За слова отвечаю

«And I get what you're saying, I just really don't want to hear it right now, Can you shut up for like once in your life? Listen to me, I took your nice words of advice about How you think I'm gonna die, Lucky if I turned 33» Ки Хун открыл глаза, голова всё ещё слегка кружилась от вчерашнего, во рту сухо. Сквозь шторы слегка пробивались первые лучи солнца. Первое, что он ощутил — тяжесть рядом. Ин Хо лежал боком, на простыне, натягивая на себя тонкое одеяло, и казался уязвимым как никогда. Его грудь вздымалась неровно, лоб был влажный от холодного пота. В темноте и в просветах утреннего света Ки Хун заметил, как тот чуть подёргивается, стиснув зубы. Сон Ин Хо был мучительным: шепот бреда, отдельные выдохи будто от боли, словно он снова оказался посреди драки или видел кровь. Ки Хун протянул руку, почти нерешительно коснулся его плеча — кожа была горячей и липкой. Он подумал, что, наверное, сейчас видит то, что босс старательно прячет днём: кошмары, которые не отпускают. Наверное, поэтому он и не хотел спать вместе с парнем — лишний раз не выставлять напоказ свою слабость. Ки Хун хотел разбудить его, но замер, глядя на лицо — сильное, холодное обычно, но сейчас перекошенное внутренним страхом. У него в груди кольнуло: смесь жалости и чего-то большего, глубокого, нежного. Он подвинулся ближе, аккуратно провёл ладонью по мокрым волосам Ин Хо и шепнул, стараясь донести хоть немного спокойствия: — Всё в хорошо... Ничего этого нет. Ты дома. На мгновение дыхание Ин Хо стало чуть ровнее, и Ки Хун сам удивился, насколько бережно прозвучали его слова. А потом снова лёг рядом, прислушиваясь к его прерывистому сну и думая, что это утро запомнится надолго — не потому что они разделили постель, а потому что он снова увидел, как хрупок может быть тот, кто всегда кажется непоколебимым. С утра приезжает мама Ин Хо: тихая улыбчивая женщина, которая сразу создаёт приятное впечатление. Она хорошо относится к тому, что у ее сына есть друзья, и что какое-то время Ки Хуну нужно будет пожить здесь. Конечно, интимная атмосфера схлынула практически сразу. Сон сначала смотрел на все это настороженно, не зная, чего ждать. Но в тот момент, когда Ин Хо оказался рядом с матерью, всё резко изменилось. Лидер банды, которого он привык видеть жёстким, уверенным, сдержанным и почти пугающе холодным, неожиданно проявил себя иначе. Он говорил мягко, спокойным тоном, который Ки Хун почти никогда от него не слышал. В его голосе не было привычного нажима или властных ноток — только уважение и забота. Он помог маме присесть удобнее, подал стакан воды, даже слегка поправил на ней шаль, будто боялся, что она замёрзнет. Взгляд его был внимательным, бережным — совсем не тем, каким он обычно смотрел на своих подчинённых. Ки Хун почувствовал странное тепло внутри. С одной стороны, ему было приятно и важно видеть, что Ин Хо может быть таким. Будто он защищал не только Ки Хуна, но ту часть жизни, которая оставалась чистой и светлой всегда — маму. С другой стороны, это вызывало растерянность: как такой человек, способный быть таким мягким, одновременно держит в руках целую банду и вершит насилие? Сон смотрел за этой странной семейной идиллией и думал, что, может быть, именно в этой двойственности и есть сила Ин Хо. И в то же время, именно это сближало их — ведь и сам Ки Хун жил в постоянном разрыве между «нормальной» жизнью и тёмным миром, куда его втянули. Но стоило маме уехать на работу, как на кухне, где только что царила мягкая и дружественная атмосфера, воздух немного сгустился. — Ки Хун, завтра я поеду в «Центр». Хочу самолично убедиться в том, что их намерения не были приукрашены Пиратом,- Ин Хо убирал посуду после совместного завтрака, не глядя на Ки Хуна. — Ты серьезно? Зачем?! А если они тебя...- Сон вскидывает брови в откровенном удивлении. — Нет,- сразу отвечает Ведущий, начиная мыть посуду, — Они мне ничего не сделают. Убить меня — значит, признать, что я был прав. Настроить против себя и «Химиков», и «Университет» сразу. Я не знаю их лидера, но могу понять, что он мыслит явно глубже. Ки Хун тяжело вздыхает и закрывает руками глаза, затем медленно протирает их. Следы похмелья дают о себе знать — усталость, головокружение и лёгкая тошнота. То, что он перекусил и выпил чаю с утра, было спасением, но не универсальным лекарством. — Я пойду с тобой,- спpокойно, чуть устало произносит Сон. — Ты, Лис и Бетон. Сестрёнка по таким мероприятиям не ездит,- удивительно легко соглашается босс, водя губкой по тарелке. — И что ты хочешь услышать от них? Что они и правда хотят подмять под себя всех остальных и остаться единственной группировкой в Сеуле? Так они тебе и признались. — Я хочу понять, что движет их лидером. Чего он хочет на самом деле — чтобы все действовали по его правилам, иметь за собой большое количество людей, просто прославиться или гору денег. За желанием власти много что может скрываться. В такие моменты Ки Хун чувствует их разницу в возрасте. Она не очень большая — вряд ли Ин Хо больше двадцати пяти. Но у Сона просто нет такого богатого опыта и знаний, которыми обладает Ведущий. Босс — по-настоящему мудрый и продуманный человек, стратег. Но это не значит, что его планы и предположения не окажутся ложными. — Когда ты знаешь глубинные мотивы врага, им легче управлять. Я не строю иллюзий по поводу того, что мы договоримся о чем-то хорошем. Но то, что они отпустят нас живым, я могу гарантировать. Если «Центр» начнет беспредел, остальные этого не простят. Быть с Ин Хо — как жить на пороховой бочке. Не сегодня, так завтра случится что-то, способное разрушить не одну жизнь. Ки Хун никак не мог смириться с этим простым фактом, да и вряд ли когда-то сможет. — Но сегодня есть куда более интересные дела,- неожиданно произносит Ведущий, домывая последнюю тарелку, — Мы встречаемся с лидером «Вальса», он заскочит к нам в казино на покер. Слова о том, что Ин Хо собирается играть с лидером другой группировки, резанули Ки Хуна, будто открыли дверь в новый, ещё неизведанный мир. Сон сразу насторожился: «Вальс? Кто они такие на самом деле? Какие у них порядки, какой человек стоит во главе?». Ки Хун ещё ни разу не видел других лидеров, кроме Пирата, и тот оставил в нём неприятное послевкусие — жестокость и беспорядок. Теперь же хотелось сравнить: вдруг у «Вальса» всё иначе? Ки Хун искренне надеялся, что переговоры пройдут спокойно. После всех стычек и крови он мечтал о том, что на этот раз всё будет по-другому. «Может, они действительно просто сыграют за столом и разойдутся по-человечески. Может, хоть в этот раз обойдётся без войны», — думал он, глядя на то, как Ин Хо методично протирает чистую посуду и ставит на полку. Его особенно занимало, как поведёт себя Ин Хо. В голове всплыло: «Он же не просто игрок, он всегда делает всё с холодным расчётом. Но как он выглядит, когда напротив сидит равный, такой же лидер?». Ки Хуну было важно увидеть это собственными глазами, понять, каким образом Ин Хо строит связи и удерживает власть. Парень поймал себя на том, что сердце бьётся чаще, чем обычно: смесь тревоги, предвкушения и даже восторга от того, что его допустили быть свидетелем — пусть и косвенно — встречи на таком уровне. В казино суета — всё готовят к особенной встрече. Атмосфера гулкая, напряжённая, но не хаотичная: каждый занят своим делом. В центре зала ставят массивный стол, покрытый зелёным сукном. По бокам выстраивают крепкие деревянные стулья — два будут заняты, остальные остаются пустыми, но сами своим присутствием создают ощущение арены. На стол выкладывают новые, ещё пахнущие краской карты; фишки складывают в аккуратные стопки, слышится их характерный звон. В углу ставят лампу, чтобы свет падал прямо на стол — для атмосферы и для того, чтобы ни одна эмоция не ускользнула. Ки Хун держится ближе к Лису, слушает его обмен репликами с другими парнями. В словах мелькает имя Призрак — так зовут лидера «Вальса». Нам Гю, словно ненароком, бросает пару деталей: этот парень моложе многих старших в группировке, но умён и хитер. Его называют непредсказуемым, словно он играет в шахматы там, где остальные привыкли драться на улице. Другие добавляют: он убил прежнего лидера «Вальса» — якобы хладнокровно, почти с улыбкой, и никто так и не понял, это было предательство или заранее выстроенный план. Ки Хун чувствует, как по коже пробегает холодок: даже по интонации ребят ясно, что с таким человеком нельзя предугадать ни шаг, ни слово. Стоя рядом с картами и фишками, Ки Хун ловит себя на мысли, что это не просто игра — это проверка силы и воли. Его внимание всё время возвращается к имени Призрак: слишком оно резкое, словно за ним стоит не человек, а тень, готовая раствориться или ударить в самый неожиданный момент. За игровым столом обстановка сразу стала напоминать не просто встречу лидеров, а нечто большее — обмен уважением, проверку границ и демонстрацию доверия. Когда Призрак вошёл в казино, в комнате стало тише. Его фиолетовые волосы бросались в глаза, создавая контраст с чёрными костюмами и спортивками остальных. Для дворового лидера он выглядел вызывающе, но именно эта эксцентричность и сделала его узнаваемым — парень, который не боится идти наперекор даже самому образу «правильного» авторитета. Перед тем как занять место, Призрак остановился рядом с Лисом. Он задержал взгляд, пожал ему руку отдельно, не спеша, крепко. Этот жест был словно знак того, что между ними есть своя история — уважение, может, даже давняя договорённость или старая услуга. Нам Гю кивнул, почти безэмоционально, но в его глазах мелькнула тень признания. Ин Хо сел первым, демонстрируя привычку держать контроль над пространством. Призрак устроился напротив, бросив ногу на ногу, слегка улыбаясь. На стол легли карты, но торопиться с игрой никто не стал. – Давно не виделись,- произнёс Ин Хо ровным голосом. – Да,- ответил Призрак, чуть прищурившись, — Зато слухи о тебе слышу постоянно. И не только я. Их разговор начался с обмена новостями: смерть Пирата, объединение «Университета» с «Химиками» и другие сплетни. Они говорили спокойным, ровным тоном, будто обсуждали погоду, но между строк сквозило: каждый проверяет, не ослаб ли другой, кто сейчас держит город на коротком поводке. Для остальных парней за пределами стола всё выглядело как зрелище. Два лидера — такие разные, но одинаково опасные — сидят напротив друг друга, кидают реплики с полутенями, с улыбками, которые могут обернуться приказом на кровь. Ки Хун, наблюдавший издалека, чувствовал странное напряжение — ему казалось, что любое неверное слово одного из них может сорвать баланс. Проходит час. Игровой стол завален пустыми стаканами и пепельницами. Лампа светит тускло, делая лица сидящих особенно резкими. Призрак уже изрядно навеселе: он громко хохочет над собственной шуткой, разливает пиво мимо стакана и, держа карты в руках, то кивает кому-то невидимому, то подмигивает Ки Хуну. Его движения кажутся расхлябанными, но взгляд цепкий, внимательный — видно, что пьянка не мешает ему держать контроль. Ин Хо напротив — собранный, сосредоточенный. Его пальцы медленно и чётко перекладывают карты, глаза бегло скользят по лицам сидящих вокруг. Он почти не реагирует на выкрики Призрака, только иногда бросает в его сторону холодный взгляд. В этой сдержанности есть что-то пугающее — контраст с шумным хаосом Призрака делает его ещё более весомым. Ки Хун, сидя в стороне и не прикасаясь к алкоголю, чувствует напряжение в воздухе. Кажется, будто их игра — это не просто про карты, а про власть и характер. И чем дольше он смотрит, тем яснее понимает: каждый ход здесь — способ показать, кто сильнее, а кто просто фон. Ин Хо, откинувшись в кресле, будто между делом двинул ладонью по столу и заговорил, не глядя прямо на Призрака: — Уже две партии за мной. Третью играть будешь — или поговорим о деле? Лидер «Вальса« хмыкнул, но карты прижал к себе, молча соглашаясь. — Су Бон, дело серьезное,- продолжил Ин Хо, — Пират перед кончиной разболтал кое-что интересное. «Центр» собирается подмять всех под себя. Не просто поставить под контроль, а именно выстроить пирамиду, где они — вершина. Он сделал паузу, поправил рукав, будто проверял небрежность складки, и только потом посмотрел в глаза собеседнику: — Мы уже договорились с «Университетом» о союзе. Это временная вынужденная мера. Но этого мало. Ты понимаешь, к чему все ведёт. Призрак наклонился вперёд, опершись локтями о стол, и тихо произнёс: — Если это правда, то скоро в городе не останется нейтральных. Каждый либо в строю, либо под землёй. Ин Хо кивнул, глаза его блеснули холодным светом: — Именно поэтому нам нужно действовать сейчас. Пока они думают, что у них есть время, мы должны показать, что время принадлежит нам. Три группировки уже могут тягаться с «Центром», что думаешь? Су Бон сидел, откинувшись на спинку стула, лениво вертел в пальцах стакан. В глазах — ни тени сомнения, будто всё это было для него делом привычным. — Союз, значит, против «Центра»?- переспросил он, прищурившись, а потом усмехнулся, — Да я только «за». Эти ублюдки мне никогда не нравились. Слишком много строят из себя. Призрак поднял стакан, легко, будто играючи: — За союз, пацаны. Пусть «Центр» подавится собственной жадностью. А мы… Мы своё возьмём. Он выпил одним глотком, со стуком поставил стакан на стол и обвёл остальных взглядом. В его голосе чувствовалась насмешка, но под ней — твёрдое решение: — Скажу честно: не доверял я им никогда. А с вами — другое дело. Тут хоть вижу смысл. Его слова прозвучали легко, но весомо, будто он подписал невидимый договор. — Благодарю тебя,- Ин Хо кивает, оставаясь серьезным, но уголки губ едва заметно приподнимаются в лёгкой самодовольной улыбке.