За слова отвечаю

«Я не пойду против людей, Не пойду против себя, Я пойду против смертей, Я пойду против царя.» Спать с Ин Хо оказалось не так приятно, как это представлял себе Ки Хун. Каждую ночь одно и то же — кошмары, стоны, хаотичные движения. Выспаться практически нереально. Мама Ведущего заняла гостиную, так что теперь ночевать приходилось вместе — без вариантов. В одно такое утро после почти бессонной ночи Ки Хун решил поговорить об этом. Их жизнь была такой динамичной и напряжённой, что не было сил и времени глубоко подумать о природе их с Ин Хо взаимоотношений. Они спят вместе, проводят почти все свое свободное время в контакте, один раз даже ласкали друг друга... Но больше ничего подобного не происходило. Иногда Сон даже сомневался, не приснилось ли ему все это. Сейчас, когда они озабочены своим будущим, к тому же соседствуя со взрослой женщиной, мужчины не позволяли себе никаких лишних взглядов и касаний. — Ин Хо,- Ки Хун перевернулся на бок на кровати и посмотрел на полудремлющего рядом босса. Тот лениво приоткрыл глаза. — Каждую ночь тебе снятся... Кошмары. Чего ты боишься? Они смотрят друг на друга, лёжа в тесной кровати и прикрытые одним одеялом. Парень тоже немного сонный, но скорее утомленный очередной бессонной ночью. Ин Хо выглядит немного рассеянно утром, не до конца отойдя ото сна, и это очень мило. — Мама скоро снова уедет в Пусан. Ты сможешь переехать в гостиную,- отвечает он, протирает глаза и садится в кровати. — Нет, я говорю это не потому что... Короче, я просто хочу понять, что тебя беспокоит,- осторожно начинает Ки Хун, но Ведущий не особо разделяет его желание пооткровенничать. — Много что. Как и тебя,- Ин Хо поднимается с места. Он обычно спит в домашней футболке, но в этот раз лег прямо так — с голым торсом, в одних трусах. — Что ты видишь по ночам? Что тебя так пугает?- Сон не отстает. Он остаётся лежать, глядя на то, как лучи солнца, пробивающиеся сквозь шторы, ложатся на тело мужчины. Ин Хо достает чистую глаженную рубашку из шкафа, надевает и начинает застёгивать пуговицы одну за одной, не оборачиваясь к парню. — Я не помню,- коротко отвечает он, пытаясь закрыть эту тему. Пока босс одевается, Ки Хун лежит в кровати и теперь уже смотрит в потолок. Он не знает, правда это или нет. Может быть, Ин Хо просто не готов делиться такими личными моментами. И это вполне объяснимо. Но стоит об этом подумать, как Ведущий, уже полностью одетый, присаживается на край кровати и мягко касается ноги Ки Хуна сквозь одеяло. — Не беспокойся за меня, Ки Хун,- его голос мягкий, обволакивающий. Ладонь медленно поглаживает колено парня, и тепло этого касания ощущается даже сквозь одеяло. Сон улыбается, не скрывая того, что ему приятна эта близость. — Ты же за меня беспокоишься,- он приподнимается в кровати, осторожно касаясь своими пальцами ладони Ин Хо, — Кстати, об этом. Ты говорил, что не хочешь, чтобы я был в опасности. Но ты брал меня на переговоры с «Университетом» и планируешь взять в «Центр», я правильно понимаю? — Да,- Ин Хо медленно и задумчиво переплетает свои пальцы с пальцами парня, — Если уж мы заговорили об этом. Помнишь, я говорил тебе про свою невесту? Ки Хун слегка сжимает руку мужчины и кивает. — Я тогда пытался отгородить ее от всего, чем занимаюсь. Но она пошла мне наперекор. Хотела доказать, что... Достойна быть моей женщиной. Это ее и погубило,- Ин Хо смотрит куда-то мимо Ки Хуна, продолжая держать его руку, — Так что сейчас я считаю иначе. Пока ты рядом со мной, я смогу тебя защитить. Поэтому я хотел бы тебя попросить кое о чем. Наконец, взгляд лидера сталкивается со взглядом Ки Хуна, и он слабо неуверенно улыбается: — Конечно. Все, что хочешь. — Я хочу, чтобы ты дал мне обещание. И выполнил его, когда ситуация потребует этого. Сон немного колеблется, думая, что Ин Хо как-то пояснит свою просьбу, но затем подбадривает его: — Хорошо, что? Ведущий смотрит удивительно серьезно, даже как-то слишком уверенно, затем произносит: — Сначала пообещай. — Как я могу пообещать тебе то, о чем не знаю?- парень немного напрягается. — Просто сделай это. Если твое слово чего-то стоит. — Хорошо,- обречённо вздыхает Ки Хун, — Обещаю. — Теперь скажи все целиком,- Ведущий чуть сильнее сжимает его руку, — «Я обещаю, что в первую очередь буду спасать свою жизнь, а не твою. И не буду жертвовать собой». Обещание неожиданное, серьезное, глубокое. Глубже, чем Сон мог предположить. Он немного медлит, но затем повторяет сказанное старшим. — Спасибо, Ки Хун,- Ин Хо прикладывает его ладонь к своим губам, задерживается так на несколько секунд, затем отпускает парня, — Я верю, что ты сдержишь это обещание. Когда машина «Химиков» под управлением Лиса подъехала к зданию, Ки Хун первым делом отметил разницу — это был не подвал или полузаброшенный дом, как у других. Перед ними возвышался серый промышленный корпус, но внутри всё выглядело иначе. Пока Ин Хо отходит покурить перед визитом в «Центр», Ки Хун замирает, как статуя, перед зданием. Его руки нервно теребили край куртки, а в голове шумели мысли о том, куда он ввязался и что теперь будет. Лис подошёл сбоку, не спеша, и встал рядом. Некоторое время он молчал, а потом чуть усмехнулся: — Ты слишком много думаешь. Здесь это не поможет. Здесь важно одно: быть вместе со своими. Ки Хун перевёл на него взгляд, нахмурился: — Эта вся затея в принципе пугает и смущает меня. Я не трус, но... Не верю, что все кончится хорошо. А если я не справлюсь? Не отреагирую, не пойму, не выполню свою роль? Нам Гю откинул голову назад, глядя в небо: — Все справляются. Не потому что умеют или знают как. Просто потому что выбора нет. Ты не исключение. Он протянул руку и, будто в шутку, потрепал Ки Хуна по голове: — Ты же парень с характером. Я вижу. Даже если сам пока не веришь. Не скажу, что ты мне сразу понравился, но... Можешь считать меня своим другом, малой. Ки Хун чуть улыбнулся, почувствовав, что не один. Лис, конечно, тот ещё бандит. Но то, как они стали близки, грело душу. — Спасибо, — тихо сказал Сон. Лис пожал плечами, но в его голосе прозвучало тепло: — Не за что. Просто запомни — если что-то будет тяжело, зови. Я рядом. Бетон остался возле машины. Ин Хо, Ки Хун и Нам Гю двинулись на переговоры. Два этажа принадлежали «Центру». Первый был своеобразным холлом и комнатой ожидания со светлыми стенами без облупленной краски и мягкими диванами вдоль стен. «Химики» также заметили несколько игровых автоматов и бильярдный стол — чтобы гости и рядовые члены могли скоротать время, а в углу стоял дорогой кофейный аппарат, запах свежемолотых зёрен сразу бил в нос. На втором этаже находились основные помещения. Там уже чувствовался порядок и контроль: длинный коридор с дверями в офисные комнаты, где подчиненные Мотора, их лидера, что-то обсуждали, листали бумаги и пересчитывали деньги. Здесь царила тишина и деловой тон — не так, как у «Химиков», где часто звучал смех и ругань. На стенах висели аккуратно оформленные плакаты с логотипом «Центра» — стилизованная шестерёнка, символизирующая, что всё в их системе крутится и работает. Люди ходили в хороших спортивных костюмах , даже если это были обычные бойцы. Когда гости поднялись на второй этаж, их встретили трое молодых парней в одинаковых чёрных костюмах. Они выглядели скорее как секретари или охранники крупной компании, чем уличные бандиты. Один из них вежливо кивнул и сказал, что «Мотор уже ждёт их у себя». Ки Хун шёл позади Ин Хо и чувствовал напряжение. Здесь всё было слишком серьёзно, богато и организованно. Не было запаха перегара, шума картёжных игр и дешёвых сигарет. «Центр» напоминал не уличную группировку, а маленькую корпорацию, где всё подчинено правилам и авторитету их лидера. Кабинет Мотора находился в конце коридора, у запасного выхода. Дверь скрипнула, и сразу стало понятно, что эта комната отличается от центральных — тише, темнее, словно нарочно спрятанная. Ин Хо вошёл первым, Ки Хун шагнул за ним, чувствуя напряжение в воздухе, затем в помещение тихо проскользнул Лис. Мотор, мужчина средних лет в деловом костюме и легкой щетиной, встретил их спокойным кивком. Он сидел за массивным столом, в кресле чуть развалившись, но с той настороженной расслабленностью, за которой угадывалась готовность взорваться в любой момент. Рядом стояли двое парней, молча наблюдавших за каждым движением гостей. Ин Хо тоже выглядел собранным, но Ки Хун уловил в его голосе сдержанное напряжение, когда он произнёс: — Давно не виделись. — Давно, — отозвался Мотор, улыбнувшись уголком губ. — Значит, есть о чем поговорить. Они обменялись рукопожатием — коротким, сухим. Затем Ин Хо сел напротив, не сводя взгляда с собеседника. Ки Хун остался чуть в стороне, чувствуя, как его ладони вспотели. Атмосфера сгустилась: двое лидеров мерились не словами, а самим фактом присутствия. — Мы должны обсудить границы нашего с тобой взаимодействия,- сказал Ин Хо ровно, но Ки Хун заметил, как пальцы его едва заметно сжались на подлокотнике кресла. Мотор наклонился вперёд: — Границы — вещь серьёзная. Особенно, когда твои ребята слишком шумят на чужой территории. Двое, стоявшие рядом, переглянулись и ухмыльнулись, а Ки Хун почувствовал, что разговор может в любую секунду превратиться в драку. Но Ин Хо не отвёл взгляда и не повысил голос — он держался с тем самым холодным спокойствием, которое подкупало и одновременно пугало. — Я не буду увиливать и отходить от темы, скажу тебе все прямо,- начинает Ведущий, на что Мотор ухмыляется: — За это я тебя и люблю. — Пират сказал, что вы собираетесь подмять под себя другие группировки. Это правда? Мотор отвечает спокойно, даже немного с улыбкой: — Подмять? Нет, не так. Я не хочу, чтобы всё в Сеуле держалось на страхе и силе. Посмотри вокруг: каждая мелкая шайка грызёт соседей за кусок улицы, за копейки. Это бессмысленно. Я хочу для нас другого. Он наклоняется вперёд, сцепив пальцы: — Представь город, где нет десятка мелких главарей, каждый со своим уставом и замашками. Есть одна структура. Сильная, единая. Но не диктатура — совет, где за столом сидят те, кто уже доказал своё право вести за собой. Деньги, работа, добыча — всё честно делится. Никто не остаётся обиженным. Люди перестают дохнуть в подворотнях за пару монет, а лидеры получают стабильность. Мотор делает паузу, смотря прямо в глаза Ин Хо: — Зачем вечно воевать, если можно построить порядок? Это не про «подмять». Это про «объединить». Но объединяет тот, у кого есть сила и видение. Ин Хо слушал, не перебивая, но глаза его оставались жёсткими. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?- голос у него был низкий, с нажимом, — Авторитет держится не на пустых словах, а на руках и голове. Я пахал, я рисковал, я вытаскивал пацанов из ям, пока другие отсиживались. И теперь ты хочешь, чтобы всё это я доверил тебе? Мотор демонстративно вздыхает, демонстрируя некоторое пренебрежение: — Слушай, Ведущий, а может ну их? Знаю, вы в контрах с «Университетом». Зачем дальше бодаться? У них люди, у нас люди… Силы почти равны. А если объединиться, можно и территорию поделить, и точки под себя забрать. Все в плюсе будем. Ин Хо напрягается все больше: — В плюсе? Мы жили так годами, каждый владел своей территорией, и это было нашим законом. То, что ты делаешь сейчас, ставит под риск всю концепцию группировок. — Да ладно, ты загоняешь. Если по уму договориться, можно же… Ин Хо резко перебивает: — Никаких «по уму». Ты предлагаешь продать пацанов ради призрачного мира? Чтобы не сталкиваться, не драться, ничего не выяснять, зато подчиняться одному сомнительному лидеру. Мотор замолкает, нахмурившись, но чуть тише произносит: — Но война жрёт людей. Тебе ли не знать, Ин Хо. Ин Хо отвечает жёстко, но тоже понижает тон голоса: — Лучше война на равных, чем мир, где мы будем собаками на цепи. — Не хочешь быть на цепи, значит...- Мотор выглядит спокойным. Конечно, он на своей территории, по бокам стоят ребята, и по сути у него карт-бланш на любые действия. Это тот самый момент, которого Ки Хун боялся. — Ничего. Найду кого посговорчивее,- резко завершает свою речь он, затем достает из-за пояса пистолет. Выстрел прозвучал так резко, что Ки Хун вздрогнул всем телом. Он увидел, как Мотор направил ствол прямо в Ин Хо — всё произошло за долю секунды. Но прежде чем пуля достигла цели, Лис рывком шагнул вперёд, заслоняя босса собой. Звук удара пули о плоть отозвался в ушах Ки Хуна гулом, Лис пошатнулся, но удержался, лишь схватился за бок, где мгновенно проступила тёмная кровь. — Лис! — вырвалось у Ки Хуна, но в тот же момент Ин Хо схватил его за плечо. Его лицо было жёстким и сосредоточенным, даже несмотря на то, что смерть пронеслась в миллиметрах от него. — Жить хочешь?- процедил Ин Хо сквозь зубы и потянул Ки Хуна за собой. В кабинете воцарился хаос: двое охранников рванули за оружием, но замешкались — Мотор перекрыл им обзор, крикнул что-то яростное. Этой заминки хватило. Ин Хо, удерживая Ки Хуна, толкнул дверь кабинета, затем и створку запасного выхода. Дверь с грохотом распахнулась, выпуская их в темноту узкого коридора. Ки Хун оглянулся через плечо — успел лишь увидеть, как Лис падает на колени, зажимая рану, а за его спиной всё ещё бушевала заварушка. Сердце Ки Хуна рвалось обратно, но крепкая рука Ин Хо не позволяла замедлиться. — Не думай, беги!- коротко бросил он, вжимая их обоих в спасительный полумрак улицы. И они побежали прочь, сливаясь с холодом ночи, пока сзади слышалась суета и крики. Лесополоса была тёмной, лишь редкие лучи луны пробивались сквозь ветви и выхватывали из мрака куски их бегства. Ки Хун бежал из последних сил, дыхание сбивалось в судорожные рывки, а в груди жгло, будто лёгкие разрывались. Влажные слёзы текли по щекам, он даже не пытался их вытирать — только крепче сжимал руку Ин Хо, как единственную ниточку, связывающую с реальностью. Сзади слышались крики и треск веток под ногами преследователей. Каждый шаг отдавался в ушах эхом: стук сердца смешивался с топотом и хриплым дыханием. Ки Хуну хотелось остановиться, упасть, дать волю слабости, но взгляд в спину Ин Хо, его уверенный ритм, держали его на ногах. Он бежал и плакал молча, не позволяя себе издать ни звука, только слёзы выдавали тот ужас, что давил изнутри. Страх и отчаяние переплетались с отчаянной решимостью: он не отпустит эту руку. Пусть хоть весь мир рухнет — пока он держит её, у него есть силы продолжать. В подъезде одного из ближайших домой было прохладно и тихо, только тусклая лампочка под потолком мерцала, отбрасывая на стены длинные тени. Ки Хун переводил дыхание после спешки, чувствуя, как сердце колотится в груди. Ин Хо стоял чуть впереди, прислушиваясь к звукам с улицы, проверяя, не идут ли за ними. Он обернулся, глаза блеснули в полумраке: — Мы не можем вернуться в мою квартиру. Там нас уже могут ждать,- сказал он низким, ровным голосом, — Нужно позвонить Джун Хо. Он вывезет нас из Сеула. Ки Хун молча кивнул, стараясь уловить смысл сказанного сквозь тревожный гул в голове. Для него всё происходящее было слишком стремительным: бегство, чужой подъезд, слова о том, что возвращения нет. Ин Хо сделал шаг ближе, положил ладонь на его плечо, крепко, уверенно: — С этого момента — только осторожность, понял? Слушайся меня, и все будет хорошо. И в этих словах было не только распоряжение лидера, но и особенная забота, которую Ки Хун почувствовал даже сильнее, чем давление его руки. И все же через несколько минут ожидания Сон, не выдержав напряжения молчания, тихо выдавил: — А что с Лисом?.. Мы… Мы ведь просто бросили его. Как будто он был никем. Он же наш… Голос дрогнул, и за ним прорвалась злость: — Это предательство, Ин Хо. Мы оставили товарища умирать, и теперь ты говоришь, что нужно идти дальше? Ин Хо не ответил сразу. Его глаза потемнели, в них мелькнула боль, но он говорил ровно, низким голосом: — Лис знал, на что шёл. Он был готов умереть за меня. За каждого из нас,- Он сделал паузу, словно подбирая слова, — Сейчас не подходящий момент для скорби и лишних эмоций. Успокойся. Ки Хун сжал кулаки, чувствуя, как всё внутри разрывается: — Но как я могу просто жить дальше? Как будто это нормально? Он был моим другом, Ин Хо. Ты понимаешь? Ин Хо вздохнул тяжело, напряжённо: — Он был не просто моим другом. Мы вместе прошли столько... Не думай, что мне наплевать. У нас будет время его оплакать. Сейчас нужно взять себя в руки и выжить. Чтобы его смерть не была напрасной. Эти слова звучали холодно, но в них была своя сила. Ки Хун не знал, соглашается ли он или нет, но почувствовал — спорить дальше бессмысленно. Они прождали в подъезде около получаса, сидя в тишине на ступеньках, после чего Ин Хо позвонил своему брату через ближайший таксофон. Машина неслась по ночному шоссе за пределы Сеула, но внутри царила тишина — такая густая, что казалось, она давит на плечи. Ки Хун сидел на заднем сиденье, прижавшись лбом к холодному стеклу. В голове гудело, будто кто-то поставил там мотор. Перед глазами снова и снова вставал Лис — его смех, крепкие руки, короткие советы на тренировке. И то, как он погиб. Ки Хун чувствовал, что виноват во всём: не успел, не защитил, не предупредил. Каждая секунда его отсутствия теперь казалась предательством. Он хотел позвонить матери — просто услышать её голос. Но мысли о том, что он скажет, парализовали: как объяснить, где он был, чем занимался, почему не может вернуться? Как рассказать о войне, которую развязали банды, и о том, что он сам в этой мясорубке? Ничего из этого нельзя было сказать. Ин Хо сидел рядом с ним — спокойный, собранный, почти каменный. Он не задавал вопросов и не произносил ни слова, но его молчание казалось Ки Хуну громче криков. В этом молчании было и понимание, и приговор: теперь они связаны ещё сильнее. За рулём Джун Хо смотрел на дорогу, и только мелькающие в окне огни подтверждали, что время идёт. Ки Хун чувствовал, будто его жизнь замерла между прошлым и будущим, а в груди жила лишь пустота. Холодное стекло под его лбом вдруг показалось спасительным — единственным, что удерживает его в реальности. Он закрыл глаза и подумал: «А что дальше? Куда мы едем? И смогу ли я вообще когда-нибудь снова жить?»