За слова отвечаю

«Спи, я завтра зайду за тобою с первым лучом. Я хочу быть слабее, хочу быть с тобою всё чаще и ближе. Я тебя обожгy, но я всё же прижмусь своим жарким плечом. К белым, снежным губам и уже никогда, никогда не увижу» Эта операция гораздо масштабнее всего, что было раньше. Несмотря даже на тот факт, что именно в ней Ин Хо предполагал минимум жертв и максимум пользы, по его же словам. Внутри Ки Хуна шевелился страх — холодный, липкий, какой-то словно чужой. Интуитивно он предчувствовал, что все не сложится так, как надо. Никогда не складывалось. Всегда есть что-то, что выходит из контроля. Нельзя настраивать себя на плохое заранее, но чем ближе Сон подходил к базе «Центра», тем сильнее внутри поднималась тревога, словно щекотя внутренности. Ки Хун не смотрел ни на Ин Хо, ни на кого-то ещё из своих союзников — внутри себя он проживал бурю. А точнее, затишье перед бурей. Когда весь мир словно замолкает в ожидании мощного шторма. Похоже на то чувство, когда враг замахивается с целью ударить тебя, а ты сжимаешься и закрываешь глаза, не имея возможности ответить. Как ни странно, и «Химики», и «Университет» хорошо запомнили слова Ведущего про бессмысленное насилие. С ними также были члены группировки «Вальс», которые тоже были хорошо осведомлены. Когда они врывались в здание, не было слышно привычных криков, звука падающих предметов, ударов, выстрелов. Они вели себя тихо и уверенно — загнали людей по комнатам, обезоружили и остались охранять. Поэтому когда Ин Хо и Ки Хун вместе зашли в кабинет Мотора, все было так, как нужно. Кроме одного. Члены банды схватили не только лидера «Центра», но и Скользкого — лидера «Решеток». Этот парень отлично отражал свою кличку: был тихим и спокойным, практически незаметным. Но во всех интригах всегда стоял тенью где-то с краю, получая максимум выгоды. В план Ин Хо не входило убийство ещё одного человека, но и оставлять его свидетелем не хотелось. — Что, упыри? Ещё одна диверсия?- Мотор немного пьян, и это логично — разгар вечеринки. Его крепко держат двое «Химиков», а второго лидера — «Университетские». — Чего вы хотите?- внезапно подаёт голос Скользкий. Он не выглядит пьяным, хотя щеки раскраснелись, а движения были слегка нечёткими. — Тебе не понравится,- коротко отвечает Ин Хо. Но тут вступает Ки Хун. Он выходит из-за спины Ведущего и начинает: — Тебя зовут Мен Ги, верно? Лидер «Решеток» кивает. Ин Хо бросает на своего союзника быстрый неодобрительный взгляд, но не встревает. — Мы не думали, что вы тоже будете здесь,- продолжает Ки Хун, — У вас есть шанс уйти сейчас и забыть об этом вечере и нашей встрече. Но только один шанс. Сон тоже мельком поглядывает на Ин Хо, надеясь, что тот понимает, зачем все это нужно. Во-первых, «Решетки» уже увидели их силу. Во-вторых, никто из них пока не увидел ничего лишнего. И если их отпустить сейчас, ничего не произойдёт. Они не будут стучать — это совершенно не выгодно. — Для начала давайте поговорим,- отвечает Скользкий. Он смотрит прямо на Ин Хо, игнорируя Ки Хуна, но при этом говоря с ним, — Наедине. Я уверен, мы сможем вместе найти решение. Я, Мотор и вы вдвоем. Без лишних глаз и ушей. Без оружия. Сон даёт возможность Ведущему принять это решение. Он и так достаточно выступил на сегодня. — Хорошо. Пацаны, оставьте нас,- подумав пару секунд, Ин Хо таки кивает. Ребята выходят и тихо прикрывают за собой дверь, забирая с собой пистолеты. Два лидера, с которыми предстоит сейчас провести переговоры, выглядят и ведут себя практически диаметрально противоположным образом. Мотор, стоит ему освободиться из чужих рук, самодовольно фыркает и садится в свое кресло, как будто ничего серьезного не происходит. Мен Ги остаётся стоять в стороне, словно в тени, при этом его взгляд куда глубже, чем кажется с первого взгляда. Он изучает оппонентов. — Я понимаю, что вы недовольны порядком дел,- начинает Скользкий, — Представим ситуацию: все собрались на дискотеку, обсуждают, как это будет, готовят напитки, выбирают музыку. Вы все это слышите, и вам неприятно. Потому что вас не позвали, вы просто не можете быть частью этого. Мотор закатывает глаза и бурчит что-то про неуместные метафоры, но лидер «Решеток» так умело игнорирует его выпад, будто они в этой комнате только втроём. — Но что если бы вас позвали? И вы могли бы разделить это чувство предвкушения, поучаствовать в подготовке, а потом получить удовольствие от мероприятия? — Я не хочу на дискотеку,- Ин Хо стоит спокойно, ровно, как и обычно, и внезапно решает поддержать метафору, — Не люблю танцевать. Предпочитаю посидеть в тишине и почитать книгу. А громкая музыка у меня под окнами не даёт насладиться процессом. — Так бывает, что одни люди выбирают одно, а другие — другое,- отвечает Мен Ги, — И мы можем не мешать друг другу. Сделать музыку потише. А ты закроешь окно, чтобы не слышать. — Что за бред несёте вы оба?- наконец, Мотор больше не сдерживает себя, — Ведущий, ты выводишь меня уже в который раз. И если ты считаешь, что можешь вот так просто приходить в мой дом... — Могу, если ты вдруг посчитал себя королем улиц,- отрезает Ин Хо, — Но я сегодня добрый. И дам тебе возможность отказаться от своей задумки. — От какой?- Мотор решает поиграть в дурачка. Возможно, выиграть время. — Я уже говорил это, но повторю ещё раз. Ни «Химики», ни «Университет», ни «Вальс» не будут под вами. Если ты нашел себе союзников и думаешь, что сможешь задавить остальных числом — нет. Я так тоже умею. Поэтому ты можешь отказаться от своего «плана по захвату мира». Иначе будет бойня,- голос Ин Хо ледяной, колючий, напряжённый. Мен Ги продолжает буравить взглядом босса и стоящего рядом Ки Хуна, будто бы он молча считывает с них какую-то информацию. — Пошел к черту,- усмехается Мотор, — И щенка своего забирай. Бегите скорее, поджав хвосты, пока я вас под зад не пнул. В глазах Скользкого мелькает тень раздражения, видно, что он явно желал другого разрешения этой ситуации. Ин Хо резко приближается к лидеру «Университета», сидящему в кресле, и хватает его за шкирку. Это выглядит очень странно, так как Мотор явно крупнее, старше и мощнее. Он, конечно, не терпит этого, вскакивает, и начинается заварушка. Ки Хун реагирует быстро — сокращает расстояние, перехватывает руки Мен Ги и с удивлением замечает, что тот не сопротивляется. — Успокойся, я не планирую лезть,- прохладно отвечает он, и Сон медленно отпускает его руки. Парень поймал себя на мысли, что Мен Ги будто немного другой породы. В мире, где почти каждый лидер держался за власть зубами и кулаками, этот человек был непостижимо спокоен. Он не повышал голос, не хвастался, не размахивал кулаками, но когда говорил — чувствовалась его невесомая сила. В его словах проскальзывало что-то почти философское, как будто он не про уличные дела рассуждал, а про устройство мира. Ки Хун не мог понять, зачем Скользкий вообще здесь. С его умом и холодной логикой он мог бы сидеть где угодно — в офисе, на кафедре, в кабинете адвоката. Но вместо этого он стоял среди тех, кто привык решать вопросы кулаками. В нём чувствовалась опасная сила — не физическая, а какая-то тихая, моральная, словно он держит всех на невидимой нитке. А сейчас Ки Хуну даже казалось, что Мен Ги видит его насквозь. Когда их взгляды пересекались, он ощущал что-то вроде неловкости — как будто этот человек знает, о чём он думает, и даже чего боится. И всё же… в Мен Ги было что-то интересное. Может, потому что он не требовал подчинения — он его заслуживал. В это время Ин Хо навалился на Мотора, сбил его с ног и бил снова и снова, пока тот не захрипел и не попытался закрыться руками. Глухие удары отдавались по стенам, по полу, по самому Ин Хо. Он явно не слышал ничего — только собственное дыхание и звук костяшек о кожу. Ки Хун и Мен Ги стояли в стороне и молчали, как свидетели чего-то очень важного и одновременно ужасного. И вдруг Мотор захрипел сквозь кровь: — Ваш этот Лис… Жив… Рука Ин Хо замерла в воздухе. На лице — ни злости, ни облегчения, просто каменная неподвижность. Он откинулся назад, глядя сверху вниз на избитого мужчину. — Врёшь, - тихо сказал он, — Он мёртв. Я сам видел. — У него... Была пуля в пузе. Но наш врач смог его вытащить. Оставь меня в живых, и мы отдадим вам... Вашего друга. Но в голосе сквозило неуверенное сомнение. Ки Хун стоял в стороне, весь в напряжении, но услышав эту новость, сделал шаг вперёд, почти выкрикнул: — Где он? Где Лис? Докажи! Покажи его! Мотор закашлялся, кровь стекала по подбородку: — Внизу, в подвале... Ин Хо повернулся к Ки Хуну и посмотрел взглядом, в котором смешались усталость и бешенство. Сон замер на месте, как по немой команде. — Не вздумай верить ему. Убери отсюда Скользкого, я сам закончу. Но Ки Хун смотрел только на Мотора, цепляясь за каждое слово. В его груди теплилась крошечная, отчаянная искра надежды. — Если есть хоть шанс,- сказал он, — Я должен проверить. Ин Хо сдерживает злость до последнего — напряжённая тишина в кабинете почти звенит. Он замер над Мотором, затем медленно поднялся с места. Разбитые костяшки, чужая кровь на одежде и на лице... И какой-то словно бешеный взгляд. Ведущий резко разворачивается к Ки Хуну, делая шаг в сторону от избитого лидера «Центра»: — Я тебе что говорил?- голос у него тихий, но опасный, — Забудь про чувства. Про привязанности. Здесь выживают те, кто умеет слушаться, а не спорить. Ки Хун пытается что-то возразить, но Ин Хо подходит ближе, почти вплотную. — Ты думаешь, я не понимаю? Думаешь, я не хотел когда-то сделать всё по-своему?- от него исходит какая-то странная, ранее не знакомая Сону энергия, — Ты не в том положении, чтобы принимать такие решения. Он выдыхает, отводит взгляд, будто берёт себя в руки, но раздражение в нём всё равно кипит — видно по тому, как дрожат пальцы. Ки Хун нервно сглатывает. Он не может не думать о друге. Этот кабинет, где сейчас все происходит, был, как они все думали, местом смерти Лиса. Теперь все могло быть иначе. В этот момент вступает Мен Ги. Он увидел достаточно, чтобы вовремя подать голос: — Я знаю, где Лис,- говорит он спокойно, будто стараясь разрядить обстановку, и обращается к Ки Хуну, — Пойдём, я тебя провожу. Мы просто посмотрим, а потом вы оба сможете принять решение. Ин Хо бросает короткий взгляд на Ки Хуна, как на подчинённого, который подвёл, но которого всё же жаль. — Иди, если хочешь. Только не лезь, куда не просят,- бросает он, отводя взгляд. Ки Хун остаётся в тишине — с обидой, тревогой и странным чувством, будто между ними что-то треснуло, но ещё не сломалось окончательно. Они с Мен Ги выходят из кабинета, оставляя Мотора на растерзание Ин Хо. В подвале пахло сыростью и антисептиком. Узкая лампа под потолком давала мутный свет, едва выхватывая очертания железной койки и стола с лекарствами. Лис сидел, прислонившись спиной к стене — кожа бледная, под глазами тень, но глаза живые, внимательные. На животе повязка, поверх которой небрежно накинута рубаха. Мен Ги шел впереди, болтая что-то незначительное, но Ки Хун его почти не слушал. Каждый шаг вниз отзывался гулом в голове: сейчас или никогда. Он украдкой смотрел на затылок Мен Ги и представлял, как все могло бы быть иначе. «Если я убью его сейчас, просто одним точным ударом... Мы с Лисом сможем выбраться. Вернёмся к Ин Хо, уйдем все вместе…» Эта мысль билась в голове с бешеной силой, сжимала грудь. Он видел перед собой Лиса — усталого, но живого, и это уже было достаточно, чтобы рискнуть всем. Нам Гю поднял взгляд, когда они вошли. Улыбнулся едва заметно, уголками губ — и этого хватило, чтобы Ки Хун понял: он не сможет смотреть, как тот умирает в этом подвале. — Ты как?- спросил Ки Хун, подходя ближе, неуверенно улыбаясь, — Я так рад, что ты выжил. Лис фыркнул, устало усмехнувшись: — Да уж, живее всех живых. Хотя всё ещё хреново,- он пошевелил плечом и поморщился, — Но намного лучше. Тут, знаешь, есть доктора, кормят прилично. Почти как на курорте. Ки Хун кивнул, опустив взгляд на его бинты: — Главное, что ты держишься. Я думал, тебя не вытащат. — Меня не так просто угробить,- усмехнулся Нам Гю и кивнул в сторону двери, где стоял Мен Ги, скрестив руки на груди. Тот молчал, но внимательно наблюдал, будто контролировал каждое их слово. На его поясе висела рация — и Ки Хун почему-то отметил это, как деталь, которая могла значить что угодно. Между ними повисло короткое, немного неловкое молчание. — Береги себя, Ки Хун,- тихо добавил Лис, — И смотри в оба. Время сейчас такое, что свои от чужих почти не отличаются. Ки Хун кивнул, чувствуя, что в этих словах — не просто совет, а предупреждение. Ещё несколько секунд он смотрел на Мен Ги с таким выражением, будто весь мир сузился до этого одного человека. Вены на шее вздулись, дыхание сбилось — внутри кипел коктейль из боли, вины и ярости. Они держали Лиса здесь, как козырного туза в рукаве, чтобы однажды поставить Ин Хо перед этим выбором. И если сейчас убить Мен Ги и сбежать вместе с Лисом, Ин Хо тоже сможет уйти. Они снова будут все вместе, как раньше. И никакой войны. Ки Хун шагнул ближе к лидеру «Решеток», доставая из-за пояса нож, и в этот момент в подвале воцарилась тишина — слышно было только, как по старым трубам капает вода. Скользкий остался стоять, будто действия парня совсем никак его не напрягают. Сон уже занёс руку, но рядом внезапно оказался Лис. Он резко перехватил запястье, сжал его так, что суставы хрустнули: — Не делай этого. Не бери грех на душу, малой. Не становись таким, как они. Ки Хун дернулся, хотел вырваться, но Нам Гю его не отпускал. Тот говорил спокойно, но с силой в голосе, от которой не уйти. — Ты же другой, я знаю. Все мы знаем. Успокойся. Это только кажется, что насилием можно все решить. Нельзя. Сейчас нельзя. Ки Хун тяжело дышал, лезвие дрожало в руке. Всё внутри требовало крови, но в то же время он чувствовал, как ярость слабеет — уступает место пустоте. Он бросил нож на пол. Тот громко звякнул, будто ставя точку. Ки Хун практически шепчет: — Тогда Ин Хо выберет не тебя. Ты должен знать. Лис вздыхает, отпуская чужую руку: — Я знаю. Я должен был умереть ещё тогда, в кабинете Мотора. Моя жизнь сейчас... Взаймы. Ки Хун отступил, прижался спиной к стене, и медленно сполз вниз. Плечи дрожали, руки покрылись липким потом. Он понимал — Нам Гю прав. Но ощущение, что он только что упустил шанс, не давало покоя. — Ки Хун,- этот голос берется будто неоткуда. Сон поднимает голову и видит, что Мен Ги опустился на корточки рядом с ним, — Ты раньше убивал? Лис тем временем возвращается на свою кушетку — сил ещё не так много. Но видно, что беседа Скользкого с Ки Хуном его не напрягает, словно он доверяет этому странному человеку. — Нет,- отвечает парень, понимая, что выставил сейчас себя полным идиотом. Но уже поздно. — Твой друг прав. Первое убийство всегда... Самое запоминающееся. Если ты лишаешь человека жизни, ты уже этого не забудешь. Его глаза, последний вдох, мертвое тело,- Мен Ги смотрит прямо на Ки Хуна, и в этом взгляде читается холодный расчет, — Ты же не думаешь, что смог бы убить меня сейчас здесь этим ножичком? Рация на его поясе шипит, через нее Мотор спрашивает, как идут дела. Скользкий коротко отвечает, что все в порядке и они скоро вернутся. Ки Хун медленно встаёт, и его собеседник встаёт следом. — Уважаю твое стремление защищать друзей и стоять за них до конца,- продолжает Мен Ги, — Но иногда нужно сделать выбор. А теперь пойдем, Мотор и Ведущий нас заждались. Ки Хун замирает в нерешительности. Он нервно теребит шнурок на рукаве. Воздух тяжел, пахнет металлом и сигаретами. Рядом Лис — с тем же спокойствием, с каким всегда встречал его. Сон подходит ближе к его кушетке и молча обнимает друга. Нам Гю усмехается и хлопает Ки Хуна по плечу: — Не смотри так, всё будет нормально, слышишь?- говорит он, будто действительно в это верит. Ки Хун отпускает парня, и в его глазах мелькает настоящий ужас. — Тебя же… Тебя же могут...- Сон запинается, не в силах произнести «убить». Голос срывается. — Слушай, мы все тут не вечные,- спокойно отвечает Нам Гю, — Но если кто и выкарабкается, то это ты. И босс. Так что иди. Не тормози. Передай ему привет. Ки Хун качает головой, сжимает его руку: — Я не могу просто уйти, зная, что тебя... Лис перебивает, слабо усмехаясь: — Можешь. И должен. Другого варианта нет. Между ними короткая пауза. Потом Ки Хун снова обнимает его, по-настоящему, крепко, будто старается запомнить тепло тела друга. — Береги себя. Насколько это... Возможно,- шепчет он. — А ты не глупи,- отвечает Лис, и, будто в шутку, добавляет, — И не вздумай скучать по мне, понял? Ки Хун хрипло смеется, отпуская. Но внутри всё сжимается от страха, что он видит Нам Гю в последний раз. Сейчас уж точно. Наверху, в кабинете Мотора, все по-прежнему. Только висит молчание и иллюзия спокойствия: лидер «Центра» снова в своем кресле, но уже понурый, согнувшийся, весь в крови. Ин Хо стоит рядом, положив руку на плечо Мотору, и таким образом показывая ему свою власть. — Лис жив. Он... С ним все хорошо,- выдавливает из себя Ки Хун, проходя внутрь. Мен Ги позади него тихо прикрывает дверь и держит руку на рации. — Он твой друг, Ин Хо, он был готов умереть за тебя... Неужели ты...- речь Сона резко прерывается, когда он видит, что Ведущий достал из-за пояса второй пистолет. Выстрел прозвучал глухо, будто комната на секунду сжалась в объёме. Запах пороха мгновенно разошёлся по воздуху — едкий, тёплый, металлический. Мотор дернулся, осел на пол, и только после этого звук отразился от стен, ударив Ки Хуну прямо в грудь. Он отпрянул, будто выстрелили в него. Ин Хо стоял спокойно. Ни дрожи, ни вспышки злости — только ровное дыхание и сталь в глазах. Он медленно опустил руку с пистолетом, как будто это был всего лишь инструмент, отработавший своё назначение. Мен Ги, все ещё стоя где-то позади Ки Хуна, передал в рацию «уберите химика» и выскользнул за дверь. Ки Хун не мог пошевелиться. Мир вокруг замер — гул крови в ушах, сердце будто пропустило несколько ударов. Он чувствовал, как по спине пробегает холодный пот, а в груди скапливается ком, мешающий дышать. Ин Хо бросается следом за Скользким, и в этот момент в голове просыпается мысль — он ещё может спасти Лиса. Ки Хун врывается в подвал, спотыкаясь о какие-то разбросанные при входе вещи. Воздух там тяжёлый, пахнет металлом и чем-то кислым. На холодном полу лежит Лис — весь в крови, неестественно тихий, неподвижный. Мир будто замирает. Ки Хун падает на колени, хватает друга за плечи, трясёт, зовёт, но взгляд Лиса остекленел, губы приоткрыты. Сзади слышится топот и смех — трое из «Центра» не успели скрыться. Ки Хун вскакивает, ярость и ужас сметают всё. Он достает из кармана новое оружие, нагоняет пацанов и бьёт первого кастетом в челюсть — хруст, кровь. Второму в живот. Третий пятится, но получает удар ногой. Ещё секунда — и они бегут, оставляя следы ботинок на бетонном полу. Когда всё стихает, Ки Хун опускается на колени рядом с телом Лиса. Обнимает его, утыкается лицом в грудь, чувствуя лишь холод. Из горла вырывается крик — рваный, полный боли и отчаяния. В подвале отзывается эхом только его собственный голос, и он звучит так, будто рушится целый мир. Потеря ложилась на грудь свинцом — знакомое, болезненное чувство, почти телесное. Он уже знал, каково это — терять. Тогда, когда Лиса подстрелили, он думал, что боль со временем притупится, что нельзя умереть от пустоты. Ошибся. Теперь всё повторилось: второй раз он стоял перед тем же обрывом, только теперь у него была возможность что-то изменить — и он не успел. Не добежал. Не спас. Сон ловил себя на том, что снова прокручивает в голове каждую секунду — где мог свернуть, где мог ускориться, где должен был понять, что Мен Ги будет говорить через эту чёртову рацию. Всё это было бессмысленно. Лис не вернётся. И в отличие от прошлого раза, теперь Ки Хун не злился на судьбу — он злился на себя. На свою медлительность. На глупую надежду, что можно жить в этом мире и остаться человеком. Он выдохнул, опустив голову, чувствуя, как в глазах щиплет от усталости и соли. — Второй раз,- прошептал он, будто кому-то рядом, — И второй раз я не смог. Прости меня. Парень поднимает глаза от бездыханного тела Лиса, услышав шум откуда-то сбоку. Ин Хо стоял в дверях, освещённый слабым светом лампы. В одной руке — пистолет, дуло которого упиралось в висок Мен Ги. — Нам пора уходить,- сказал он спокойно, почти буднично. Ки Хун не ответил. Мир вокруг будто сжалcя. Воздух стал густым, в ушах зазвенело. Он смотрел на дрожащие пальцы Мен Ги, на чёрный металл у его головы — и не мог вдохнуть. Всё тело будто застыло, в груди нарастало давление, будто кто-то изнутри сжимал сердце. — Ки Хун,- позвал Ин Хо, но тот не слышал. В голове шумело — отрывки воспоминаний, голоса, выстрелы, кровь, все разом. Мир поплыл, дыхание сбилось в короткие судорожные вдохи. — Ки Хун, сейчас не до этого. Возьми себя в руки и встань. Живо,- босс говорит, но его слова не доходят до цели. Ки Хун дышит часто, тяжело. Он отползает от тела Лиса, и в его движениях отсутствует нормальная координация, конечности дрожат. Ин Хо быстро понял, что происходит: шагнул к нему, отпустив заложника и перехватив Сона за плечи. — Эй, ты меня слышишь?- голос стал мягче, ниже, — Всё под контролем. Дыши. Ки Хун сидел, вцепившись пальцами в свою окровавленную одежду. Воздух будто стал густым, не хватало кислорода. Он дышал часто, поверхностно, сердце колотилось где-то в горле. Разум, сорвавшись с цепи, показывал картины — кровь, лица мёртвых, крики. Всё снова и снова. Он зажмурился, но образы не исчезали. — Ки Хун,- голос Ин Хо звучал глухо, будто из-под воды, — Я рядом. Посмотри на меня. Ки Хун не мог. Его руки дрожали, по щекам текли слёзы. Казалось, что всё рушится, что сейчас он потеряет всё — и Ин Хо тоже. И все же через пару секунд он нашел в себе силы посмотреть в глаза боссу — и только тогда вдохнул. Грудь болезненно дрогнула. Мир постепенно возвращался, цвета снова обретали форму. Ведущий наклонился ближе к парню — и в тот же миг за его спиной мелькнула тень. Резкий глухой удар. Тело Ин Хо обмякло, рухнуло рядом. Сон не сразу понял, что произошло. И все же осознание пришло постепенно — кровь на виске босса, тяжёлое дыхание, и Мен Ги, стоящий с металлической трубой, вытирающий пот со лба. Мир снова закачался, паника накрыла с новой силой. Теперь им обоим точно конец.