За слова отвечаю

«Сегодня болен тобой, и завтра болен тобой. Я убит тобой, и воскрешён тобой вновь. Но всё, что будет со мной, связанно только с тобой. Я забыт тоской, я любим тобой» — Малой, ну нет, это какой-то перебор,- констатирует тихим басом Бетон. Они вчетвером в кабинете Ин Хо, заперты на ключ. Ки Хун сидит на месте босса, остальные — на диване. Дэ Хо устроился с краю, явно чувствуя себя неуютно в такой компании. Сэ Бёк выглядит удивительно расслабленно — нога на ногу, нечитаемый взгляд. Бетон, крупный мужичок, обычно молчаливый, сейчас берет на себя слово и говорит за всех. — Да, это и вправду... Некрасиво. Я с вами согласен,- выдыхает Ки Хун. Его взгляд невольно бегает по кабинету босса, цепляясь за разные мелкие детали. И все же он находит в себе силы продолжить: — Лис погиб, защищая нашего лидера — Ин Хо. Сейчас под ударом трое: я, он и наш старый знакомый Дэ Хо. Поэтому мы здесь именно таким составом. От того, что мы расскажем полиции, зависит будущее «Химиков». Если вы хотите и дальше быть частью этого, нужно помочь. — Ты понимаешь, о чем просишь нас?- тихим голосом произносит Бетон, — Оболгать товарища в пользу тебя, босса... И вот этого,- он кивает на Дэ Хо. — Я знаю,- Ки Хун старается говорить спокойно, но голос все равно подрагивает, — Подумайте о том, что если Ведущего не будет с нами, мы просто развалимся. — Послушайте,- осторожно вступает Дэ Хо, и все взгляды устремляются на него, — После гибели Пирата мы в «Университете» так и не смогли решить, кто станет новым лидером. Были желающие, но... Им не верят. Никто не показывает себя, как достойный человек. Так что Ки Хун прав — если ваш босс сядет за убийство, вы можете если не развалиться, то точно потерять опору. Кто будет вести дела, документы, переговоры? Со стороны может казаться, что это легко, но... Это не так. С потерей Пирата, каким бы он ни был человеком, «Университет» стал слабее. Ребята сидят тихо, каждый думает о чем-то своем, и спустя минуту молчания Сестрёнка поднимается с места и спокойно говорит: — Я согласна. Лис хотел спасти Ведущего, а если он сядет, то в смерти Нам Гю не было никакого смысла. Дэ Хо смотрит на нее снизу вверх долгим взглядом, после чего кивает — он тоже согласен. — Черт с вами,- недовольно бурчит Бетон, отводя взгляд, — Не кину же я вас, гадов. Что там нужно говорить? Ки Хун в точности проходится по всем деталям версии, которую проработали Джун Хо и Ин Хо. «Химики» и Дэ Хо заучивают все и договариваются пойти в полицию после ночной заварушки с «Центром»: неизвестно, сколько они могут провести времени в участке, а на такое мероприятие важно не опоздать. После того, как все соглашаются, Сон медленно удовлетворённо выдыхает. Парни выходят из кабинета, но Сэ Бёк останавливается на пороге, бросает холодный взгляд на парня и тихо говорит: — Я делаю это не ради тебя и даже не ради Ведущего. Это мой долг перед Лисом. Он был мне как брат. Дверь закрылась, и Ки Хун остался один. Он сидел в кресле Ин Хо, откинулся на спинку и тяжело выдохнул. По сути, он впервые позволил себе остаться наедине с этим пространством. Простор, тишина, запах табака и одеколона, и будто сама тень хозяина витала вокруг. Он смотрел на стол, на бумаги, на оставленный стакан, и думал: во что он вообще вляпался? Перед глазами стояла ближайшая перспектива: идти в полицию, врать. Врать всем вместе, а это преступный сговор. Говорить спокойно, уверенно, будто всё, что он выучил здесь с бандой — это теперь часть его личности. И от этого внутри всё сжималось. Ки Хун не был создан для того, чтобы держать в себе столько лжи. В памяти снова всплыл образ Лиса. Его смех, его уверенные движения, их разговоры на пустых улицах. Последний — о том, что всё будет хорошо, что «пацаны своих не бросают». Ки Хун не выдержал — сердце кольнуло так, что захотелось зажать грудь ладонью. Лиса больше нет, и эта пустота ощущалась физически. Он словно потерял часть самого себя. «Я не хочу ещё смертей…» - пронеслось в голове. Но впереди маячило такое приевшееся и отвратительное слово «Центр» — враг, с которым «Химики» так или иначе столкнутся уже этим вечером. А значит — кровь, разборки, грязь, снова похороны. И он понимал: от него ждут, что он будет стоять в первых рядах. Сон уткнулся ладонями в лицо. «Зачем я вообще в это все дерьмо ввязался?..» - думал он. Но ответа всё равно не находил. Ки Хун продолжал сидеть в широком кресле Ин Хо, будто сам себе хотел доказать, что имеет право тут сидеть. На столике перед ним стояла наполовину пустая бутылка виски и стакан, в котором янтарная жидкость дрожала от его слегка подрагивающих рук. Он пил маленькими глотками — не ради вкуса, а чтобы заглушить тревогу, чтобы тепло алкоголя хоть немного растопило клубок в груди. Сон запрокинул голову на спинку, закрыл глаза, и перед ним всплывали обрывки мыслей: Ин Хо, его голос, взгляд, их первый поцелуй. Всё это мешалось с воспоминаниями о драках, крови и маминых слезах. — Удобно устроился?- услышал он спокойный, но твердый голос. Ки Хун вздрогнул и открыл глаза. В дверях стоял Ин Хо. Его рубашка была чуть расстёгнута, волосы растрёпаны, но взгляд — холодный и внимательный. Он скользнул глазами по бутылке, по креслу, по самому Ки Хуну. — Ты понимаешь, что нам сегодня ещё идти на дело? - сказал он и медленно подошёл ближе, прикрывая за собой дверь, — Это не сок, чтобы так залпом глотать. Ки Хун опустил глаза, не зная, как оправдаться. Виски жгло горло, а вместе с этим жгло и чувство, что его поймали на чём-то личном. Ин Хо остановился рядом, окинув взглядом парня, так уверенно сидящего на его законном месте, положил ладонь на подлокотник кресла, чуть наклонился к нему: — Хочешь почувствовать себя на моём месте?- спросил он негромко, — Так знай: оно стоит дороже, чем ты думаешь. Ки Хун молчал. Виски в стакане дрожал вместе с его рукой, а сердце билось так громко, что казалось, Ин Хо тоже его слышит. — Они согласны,- просто сказал Сон, оставляя граненый стакан стоять на столе. — Я в тебе не сомневался,- так же просто ответил Ведущий и отошёл от стола, — А теперь пойдем. Я проведу собрание. В зале тишина повисла сразу, как только появился Ведущий. Ки Хун встал чуть поодаль — все уже привыкли, что место этого парня рядом с их боссом. Все уставились на своего лидера, как на восьмое чудо света, и сразу бросили свои дела. Ин Хо прошелся взглядом по толпе и заговорил спокойно, но так, что слова разрезали тишину: — Хватит смотреть на поступки «Центра», как на данность. Они привыкли думать, что их безнаказанность — закон. Они ломают людей, потом сворачивают головы и называют это порядком. Пора положить этому конец. В толпе постепенно поднимается гул одобрения, но не перекрывает слов лидера. — Насилие — не цель. Оно — средство, когда больше ничего не работает, и я не буду искать удовольствия в разрушении. Но есть одно лицо, одна точка опоры всей этой гнили — Мотор. Пока он стоит у руля, система будет рождать новых мучителей. Поэтому мы не будем крушить всё вокруг в слепой ярости: мы будем действовать хладнокровно и вместе. Ки Хун не сводит взгляда с Ин Хо и на мгновение будто перестает дышать. В этом человеке было что-то, что не давало ему спокойно существовать рядом: сила, которую невозможно было оспорить, уверенность в каждом движении и холодный расчет за спокойными глазами. Но сегодня восхищение как-то особенно захлестывало Ки Хуна. Куда сильнее, чем страх. Он думал о том, каким нужно быть, чтобы в их мире удерживать власть, поднимать на ноги десятки людей, вести за собой и при этом не позволять себе ни одного неверного шага. В нем самом такого не было — он знал это. Но именно поэтому Ин Хо казался для парня чем-то вроде недосягаемой вершины. Ки Хун не мог не заметить, как босс двигается — будто каждая мелочь подчинена внутреннему порядку, будто даже усталость и боль он держит в кулаке. И внутри Сона разжигалась странная смесь — зависть, уважение, желание понять и приблизиться. Впервые он поймал себя на мысли: может, именно рядом с таким человеком он и способен найти себя настоящего. — Я возьму на себя то, чего вы сами боитесь или не можете сделать,- тем временем Ин Хо продолжал свою речь, — Я лично займусь этим человеком. Но для этого нам нужна дисциплина, и нам нужна ваша верность — не к страху, не к кулаку, а друг к другу. Не делайте эскапад, не подставляйте людей, кто нам дорог. Каждое необдуманное движение принесёт только боль тем, кого мы защищаем. В этот момент Ки Хун, наконец, замечает, что в зале удивительно много народу: здесь также большинство членов «Университета». — Наша сила — не в том, чтобы громить и ломать, а в том, чтобы не дать им повода понять, что мы действуем разрозненно,- Ведущий продолжает свою речь ровным спокойным голосом, — Закроем все дыры, накроем уязвимые места, прикроем друг друга. Когда появится окно — я пройду туда. И уберу Мотора. Но без вас у меня не будет шанса, с вами — шанс есть. Толпа начинает одобрительно гудеть, но Ин Хо громко хлопает в ладоши, воссоздавая тишину. — Важно понимать, что это не месть ради мести. Это желание вернуть людям право не бояться, чтобы больше ни один Мотор не мог распоряжаться жизнями ради развлечения или выгоды. Если вы со мной — идём чётко, тихо, как одно целое. Он закончил свою речь, и в комнате повисло молчание, наполненное новой тяжестью — не угрозой, а ответственностью. Но спустя несколько секунд толпа отреагировала так, как и ожидал Ин Хо: зал зашумел, но этот шум был скорее одобрительным, чем тревожным. Его люди встали первыми. Кто-то хлопал в ладони, кто-то кричал «точно сказано!». Даже те, кто обычно сидел поодаль, с сомнением в глазах, теперь подняли головы и переглядывались с уважением. Для них это было доказательство: их лидер не только силой держит власть, но и умеет говорить так, что у каждого внутри загорается огонь. «Университетские» поначалу настороженно переглядывались, но постепенно стали кивать, а затем тоже поднимать голоса в знак поддержки. Там, где ещё минуту назад чувствовалась тонкая граница между «своими» и «чужими», теперь возникло ощущение единого фронта. Ин Хо показал себя не просто как «босс» — он выглядел человеком, который готов вести за собой. В его словах была сила, которая разрывала привычное равнодушие, и толпа это чувствовала. Даже у тех, кто никогда не симпатизировал ему лично, внутри поднималась волна уважения: умение сплотить всех разом — редкий дар. — Через два часа выдвигаемся. Будьте готовы, братья,- Ин Хо кивает и скрывается за дверью своего кабинета. Пока толпа обсуждала речь лидера и готовилась, Ки Хун быстро проскользнул следом за Ин Хо в его кабинет, будто боялся, что передумает. Не постучав, прикрыл дверь за собой и шагнул к столу, за которым тот уже сидел. Босс поднял взгляд, нахмурился чуть-чуть, но не стал ничего говорить — ждал. Ки Хун остановился рядом, сжал кулаки, чтобы придать себе уверенности. — Я слушал твою речь,- сказал он негромко, — Ты… Крутой лидер, Ин Хо. Люди тебе верят. Даже ребята из «Университета», похоже, верят тоже. Ты умеешь объединять. Ин Хо откинулся на спинку кресла, чуть прищурившись. Секунда тянулась как вечность, и Ки Хун чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. — Думаешь, я ради красивых слов этим занимаюсь?- наконец ответил Ведущий, усмехнувшись уголком губ, — Это все про власть. И про то, кто сможет удержать её в руках, когда все остальные захотят вырвать. Ки Хун сглотнул, но не отвёл взгляда: — Но в этом-то и дело. Ты удерживаешь. И я хочу быть рядом. Учиться у тебя. В кабинете повисла пауза, глухая и напряжённая, словно воздух сам ждал, что ответит Ин Хо. Но Ведущий почти минуту молчал, а затем поднялся со своего места и сел на диван, немного опершись локтем на спинку, и смотрел прямо в глаза Ки Хуну снизу вверх: — Ты знаешь, все думают, что быть лидером — это сесть в кресло и командовать. Но на самом деле лидерство — это груз. Это ответственность за людей, за их жизни, за их ошибки. Иногда приходится принимать решения, от которых самому становится тошно. Ки Хун слушал, сжимая руки в кулаки. Он сам не заметил, как сел рядом. В его взгляде мелькало сомнение, но и любопытство. — Но у тебя это есть,- продолжил Ин Хо, чуть наклонившись ближе к парню, — Упрямство, способность бросаться в самое пекло, когда другие пятятся назад, умение убеждать. Ты можешь однажды встать на моё место. И, может быть, даже справишься лучше, чем я. Ки Хун нервно усмехнулся: — Ты серьёзно? Я... Я сам в себе разобраться не могу, а ты про лидерство. Ин Хо слегка коснулся его плеча — осторожно, мягко, без лишних намеков: — Именно поэтому. Ты живой, ты сомневаешься, ты чувствуешь. Такие люди и нужны. Не бездушные жадные твари, как может показаться со стороны. Молчание повисло на секунду, и в нём уже чувствовалось что-то большее, чем беседа о бандитских делах. Ки Хун поймал себя на том, что чувствует тепло от руки Ин Хо и не хочет, чтобы он убирал её. Босс чуть прищурился, уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Но учти... Лидерство — это не только сила и убеждение. Это ещё и умение доверять. И позволять, чтобы доверяли тебе,- его голос стал мягче, почти интимным, — С этим у тебя сложнее. Как и у меня. Ки Хун сглотнул, внутри него промелькнула странная смесь: смущение, желание и благодарность. Ему снова показалось, что разговор незаметно переходит из делового в слишком личный, но он не хотел останавливаться. — Я тебе доверяю,- выдыхает парень, медленно приближается и утыкается носом в щеку мужчины, на которой уже ощущалась свежая щетина. — Этого пока достаточно,- улыбается в ответ Ин Хо, мягко поглаживает Ки Хуна по волосам и прижимает к себе. Несколько секунд они молча обнимаются, и в моменте Сона накрывает. Он не знает, что будет дальше, и это туманное будущее все ближе и ближе. Два часа до выхода. Два часа до неизвестного финала. Ки Хун поднимает голову и касается губ Ин Хо своими губами — мягко, нежно, тепло. Ведущий что-то шепчет едва слышно, гладит парня, целует его везде — в щеку, в лоб, в скулу, затем в шею, где-то за ухом. Ки Хун не слышит ничего, только стук собственного сердца. — Ки Хун,- Ин Хо шепчет прямо ему на ухо, затем мягко целует в место рядом, — Ты пока не осознаешь... Всей своей силы. Он зарывается пальцами в волосы парня, сначала мягко поглаживает их, затем чуть оттягивает назад, заставляя довольно резко вернуться в реальность. Взгляд Ин Хо леденеет так же резко, как только что проявлялся его приступ нежности. — И будь ты моим врагом, я бы не оставил тебя в живых. Ни при каких обстоятельствах. Ки Хун вздрагивает. Он смотрит на Ведущего, чувствуя, как сильная рука сжимает его, фиксирует, не давая дернуться. Непонятно, как реагировать на такой выпад, и Сон нервно усмехается: — Но мы же не враги. Нам с тобой нечего делить. — Пока это так, можешь быть уверен, что я буду на твоей стороне,- Ин Хо разжимает пальцы, отпуская Ки Хуна, и тот облегчённо выдыхает. — Ин Хо, я целиком и полностью за тебя,- тихо говорит Сон, берет руку Ведущего в свои руки и слегка сжимает, — Я не претендую на твое место. Ты... Не так меня понял. Это совсем не то... — Я знаю,- Ин Хо улыбается искренне, но в его улыбке словно что-то изменилось. Он прижимается ближе, снова неожиданно мягко чмокает парня в уголок губ и снова повторяет, — Знаю. В душе смятение. Ки Хун буквально не знает, что ему стоит думать и чувствовать. То, что произошло только что, напрягает, пугает и отталкивает. Но Ин Хо так легко приправляет все это любовью... Лидер «Химиков» выдержал паузу, поднялся с места и достал с полки небольшой свёрток, обёрнутый тканью, затем сел обратно рядом с парнем, протянув ему свой подарок. — Это тебе,- сказал он негромко, почти буднично. Ки Хун развернул ткань и увидел старый черный пистолет. Металл был тёплый, ухоженный, но явно с историей. — Из него я сам учился стрелять,- продолжил Ин Хо, — Он никогда меня не подводил. Пусть и тебе послужит. Рядом, в отдельном кармане, оказался тяжёлый кастет. Ки Хун взял его в руку — холодный металл будто сразу заставил сердце биться быстрее. Ин Хо смотрел на него внимательно, сдержанно, но в этом взгляде сквозила забота и что-то похожее на уважение: — Ты должен быть готов. Впереди будет драка, и не детская. Эти вещи — не просто оружие, а твой шанс выжить. Ки Хун молчал, ощупывая пистолет и кастет, чувствуя их вес — не только физический, но и символический. Это был не просто подарок, а знак признания, доверия и, одновременно, новая ответственность. — И ты не...- хотелось сказать «не боишься давать это мне», но Сон проглотил эти слова. И все же Ведущий словно все понял, как и всегда. — Я тоже доверяю тебе, Ки Хун. Это правда. Я вижу, как ты растешь, крепчаешь, учишься. Как «Химики» уважают тебя, тянутся к тебе. В этом нет ничего плохого,- босс рассуждает спокойно, буднично, ровным тоном голоса, но в его словах есть что-то невесомо жуткое, — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не потерплю предательства. Те, кому я доверяю... Получают особую силу, статус, звание. Любовь. Но если ты однажды выберешь не меня... Ки Хун снова нервно усмехается, держа в руках свое новое оружие: — Ин Хо, да о чем ты говоришь? А кого мне выбрать, если не тебя? — Тебе виднее. А сейчас не думай об этом больше. Я хочу воспользоваться тем временем, что у нас есть,- пальцы Ведущего скользят по шее Ки Хуна к вороту его толстовки, — Кто знает, что будет дальше. Сон внутренне растерян: все эти диалоги перед битвой кажутся ему странными, а поведение Ин Хо — каким-то неоднозначным. То он рассказывает о лидерстве, то говорит, что убил бы Ки Хуна, будь они врагами... То дарит пистолет и кастет, то говорит о преданности. Все это путало мысли, заставляло парня напрягаться ещё сильнее, теперь уже не только от мыслей о «Центре», но и от поведения босса, которое было явно непредсказуемым. И все же то, что хотел Ин Хо сейчас, совпадало с желаниями Ки Хуна. Просто потому что Сон нервничал перед всей этой операцией, они оба могли пострадать, поэтому снять стресс было хорошей идеей. — Дверь закрыта?- сразу спрашивает он, на что Ведущий коротко кивает. Тогда Ки Хун откладывает оружие в сторону, перекидывает одну ногу через его бедра, садится сверху и вовлекает Ин Хо в поцелуй. Они целуются долго, смакуя этот момент, исследуя друг друга, тяжело дыша в предвкушении. Руки босса оказываются на его ягодицах, призывно сжимают их, поглаживают. Отстраняясь, парень на долю секунды задерживает взгляд на мужчине и усмехается: — За дверью целая толпа людей, которую ты скоро поведешь на дело. Если бы они знали, что мы здесь с тобой вытворяем... Ин Хо притягивает Ки Хуна ближе, помогает избавиться от толстовки и целует ключицу, спускаясь ниже. — Обожаю твое тело,- шепчет он, — Твой запах, твою кожу, твою талию, задницу... Тебя. Сон чувствует, как кровь приливает к щекам, и зарывается пальцами в волосы Ведущего. Здесь не звучит «я тебя люблю», ничего подобного, но даже эти слова слышать очень приятно. Ин Хо словно не собирается раздеваться, он медленно перемещается в положение лёжа, придерживая Ки Хуна за бедра, затем тихо говорит: — Сядь на меня сверху. От этих слов парень вспыхивает ещё больше, он смущен, но действительно хочет попробовать. Штаны Ки Хуна летят в сторону вместе с трусами, он вертится немного неловко, но Ведущий помогает ему удержать равновесие. Сон остаётся полностью голым, приподнимается на коленях и замирает прямо так, глядя на Ин Хо, который лениво расстёгивает свою ширинку. И правда, он не собирался раздеваться. Только приспустил штаны с трусами, оголяя свою эрекцию. — Иди сюда,- Ведущий притягивает Ки Хуна ближе, заставляя наклониться к себе. Целует парня, облизывает его губы и шепчет, — Поскачешь на мне, мой хороший? Сону очень неловко. Он сам безумно возбужден, притирается членом к рубашке Ин Хо, они целуются, усиливая это приятное напряжение. Приподнимаясь на коленях, Ки Хун смущённо улыбается: — Конечно. Прокачусь как следует. В этой ситуации парень понимает, что ему все придется делать самому: подготавливать себя, смазывать член Ин Хо, садиться сверху... Как бы не казалось, что это легко, все не так. Из-за двери слышится гомон: «Химики» и «Университет» активно готовятся к операции. Ки Хун чувствует, как по спине проходят мурашки — в кабинете прохладно, но судя по всему, Ин Хо намеренно раздел его, чтобы полюбоваться. Что-то в поведении Ведущего сегодня было странное, непредсказуемое и безумно манящее. И этот взгляд, полный похоти и желания... Ки Хун продолжает стоять на коленях, медленно облизывает свои пальцы, не разрывая зрительного контакта с Ин Хо, затем опирается на одну руку, а второй тянется себе между ног. Положение не слишком удобное, но Сон хочет сделать все именно так — быть близко к Ин Хо, но при этом растянуть себя самостоятельно. Ведущий смотрит на парня хищными глазами. Он держится спокойно, но в этом взгляде читается желание вмешаться, помочь, сделать что-то, возможно, даже резкое и грубое. Ки Хун же делает все вслепую: осторожно вводит в себя первый палец, немного погодя — второй. Дыхание сбивается, колени немного дрожат. Опустившись чуть ниже, он чувствует, как их члены соприкасаются, и это очень интересное ощущение. Продолжая подготавливать себя, Сон опускается ещё чуть ниже, притираясь к Ин Хо. Тот же держится просто идеально, и только сжатая челюсть и глубокий взгляд выдают его истинные чувства. Наскоро закончив, Ки Хун таки приподнимается, перемещается ниже и сразу берет в рот возбуждённый член мужчины. Не сдержавшись, Ведущий довольно громко вздыхает и прогибается в пояснице навстречу Ки Хуну и его ласкам. И тогда парень решает немного подразниться. Он облизывает головку, затем берет в рот всю длину до конца, так, что член упирается в глотку, затем снова выпускает его изо рта. Так выделяется намного больше слюны, все проходит отлично. Поднимая голову, Ки Хун видит перед собой уже немного другого Ин Хо: раскрасневшегося, со сбитым дыханием и закусанной губой. Не осталось того холодного и беспристрастного лидера, только возбуждённый мужчина, который хочет, чтобы его член оказался внутри любовника как можно скорее. — Ки Хун...- тихо просяще выдыхает босс, но Сон лишь хитро улыбается, отстраняясь: — Потерпи. Парень приподнимается и занимает удобное положение. Диван чертовски узкий, тесный, но хотя бы не скрипучий, как в квартире Джун Хо. Одной рукой Ки Хун упирается в грудь Ин Хо, второй обхватывает его влажный член у основания и медленно начинает садится сверху. Проникновение сначала кажется даже удивительно лёгким, несмотря на новую позу, но вскоре Сон вынужден притормозить и замереть в таком положении. Ведущий с нетерпением перемещает руки на чужие бедра, чтобы помочь, но Ки Хун качает головой, шепчет «погоди немного». У Ин Хо, похоже, и правда железная выдержка. Он не убирает руки, но и не давит. Медленно поглаживает сначала талию Сона, затем опускается к бедрам и мягко улыбается: — Не торопись, все хорошо. Затем он оставляет немного слюны на своей руке и добавляет ее, смазывая основание своего члена, чтобы Ки Хуну было легче сесть полностью. Через несколько секунд парень находит в себе силы продолжить. Ощущения странные, на грани с дискомфортом, но возбуждение побеждает все остальное. Сон откидывает голову назад, чувствуя, как член вошёл в него целиком. Удается сдержать стон, сжав зубы, но стоит начать двигаться, как внезапно босс подаёт голос. С его губ срывается тихий призывный стон. Он снова сжимает бедра парня, начиная помогать ему набирать темп. Внезапно в дверь громко и настойчиво стучат. Ки Хун замирает, будто это хоть как-то может помочь в этой ситуации, и испуганно смотрит на мужчину сверху вниз. — Босс, нужно поговорить,- голос Сестрёнки. — Я занят, позже,- Ин Хо говорит громко, продолжая вдавливать Ки Хуна в себя. Его голос звучит странно, хрипло, но этого хватает: девушка больше не пытается нарушить их идиллию. Сон тоже расслабляется и начинает насаживаться на член мужчины в более бодром темпе. Он дышит рвано, тихо стонет, так, что слышно только им обоим: помогает шум снаружи. — Мой мальчик,- Ин Хо притягивает Ки Хуна к себе, заставляя почти полностью опуститься и опереться на руки. Сердце Сона бьётся чуть ли не со скоростью света, эта обстановка, теплые слова, адреналин и опасность... Все это так сильно его заводит, что Ки Хун стонет в губы Ведущего, целуя его и продолжая двигать бедрами. Рука Ин Хо ложится на его член, слегка сжимает и начинает активно двигаться. — Ин Хо... Ах...- очень тяжело контролировать себя, в голове пусто, и парень начинает стонать чуть громче, чем следовало бы. И вместо того, чтобы заткнуть его или хотя бы попросить быть тише, Ведущий шепчет: — Стони мое имя. Громче. — Нет...- Ки Хун весь вспотел, он продолжает двигаться, чувствуя, как член внутри него пульсирует. Ин Хо останавливает его движения, не давая полностью сесть на себя. Он держит парня за бедра и упрямо смотрит в глаза, затем произносит: — Ки Хун, скажи, чего ты хочешь. Сон все ещё пытается как-то самостоятельно выйти из этой ситуации, продолжить двигаться, но руки Ин Хо сильные, они хорошо фиксируют бедра в одном положении. — Хочу, чтобы твой член вошёл в меня полностью...- в комнате словно резко стало очень мало воздуха. Ки Хун тяжело дышит, смотрит на любовника и чувствует, что в таком положении становится тяжело находиться, — Ин Хо, прошу... Услышав то, что хотелось, Ведущий быстро берет инициативу в свои руки. Он продолжает помогать Ки Хуну насаживаться на себя, и теперь уже делает это в максимально возможном темпе. В момент, когда оргазм накатывает, босс заставляет парня с силой вжаться в себя. Перед глазами искры, прямо как рисуют в мультфильмах. Сон запрокидывает голову и снова протяжно стонет, чувствуя, как мужчина изливается в него. — Блять...- выдыхает он, затем опускает взгляд и немного виновато улыбается. — Сейчас я тебе помогу,- Ин Хо прямо так, не меняя положения, начинает двигать рукой вдоль возбужденного члена парня. Кончить получается очень быстро, почти сразу — Ки Хун как раз находился на самом пике возбуждения. И вот картина повторяется — они лежат на диване, все вокруг испачкано в сперме. Мужчины пытаются отдышаться, лениво вытираются и мысленно считают, сколько ещё у них есть времени. Ки Хун лежал, уткнувшись затылком в подушку, и смотрел в потолок, пока в комнате царила та самая тихая, почти домашняя тишина. Ин Хо вытянулся вдоль дивана, положив руку за голову, расслабленно, будто им обоим не приходилось жить в постоянном напряжении. Их взгляды встретились. — Чего ты так смотришь?- спросил Ин Хо, чуть приподняв бровь. — Да просто,- ответил Ки Хун и отвернулся, но уголки губ уже начали подрагивать. Ин Хо ухмыльнулся, глухо фыркнул, и через секунду они оба рассмеялись — сначала тихо, почти неловко, а потом громче, открыто. Смех разряжал всё: усталость, боль, тревогу. Он наполнял комнату живым звуком, которого так давно не было в их жизни. Когда смех стих, Ки Хун выдохнул и тихо сказал: — Честно, не помню, когда последний раз так смеялся. Не знаю, что тут вообще было смешного... Ин Хо взглянул на него и улыбнулся своей фирменной полуулыбкой. И снова наступила тишина — уже не неловкая, не тяжелая. Спокойная, теплая, даже нежная. — Ин Хо,- Сон улыбался, но уже немного спокойнее, — Нам же хорошо вместе? — Что за вопросы? Да, хорошо,- спокойно отвечает Ведущий. — Может быть... Мы могли бы уехать куда-нибудь. Из Сеула. Вообще из Кореи. Жить спокойно, купить дом. Забыть об этих постоянных разборках. Просто жить, наслаждаться друг другом. Быть счастливыми. Ин Хо бы ответил спокойно, без лишних эмоций — но в его голосе чувствовалась усталость и что-то отдаленно похожее на грусть: — Ты говоришь так, будто мы можем просто выйти отсюда и закрыть за собой дверь. Ты не понимаешь, Ки Хун… Таких, как мы, легко не отпускают. Мы слишком много видели, слишком много сделали. Даже если уедем — всё равно будем оглядываться. И то, что внутри нас, не исчезнет. Босс улыбнулся коротко, но с явным сожалением, добавив: — Но, чёрт возьми, если бы всё было иначе… Наверное, я бы выбрал именно это — просто жить. С тобой. Ки Хун чувствует себя брошенным. Несмотря на всю эту близость, на теплые слова, он вдруг осознает, что Ин Хо всегда будет выбирать не его. Сон представил, как всё могло быть иначе. Они вдвоём где-нибудь далеко отсюда — может, у моря, где нет запаха железа, крови и дешёвого алкоголя, где никто не требует отчётов, кто кому что должен. Просто тишина, они вдвоем, утро, кофе, разговоры ни о чём. Ки Хун поймал себя на том, что улыбается — слишком живо видел перед глазами, как Ин Хо, ворча и хмурясь, открывает окно их уютного дома, а морской ветер треплет его волосы. — Почему мы не можем просто уйти?- тихо спросил Ки Хун, не глядя прямо на Ведущего, — Оставить всё это. Мы дадим показания, ты больше не будешь подозреваемым в убийстве Пирата. Уедем... В Японию. Или в Китай. Или вообще в Америку. Там все будет по-другому. Мы смогли бы жить иначе, я знаю. Ин Хо медленно поднял взгляд. На лице — усталость, сдержанная боль и сожаление. — Потому что не все могут просто так уйти, я же сказал,- ответил он глухо, — Я должен продолжать эту войну. Это было дело моего отца. Его убили, а я остался — не для того, чтобы мстить, а чтобы удержать всё то, что он создавал годами. Если я уйду — начнётся хаос. Ки Хун хотел что-то возразить, но слова застряли в горле. Он видел перед собой не только лидера банды, а человека, раздавленного ответственностью, выжженного изнутри. И всё-таки, как бы ни старался, он не мог перестать думать, каково было бы просто — проснуться рядом и знать, что этот день принадлежит только им, без крови, без долга, без прошлого. — Ты думаешь, твой отец был бы рад узнать, что ты всю жизнь посвящаешь тому, что его погубило?- тихо спрашивает Сон. — И все же ты не понимаешь,- Ин Хо поднимается с места, подтягивает штаны вместе с трусами и застегивает, — И не знаю, сможешь ли когда-нибудь понять. Но сейчас тебе остаётся только принимать. Собирайся, Ки Хун. Скоро выходим.