёл, Кира Анатольевна. Женщина выдохнула, будто успокаиваясь: — Хорошо, значит, оставим это на потом. Все свободны. Весь учёный совет поспешил покинуть кабинет, кроме одного. Киврин, дождавшись, когда последний человек уйдёт, закрыл дверь и подошёл к женщине, обнимая её за плечи. — Сильно напугалась? — тихо спросил он. Кира лишь кивнула, что-то пробормотав, и уткнулась носом в волосы мужчины. — Они такие большие... толстые... страшные... с большими зубами... и кожаными хвостами... — бурчала она, чуть ли не плача, как маленькая девочка. — Ну-ну, золото ты моё, не плачь... Всё же хорошо. Все они пойманы и посажены в клетки и до тебя уж точно не доберутся, — мужские руки начали гладить женскую спину. — Обещаешь? — Обещаю. — Я хочу, чтобы ты сегодня снова остался у меня с ночёвкой. — А чего так, сильно соскучилась? — улыбнулся он. — Да холодно просто, отопления нету, об тебя греюсь... Мужчина засмеялся: — Хладнокровная ты моя ящерка... Останусь, останусь... Она выпрямилась: — Всё, хватит... Иди давай... У меня куча работы... И у тебя тоже... — Как скажете, товарищ директор, — улыбнулся Киврин и уже начал уходить. — Хотя стой. Шемаханская обогнала его, вставая перед ним, притянула к себе за грудки и поцеловала. Иван Степанович, любивший такие нежности, ответил на поцелуй, обнимая самую чудесную ведьму за талию. Ведьму, что боялась крыс.