За слова отвечаю

«Каждому дьяволу положен свой ангел, И ты нашла меня на городской свалке. Запачкав девственные крылья пылью Унесла, ведь я был таким жалким». Утро было сонным и промозглым. Ки Хун оставил на ночь окно открытым, но уже успел пожалеть об этом. Они с матерью жили в съемной однокомнатной квартире на окраине Сеула, где постоянно пахло плесенью и сигаретами. За свои 17 лет парень успел повидать не так много: окраины столицы, темные мрачные улицы, обшарпанные дома и откровенную бедность. Но его душа особо никуда и не рвалась. Важнейшим фактором были деньги. Мать Сон Ки Хуна работала на трёх работах: с утра преподавала в местной школе, днём, когда уроки кончались, шла торговать на рынок, а вечером на несколько часов приходила в частные организации, чтобы убирать помещения. И так — каждый день, практически без выходных. Сейчас мамы не было в комнате, и Ки Хун сделал вывод о том, что та уже отправилась на одну из своих работ. Завтрак ждал на кухне — вчерашний рамен и парочка вареных яиц. Парень не очень любил есть с утра, сразу после подъёма с кровати, но сегодня ему предстояло пережить семь уроков в школе, поэтому стоило заправиться хоть немного. После короткого и практически безвкусного приема пищи нужно выгулять собаку. Бон — престарелый черный пёс неизвестной породы, которого завела мама Ки Хуна, когда тому было около пяти лет. Тогда с ними ещё был отец, он поддержал эту идею и заверил семейство в том, что они справятся с содержанием животного, несмотря на явный кризис в стране. Сейчас Бон вел себя как типичный старичок — медленно шел по прохладной улице Сеула, глядя куда-то прямо перед собой и периодически что-то ворча себе под нос. Ки Хун делает дежурный круг вокруг дома, следя за тем, чтобы пёс сделал все свои дела, затем они возвращаются в квартиру, где Бон получает порцию корма, а парень хватает рюкзак и снова отправляется на улицу. Осенью в Южной Корее не холодно, но уже с октября ощущается неприятная влажность и промозглость. Ки Хун кутается в старую куртку отца — она немного большевата по размеру, но это не критично. Главное — она теплая, не потрёпанная и даже приятная визуально. Он не отправляется сразу в школу, а заворачивает за угол, к соседнему дому. Возле подъезда уже стоит молодой парень в очках, натягивая на уши шапку. В руке — портфель, на плечах футляр со скрипкой. — Сан Ву!- Ки Хун улыбается и машет другу рукой, приближаясь к подъезду. Парень реагирует мгновенно — поднимает глаза, улыбается в ответ, и в этой улыбке есть что-то спокойное, уверенное и сдержанное. — Идём, а то опоздаем,- Сан Ву выдвигается навстречу Сону, и они вместе движутся к школе. Ки Хун никогда не любил уроки, занятия, необходимость что-то заучивать, а потом доказывать свои знания. Понятие авторитета учителя для него тоже было очень спорным, хотелось уважать того, кто действительно чего-то добился: выбрался из этой проклятой нищеты, нашел нормальную работу, выбился в люди... По своей матери парень знал, что учителя — такой же второй сорт, как и все люди здесь. К тому же, периодически эти казалось бы взрослые и сознательные люди оказывали давление на учеников, кого-то притесняли, кого-то записывали в любимчики. Они с Сан Ву учились в одном классе, сидели за одной партой и были, как тогда говорили, корешами. В основном Чхо брал на себя все технические предметы, а Сон на «ура» справлялся с гуманитарными. Так и повелось — они были не просто друзьями, между ними было настоящее взаимовыгодное сотрудничество. Последний урок — физическая культура. Ки Хун частенько принципиально игнорировал такие неважные предметы, предпочитая уйти домой пораньше. Сейчас же они с Сан Ву остались последними в мужской раздевалке. — Не пойду,- на отрез отказывался Сон с шальной улыбкой. Он знал, что Сан Ву не сможет его уговорить, но его нотации и попытки убеждения выглядели забавно. — Ки Хун, ну сколько можно-то?- Чхо уже завязывал шнурки на кроссовках, которые были частью спортивной формы для физкультуры, — Когда ты вообще в последний раз там был? Мне что сказать учителю? Что у тебя понос, золотуха или ещё что? — Ничего не говори. Скажи, что не знаешь, какая разница-то?- Ки Хун крутил в руках сигарету, которую недавно купил у одноклассников, — Это совершенно бесполезное времяпровождение. Бегать, прыгать... Взгляд парня скользит по старому обшарпанному помещению с лавками и шкафчиками, но в момент застывает возле входной двери. Там лежит несколько смятых купюр. Ки Хун не заканчивает свою мысль, он сразу подходит ближе и берет деньги в руки. Пока Сан Ву ковыряется со вторым шнурком, Сон считает деньги. Пятнадцать тысяч вон. Сердце ускоряет ритм — такая большая сумма в его руках прямо сейчас, хозяина средств нет, все это может стать его собственностью. Он мог бы помочь матери с оплатой аренды, купить продуктов или ещё что. Рука друга внезапно ложится на плечо. — Что у тебя там? — Смотри,- Ки Хун разворачивается и показывает Сан Ву несколько крупных купюр. Глаза Сона светятся, он выглядит так, будто выиграл в лотерею или самостоятельно заработал эту сумму, — Лежали прямо на полу. — Ки Хун, это чьи-то деньги,- брови Чхо сходятся на переносице, он делает шаг назад и выглядит вовсе не воодушевленным, — Тебе нужно положить их туда, где взял. — Куда, на пол? Серьезно? Да никто никогда не узнает. Может быть, хозяин потерял их где-то на улице. Или их вообще украли. Да вообще с чего я буду перед тобой оправдываться? Я забираю деньги. Ки Хун не скрывает своего раздражения. Семья друга явно будет побогаче — у них дома есть фортепиано и телевизор, Сан Ву ходит в музыкальную школу и ещё на какие-то занятия. Для семьи Сона же эти жалкие гроши — настоящее благословение. И если он не может сейчас нормально помочь своей семье, он будет добывать средства таким образом. Он же не берет чужое. Кому принадлежат эти бумажки на полу? Да никому! Вот вернулись бы одноклассники с физкультуры — они бы сразу их раздербанили, это неоспоримый факт. А в руках Ки Хуна они могут превратиться во что-то ценное. Например... Даже приумножиться. Друг уходит на занятие, а Ки Хун выходит из школы, спрятав добычу во внутренний карман куртки. Приумножиться... В голове был целый ворох мыслей. С чего начать — с продуктов, с оплаты аренды, а может купить маме новую меховую шапку? А может... Попытать удачу? Отец Сон Ки Хуна, когда ещё был рядом, часто скупал различные лотерейные билеты. Мама всегда ругалась на него, потому что толку с этих бумажек ноль. Но их сосед однажды действительно выиграл какую-то значительную сумму, после чего уехал жить в другой, более богатый район. Сан Мун Дон — не самый благополучный район Сеула. Здесь частенько делают ставки, играют в азартные игры и дерутся на улицах. То, что существуют некоторые группировки, которые орудуют в городе, знал каждый. Ранее Ки Хуну практически не приходилось сталкиваться с ними — как-то везло. Но он знал, что так называемые «Химики» держат здесь подпольное казино. Ноги сами принесли парня туда. — Пацан, сдрисни. Это место для взрослых,- на входе стоит охранник, а точнее один из банды «Химиков», поставленный «на стрем». Он не выглядит каким-то супер сильным, скорее даже худощавым. Но при этом явно опасным. — У меня есть деньги. Я хочу сыграть. — Серьезно, и сколько? Две воны или три?- охранник усмехается, и это заставляет Ки Хуна вытащить деньги из кармана и продемонстрировать их. — Ну ты и миллионер,- его глаза блестят, видя такую сумму. Сон понимает, что совершил ошибку, и только собирается развернуться и уйти, как чужая ладонь внезапно сжимает его запястье. — Деньги давай и вали. Ки Хун стоит, как вкопанный. Какой же он придурок. Как он мог вот так просто показать все, что у него есть? Парень пытается сделать рывок в сторону, но охранник вновь перехватывает его за руку и грубо тянет прямо на себя: — Глухой или тупой? Не заставляй меня отбирать. Деньги. На базу. Дыхание сбивается, страх парализует тело, сердце колотится, как бешеное. Ки Хун просто не может ничего ответить, у него так пересохло во рту, будто там развернулась пустыня Сахара. Охранник долго ждать не собирается, он швыряет парня прямо на землю. От удара купюры высказывают из пальцев разлетаются в стороны. Это заставляет мужчину недовольно рявкнуть «а ну давай, собирай!». Дверь казино приоткрывается с тихим скрипом. Оттуда выходят двое: молодой мужчина лет двадцати пяти с незаженной сигаретой в руке и верзила, который выглядит постарше. При том, что тот, второй, явно физически сильнее, моральная сила ощущалась именно от первого. Кожаная куртка, брюки и этот холодный, пронзающий до костей взгляд. Пока двое выходили, и охранник отвлекся на них, Ки Хун поспешил подняться с места. — Лис, что здесь происходит?- голос незнакомца оказывается ещё холоднее, чем его взгляд. Он приближается медленно, неслышно, с какой-то странной, невесомой грацией. Зажимает сигарету в зубах, а второй мужичок ему прикуривает. — Пацан пришел, хотел поиграть. Вон, деньги свои раскидал...- поспешил оправдаться охранник. Ки Хун же замер в такой позе, будто собирается бежать, но не понимал, в какой именно момент. Купюры лежали на асфальте, но никто из прохожих не решался подойти. — Так и пусть играет,- тот, кто явно является местным авторитетом, выдыхает дым в сторону и строго смотрит на Лиса, — Давай, подними деньги. Нельзя так с клиентами. Охранник явно оскорблен этой ситуацией, но сделать ничего не может. Он сдерживает свое негодование и начинает собирать немного влажные купюры с асфальта, тихо рыкнув Ки Хуну «ты тоже собирай, чего встал». На этом этапе можно было развернуться и уйти. Эти двое странных мужчин явно принадлежали группировке «Химиков», а тот, что в кожаной куртке, скорее всего — Ин Хо или Ведущий, как его называли в бандитских кругах. К счастью, они довольно быстро отошли в сторону, чтобы покурить и пообщаться о своих делах. Почему этот главарь решил заступиться за незнакомого мальчишку — непонятно. Ки Хун думал о том, что это было сделано, чтобы получить как можно больше денег в свой банк. Но он не собирается проигрывать. Он им всем докажет. В самом казино душно и накурено. Очевидно, что Сон здесь самый младший. Взгляды из разных углов большого помещения направлены прямо на него. От дыма здесь реально стоит какое-то марево, которое заставляет задыхаться и молиться о том, чтобы одежда не провоняла. Ки Хун садится за стол, где играют в карты. Мужчины, сидящие там, уже более разношёрстные — есть явно приличные люди, есть оборванцы со двора, есть члены группировки. В более младшем возрасте Сон учился играть в карты, даже знал, как мухлевать, поэтому наблюдал за раздачей не просто внимательно, а взглядом разбирающегося человека. Одна партия, две, три — все происходит одновременно очень быстро и удивительно медленно. Ки Хун уверен в том, что никто не мухлюет, но он неминуемо проигрывает все свои деньги. Вот уже нет и половины. Это ещё один момент, когда бы стоило развернуться и уйти, но парень чувствует небывалый кураж. Он ставит снова и снова, до того момента, как его карманы полностью не пустеют. Внезапно он вскакивает, окидывает взглядом всех сидящих за столом и выдает: — Не верю! Здесь что-то не так, я не мог так просто проиграть все, что у меня было! Парни вокруг начинают явно напрягаться, но пока что остаются на своих местах. А Ки Хуна понесло. — Вы что, не видите, как вас здесь обдирают?! Вы работаете на работах, трудитесь, зарабатываете свои деньги, а эти... Его прерывает тихий, низкий и уверенный голос: — Успокойся. Развернувшись, Ки Хун видит перед собой Ведущего. И взгляд этого мужчины не предвещает ничего хорошего. Запоздалый страх берет свое — парень садится обратно на место и перебирает в голове варианты того, что с ним теперь сделают в этом странном задымленном подвале. Руки Ин Хо невесомо касаются его плеч, но эта тяжесть кажется гнетущей. — Парни, давайте дадим мальчишке ещё один шанс. — Так у него ни черта на кармане,- комментирует один из ребят за столом. — Я за него заплачу. От этих слов по спине Ки Хуна проходят мурашки. Он знает, что в мире, где существуют эти группировки, нет ничего бесплатного. И сейчас он ввязывается во что-то очень нехорошее. — Извините, я... Зря это сказал. Давайте я просто пойду,- парень пытается приподняться, но руки Ин Хо придавливают его обратно к табуретке. — Ты прав, каждый заслуживает шанса. Играй. Если победишь — разделим деньги. Голос Ведущего категоричен. Он не терпит возражений. Ки Хун не видит его лица, но знает, что сейчас этот человек выглядит максимально ровно и спокойно. Как всегда. Парень скрипит зубами, понимая, что прямо сейчас идёт ко дну. Есть ли вообще шанс выиграть в таких условиях? С одной стороны, на его сторону встал глава банды, и захотят ли остальные идти против него — вопрос. Но с другой... Это очевидная ловушка. Они снова сделают из него дурака, и тогда уже отвертеться будет очень тяжело. Ки Хун сидит на краю табуретки, с трудом пряча дрожь в пальцах. Перед ним — заляпанный столик, на котором разложены карты. Несколько парней из банды «Химиков» вальяжно развалились напротив: кто-то ухмыляется, кто-то равнодушно теребит сигарету в пальцах. Ин Хо же остаётся где-то позади, наблюдая со стороны. Сон пытается вжиться в игру, держать лицо, но пот на ладонях предательски скользит, карты чуть дрожат. Каждая ставка — как прыжок в неизвестность. Сердце грохочет, будто на кону стоит не мелочь, а сама его жизнь. Ходы не идут. Слишком сильно он сосредоточен на том, как выглядит со стороны. «Смогут ли они увидеть, что я нервничаю? Думают ли, что я слабак? Что будет, если я проиграю?». И пока парень думает, соперники уже играют в привычной лёгкости, будто кидают кости судьбы. Партия за партией Ки Хун проигрывает. Улыбки вокруг становятся шире, язвительнее. Его лицо горит от стыда, но он заставляет себя сидеть ровно, не показать слабину. «Это всего лишь игра, но если я сейчас сломаюсь...». Внутри у него всё клокочет: обида, злость на самого себя, страх. Но есть и что-то другое — азарт, адреналин. — Вскрываемся. Сопоставляя свои и чужие карты, Ки Хун бледнеет, несмотря на то, что в помещении жарко. Ин Хо медленно садится на соседнюю табуретку, в то время как победитель на другом конце стола громко радуется своему выигрышу. Ком стоит в горле. — Как тебя зовут? Голос Ведущего выводит Сона из фрустрации. Он фокусирует взгляд на собеседнике и тихо отвечает: — Ки Хун. Сон Ки Хун. — Ты же понимаешь, что моя услуга не была бесплатной, Ки Хун?- Ин Хо закуривает сигарету прямо в помещении и протягивает парню, на что тот мотает головой. — Не переживай. Я попрошу тебя помочь нам. Так же, как я помог тебе,- мужчина продолжает курить, глядя прямо в лицо своего нового знакомого. Взгляд Ки Хуна бегает по помещению, стараясь не сосредоточиться ни на чем конкретно. — Сделаешь для меня пару дел и будешь свободен. Ты меня понял? Не получив однозначного ответа, Ин Хо выдыхает дым прямо в лицо парня, после чего тот немного «отмирает». Ки Хун поднимает взгляд и видит, как Ведущий спокойно сидит на табуретке, крутит в руках сигарету и откровенно разглядывает его. Парень медленно кивает. Выбора нет. — Вот и молодец. Сейчас иди, свободен. Мои ребята найдут тебя. Ки Хун вылетает из казино, будто его преследует стая голодных псов. Он бежит ещё несколько сотен метров, хотя знает, что его никто не собирается догонять. Дыхание рваное, тяжёлое, и стоит ему достичь определенной точки возле своего дома, как парень плюхается на лавочку. Перед глазами стоит это холодное выражение лица Ин Хо, эти чёртовы карты, пятнадцать тысяч вон... Которых теперь нет. Ки Хун, можно сказать, спустил их в унитаз. Неужели он не знал, чем все это закончится? Вечер проходит в мрачном настроении. Ужин, прогулка с собакой, чтение школьной литературы... В такие моменты Сон даже рад тому, что мама приходит домой только чтобы переночевать. Он оставляет для нее жареную картошку в сковороде, после чего идёт спать. На сердце не спокойно, даже тяжело. Как он мог ввязаться в такую авантюру? Какой черт его потянул в это казино? Нужно было сделать так, как сказал Сан Ву. Не трогать эти деньги, да просто пойти домой... Ки Хун ранее никогда не сталкивался и не общался с членами группировок так близко. Теперь у него были крайне спорные впечатления о произошедшем. Да, ребята и правда какие-то довольно странные, резкие, злые и намеревающиеся обобрать его до нитки. Но Ин Хо... Он словно был другим. Холодный, властный, уверенный в себе лидер. Человек, которого уважают остальные. Которому необязательно показывать свою силу, чтобы завоевать авторитет. Он явно отличался от тех, кто играл с ним за столом, от тех, кто сторожил вход в казино... Что-то в нем заставило Сона задуматься и мысленно зацепиться за этот образ. Через несколько дней, когда Ки Хун уже успел немного успокоить свои нервы и даже почти забыть о том, что ему нужно будет выполнить какие-то задания от «Химиков», жизнь заставила его об этом вспомнить. После школы они с Сан Ву возвращались домой привычным маршрутом, как вдруг внезапно Сон услышал, что его окликнули. Они с другом автоматически повернулись в сторону, откуда исходил голос. Там стоял Лис — тот самый охранник из казино. Ки Хун напрягся всем телом и замер. — Ты, в очках,- мужчина кивает на Сан Ву, — Иди, куда шел. Нам с твоим корешем надо поболтать. Чхо не нужно просить дважды — он бросает взгляд на Сона, чтобы понять, все ли в порядке. Ки Хун коротко кивает и на ватных ногах подходит ближе к члену банды. — У Ведущего есть дело для тебя. — Дело?...- парень останавливается возле Лиса, чтобы их никто не слышал, и нервно сглатывает. — Да, мелочь. Проломить бошку одному неблагодарному гаду.