За слова отвечаю

«Я целую тело, синяки и вены Плечи в веснушках и контур обкусанных губ Я запомнил сон, где мы вдвоем пытали день, морили ночь Пускали кровь своей мечте, она не сохла на ноже» Ки Хун хлопает дверью машины, закрывая ее левой рукой. Джун Хо помог ему положить сумку с вещами и документами на заднее сиденье. Между ними не было как таковой неловкости, хотя парни знали друг друга буквально пару минут. Сон приземляется на переднее сиденье, брат босса занимает водительское. Методично пристёгивается, поправляет зеркала и кидает взгляд на Ки Хуна. В этом взгляде явно читается любопытство: судя по всему, Ин Хо не рассказал ничего о том, зачем парня нужно вывезти из города. Они едут молча, но Сон знает, что Джун Хо чувствует себя не очень комфортно. Взгляд падает на собственное отражение в зеркале заднего вида: бледный, с синяками на лице, полоской засохшей крови поперек носа. И это Ки Хун ещё спрятал свою изрезанную руку с кривыми швами, наложенными в полумраке казино руками Сестрёнки. В окне проплывают здания, машины, огни Сеула в сумерках. Мысли снова возвращались к последним событиям. Ки Хун чувствовал тяжесть в голове — словно всё внутри до сих пор гудело от удара. «Университетские» оставили свой след не только на теле, но и в душе. В груди жгло осознание, что его собственная слабость стала рычагом. Чтобы защитить его, Ин Хо был вынужден уступить им целый район. Ки Хун понимал: цена его жизни оказалась равной целому куску территории, и от этого внутри поднималось болезненное чувство вины. Сон представлял, как всё это выглядело со стороны: лидер, всегда холодный и жесткий, уступает врагу ради парня, который ещё недавно был никем в банде. Для Ки Хуна это было почти невозможно осмыслить. Почему? Ради чего? Он спрашивал себя, неужели Ин Хо ценит его так высоко, что готов платить такими ставками. Эта уступка не решала проблему, а лишь отсрочивала войну. «Университетские» наверняка почувствуют вкус победы и пойдут дальше. В голове Ки Хуна мелькали образы будущих столкновений — крови, разрушенных жизней, новых потерь. И всё это с началом в нём самом, в его неосторожности, в его падении на улице. Он сжал кулаки. Стыд, вина и странное тёплое чувство оттого, что Ин Хо выбрал именно его жизнь вместо целого района, переплелись в нечто мучительно сложное. Ки Хун чувствовал себя и виноватым, и обязанным, и ещё больше связанным с этим человеком. — Что с тобой случилось?- тихий вопрос Джун Хо вывел его из прострации. Несколько секунд парень молчал, после чего выдал все: что Ин Хо был вынужден отдать часть территории взамен на его жизнь, что «Университет», судя по всему, в сговоре с «Центром». Все, кроме того, что связывало их с Ведущим. Джун Хо молчал, как казалось, несколько долгих минут. Они уже выезжали из Сеула, когда тот подал голос: — Я знаю о делах брата, о «Химиках». То, что ты говоришь, не сулит ничего хорошего. Что ты знаешь о «Центре»? Ки Хун качает головой: по сути, ничего. — Это группировка, которая подмяла под себя уже три других. Они крупнее «Химиков» и «Университета» в два, а то и три раза. Я всегда сомневался в чистоте их намерений относительно остальных: когда у тебя во власти несколько районов и столько побед, останавливаться не хочется. И то, что они могут быть замешаны в происходящем, даже логично. Они хотят чужими руками стереть вас с этих земель. Ки Хун слушает внимательно. Он откровенно удивлен тем, что брат босса так глубоко погружен в происходящее в группировках, при том как он очевидно не принадлежит ни к одной из них. — Но если объединиться с другими? Если тоже набрать союзников и встать против «Центра»?- осторожно озвучивает свою идею Ки Хун. — Может сработать. Но это такая тонкая игра, которую сможет провернуть только Ин Хо. Остаётся надеяться, что он уже давно понял то, что мы с тобой здесь обсудили. А если нет? Ки Хун был вынужден согласиться с предложением Ведущего покинуть Сеул после всего произошедшего на базе «Университета». Но сейчас все разворачивается совсем иначе. Если не сказать Ин Хо о том, как стоит действовать, «Химиков» может и вовсе не стать. Их либо перебьет «Университет», либо поглотит «Центр». Идти на рожон и мстить просто бесполезно сейчас, нужно выстраивать сложные стратегические планы. Ки Хун занервничал: он был почти уверен в том, что Ин Хо и без него прекрасно сообразит, что нужно делать. Но что, если тот пострадает? Этого нельзя допустить. Сильная тяга к этому человеку никуда не пропала. Хоть Сон и откровенно не понимал себя в этом, он словно чувствовал, что так должно быть. Они должны быть рядом. Ин Хо, этот жестокий и страшный человек, который заботится о нем и защищает — первый за несколько лет, а может и за всю жизнь, кто вызвал у Ки Хуна такие яркие чувства. Даже если это неправильно, он не может этому сопротивляться. — Джун Хо, останови машину, пожалуйста. — Нет,- тут же возражает брат лидера, — Ин Хо предупреждал о том, что ты можешь передумать. Но мне нужно вывезти тебя отсюда. Он даёт тебе шанс выйти из всего это замеса. Если хочешь жить нормальной жизнью, а ты ещё можешь это сделать, смирись. Подумай о будущем. Машина мчалась по шоссе за пределами Сеула. С каждой минутой Ки Хун все яснее понимал: оставаться в стороне он не сможет. Ин Хо сейчас в центре войны, и без него это закончится плохо. Секунды тянулись мучительно. Внутри у Сона всё кипело — вина, страх, но и жгучее желание быть рядом, не предавать. Он резко наклонился, обеими руками схватился за руль, пытаясь дёрнуть его на себя. Машину повело. Резкий визг шин, тело Ки Хуна ударилось о ремень безопасности, сердце ухнуло вниз. Мир качнулся: асфальт, ограждение, чернеющее небо — всё смешалось в одно. Джун Хо с силой вывернул руль обратно, и только чудом они не врезались в фонарный столб. Они резко остановились на обочине. В салоне пахло горячей резиной и металлом. Ки Хун тяжело дышал, ладони дрожали. Джун Хо повернулся к нему, глаза метали молнии: — Ты с ума сошёл?! Мы чуть не разбились! Ки Хун сидел, опустив голову, но голос его дрожал не от страха — от решимости: — Я не могу уехать. Я не брошу его. Тишина зависла между ними. Только тиканье двигателя и гул крови в ушах. — Почему ты не можешь отпустить эти «бандитские войны»?- тихо спросил Джун Хо, глядя на Ки Хуна. — Не могу,- Ки Хун пожал плечами, — Я думаю об этом каждый день. — Забудь,- голос Джун Хо был твёрдым, без тени сомнения, — Эти люди не принесут тебе ничего, кроме боли. Ты молодой, у тебя впереди вся жизнь, будущее. Хочешь все закопать под этим дерьмом? Ки Хун молчал, уставившись куда-то себе под ноги: — Я не знаю… Может, это и есть моя судьба. — Судьба?- Джун Хо усмехнулся, но в его голосе слышалась горечь, — Судьба — это то, что ты сам выбираешь. Я видел, к чему приводят такие «судьбы». Трупы на улице, семьи, которые потом хоронят своих детей. Ты хочешь, чтобы твоя мать плакала над твоей могилой? Ки Хун закусил губу: — Но там… Есть люди, которые приняли меня. Я им нужен. — Нужен?- Джун Хо покачал головой, — Ты им нужен только пока можешь бить, таскать, закрывать чужие долги. Для них ты расходник. Запомни это. Ещё некоторое время они молчали. Но Джун Хо положил руку Ки Хуну на плечо: — Я не буду увозить тебя насильно, если эта дрянь целиком и полностью пропитала твои мозги. Хочешь умереть — вперёд. Так что, выходишь? Ки Хун ехал на попутках почти молча, думая о последних днях. Встряска, кровь, боль — всё казалось таким нереальным, будто сон. Но чем ближе к Сеулу, тем тяжелее было внутри. Он чувствовал, что возвращается не просто в город, а обратно в воронку, из которой не вырваться. В двух кварталах от казино он заметил знакомую фигуру — Ин Хо стоял, скрестив руки, словно ждал его уже давно. Чуть потрёпанная кожаная куртка, легкая тень усталости на лице, но взгляд твердый, спокойный. Ки Хун замер на мгновение, не зная, радоваться или злиться. Он выскочил из машины, подхватив сумку с вещами. Ин Хо кивнул ему, и это простое движение прозвучало как приглашение и как приказ одновременно. — Ты пришёл,- сказал он негромко, когда Ки Хун подошёл ближе. В его голосе слышалось облегчение, но и холодная строгость, — Значит, всё-таки сделал свой выбор. Ки Хун опустил глаза, чувствуя, как всё внутри сжимается. Хотелось спросить «а был ли у меня выбор?», но слова застряли в горле. Вместо этого он лишь выдохнул: — Я не могу иначе. Я хочу быть рядом с тобой. Ин Хо посмотрел на него чуть дольше, чем обычно, и тихо ответил: — Хорошо. Это звучало удивительно смиренно. Сон потянулся ближе, чтобы обнять босса, но тот сделал шаг назад. В ответ на удивленный взгляд Ин Хо ответил: — Не здесь. Пойдем со мной. И они пошли вместе по узкой улице. Ки Хун ловил себя на мысли, что, несмотря на всё, чувствует странное облегчение от того, что снова рядом с Ведущим. Вместе они могли бы принять правильное решение и выйти сухими из воды. Дом Ин Хо — стандартный, серый, многоэтажный. Квартира на предпоследнем этаже. Когда дверь за ними закрылась, Ки Хун чувствовал легкое напряжение, будто пришёл в личное пространство того, кого еще недавно боялся и ненавидел. Но внутри квартиры Ведущего царил порядок и даже уют — просторная гостиная, аккуратно убранная кухня, на столе еще остались книги, которые он пытался читать в те дни, когда хотел забыть о бандитских делах. Ин Хо окинул взглядом квартиру, ничего не сказал, но сразу направился в свою выделенную комнату. Она выглядела совсем иначе, чем остальной дом — сдержанно, строго, без личных мелочей, зато с множеством деталей, говорящих о его прошлом. На стене висел аккуратно сложенный армейский ремень и фуражка — напоминание о срочной службе. В углу стояла сумка с камуфляжным принтом, почти пустая, но поношенная так, что явно сопровождала его долго. На полке, среди книг по экономике и праву, лежали конспекты из университета, пожелтевшие и исписанные мелким почерком. Рядом — пара фотографий: мужчина в рабочей спецовке на фоне химического завода и пожелтевшее удостоверение. Ки Хун понял, что это отец Ин Хо. Комната казалась отражением его хозяина — никакой мягкости, лишь дисциплина и следы прошлого, которое сформировало его характер. Ки Хун задержал взгляд на конспектах: значит, у Ин Хо когда-то были другие планы на жизнь, не связанные с улицей. И в этот момент ему стало интересно: кем бы он был, если бы не вся эта грязь, банда, кровь и драки. Им есть о чем поговорить: о планах на будущее, о деятельности «Центра», о Джун Хо... Но проходит всего пару минут с тех пор, как они заходят в комнату. Между ними разгорается пожар. Ин Хо буквально набрасывается на Ки Хуна, прижимает его к себе и начинает целовать. Все случается так быстро, что Сон не сразу понимает, что происходит. Он действует рефлекторно: крепко вцепляется пальцами в чужие плечи, приоткрывает рот и углубляет поцелуй. В этот момент не существует ничего — ни банды, ни войны, ни будущего. Только они вдвоем и душная комната. С каждым разом их поцелуи становятся все более страстными: сейчас Ки Хун даже позволяет себе покусывать чужие губы, облизывать их, дразниться. Ситуацию обостряет тот факт, что никто не знает, что будет в их жизни дальше. Ничего хорошего — это точно. Только кровь, боль и страдания. А сейчас они могут насладиться друг другом и не думать ни о чем. Ин Хо опускает руки ниже — грудь, талия, затем бедра парня. Ки Хун в этот момент немного приходит в себя, чувствуя, как крепкие ладони Ведущего сжимают его ягодицы. — Ин Хо, погоди немного,- бормочет он. — Не хочу,- прямо в губы ему шепчет мужчина. Он целует шею парня, отодвигая ворот толстовки, дышит как-то рвано, действует резковато, будто пытается сдерживать себя, но у него не очень получается. И тогда Ки Хун забивает на все. Он внезапно понимает, что все, что происходит сейчас, легко может быть их последней возможностью быть рядом, так близко, как это возможно. И к черту все остальное. Сон хочет всего этого. Хочет, не думая о последствиях, не думая о том, как именно все будет происходить. Сейчас всё, что нужно его телу и сознанию — это теплые губы Ин Хо на коже, его тяжёлое дыхание и сильные руки. Ки Хун снимает толстовку и откидывает в сторону, обнажая голый торс. На этом этапе его уверенность немного даёт сбой, но Ведущий берет все в свои руки. Он подталкивает парня к кровати, и Сон охотно плюхается на нее, утягивая за собой босса. Пока они снова целуются, Ки Хун на ощупь пытается справиться с пуговицами на рубашке Ин Хо. Пальцы путаются, дрожат, и в какой-то момент Ведущий сам скидывает верх с себя, приподнявшись на коленях. Они замирают, глядя друг на друга и понимая, что оба хотят большего. Но не знают, как. Тело Ин Хо покрыто шрамами — где-то возле плеча явный след от пули, на боку — тонкий заживший разрез, напоминающий удар ножом. Он в хорошей форме — мышцы видно без особого труда. И огромный синяк чуть ниже шеи. — Я никогда не был с мужчиной,- выпаливает Сон первое, что приходит в голову. Он смотрит на босса снизу вверх, его щеки пылают от румянца, в штанах явно заметный бугорок. — Тебе не стоит беспокоиться,- Ин Хо, как ни странно, выглядит как раз немного взволнованным. Почему-то Ки Хун уверен в том, что у босса тоже никогда до этого не было мужчин. И все же оба хотят действовать, идти дальше. К счастью, именно Ин Хо берет на себя ведущую роль: медленно расстёгивает штаны Ки Хуна, сидя чуть ниже его бедер. Сердце бешено колотится, и в попытке хоть как-то перехватить контроль и повлиять на ситуацию, Сон сжимает в руке чужое запястье. Он не пытается отстранить руку лидера от себя, напротив, он хочет помочь ему, направить. Ин Хо касается пальцами возбужденного члена парня, осторожно, через ткань. Эти прикосновения ощущаются так ярко, как ничто больше. Ки Хун сжимает зубы и двигает руку Ведущего ближе к себе, заставляя приспустить резинку трусов и обхватить свой член. Первые движения Ин Хо все такие же осторожные, и сейчас Сон знает, что он готов отдать управление этому человеку. Он убирает свою руку, рвано выдыхает и закусывает губу. Крепкая рука босса двигается вдоль длины уже намного уверенне, и Ки Хун позволяет себе издать тихий протяжный стон. Вероятно, они оба сейчас выглядят очень странно: два мужчины, которые хотят друг друга, но не понимают, как сделать все правильно, как насладиться процессом и не сделать его исключительно односторонним. Ин Хо, не выпуская из руки члена парня и продолжая движения, наклоняется над ним всем телом, опираясь на свободную руку. Он целует Ки Хуна везде, касается губами тонкой кожи на шее, проводит языком про ключице, спускается ниже, к груди. Сон больше не сдерживает себя: он стонет почти во весь голос, обнимает Ин Хо за плечи, прижимая ближе к себе. Когда мужчина обводит языком его сосок, Ки Хун содрогается всем телом. Через несколько минут Ведущий ускоряет темп движения руки, продолжая ласкать парня, и тот, не выдерживая, слегка прогибается в пояснице и кончает. Теплая липкая сперма разливается между их телами, оставляя следы на коже и одежде. Ки Хун тяжело дышит, приходя в себя, но тут же притягивает Ин Хо ближе, заставляя лечь на себя сверху и окончательно испачкаться. Сон все ещё чувствовал чужое возбуждение из-за плотного контакта их тел. Когда босс чуть приподнялся, парень едва слышно произнес: — Теперь я. — Ки Хун...- Ин Хо приподнимается на коленях, и его эрекция ярко видна через плотно прилегающие штаны, — Ты не должен, если не хочешь. Я схожу в душ. — Я хочу. Встань, пожалуйста,- Ки Хун мягко улыбается, и когда мужчина поднимается с кровати, быстро натягивает трусы и застегивает свои штаны. Теперь, когда Ин Хо стоял прямо напротив кровати с голым торсом, думать стало ещё тяжелее. Остались только инстинкты. Справиться с ремнем и застёжкой на чужих брюках удается легко, и Ки Хун тянет их вниз вместе с трусами. Видеть крепко стоящий член так близко к своему лицу крайне необычно, и на пару секунд внутри пробуждаются страх и неловкость. Парень обхватывает ствол у основания и начинает двигать рукой. Ин Хо стоит неподвижно, но вскоре начинает невольно подаваться бедрами вперёд. Ки Хун понимает намек и ускоряет темп, но Ведущему явно этого мало: он мягко кладет руку на макушку Сона и подталкивает его ближе к себе. Вдох, выдох. Ки Хун закрывает глаза и берет в рот член. Он убирает свою руку, чтобы не мешать себе, и начинает сосать. То, что такого опыта не было раньше, понять довольно легко. Сон знает, что он периодически слегка задевает зубами чувствительные места, его движения не подчиняются никакому ритму, а получаются скорее хаотичными. На помощь приходит рука Ин Хо, которая никуда не делась с его затылка. Он задаёт ритм, а когда оргазм приближается, то и вовсе толкается в глотку Ки Хуна с неожиданной силой. Парень чувствует, как по горлу вниз стекает теплая горькая сперма. Стоит Ведущему отстраниться, как Сон закашливается, снова пачкая все вокруг. Они лежат на кровати в той же душной комнате. Грязные, потные, полуголые. Ки Хун закинул ногу на Ин Хо и уткнулся носом в его плечо. Молчание уютное, мягкое, обволакивающее. Ведущий поглаживает парня по плечу, едва касаясь пальцами. Нет особого смысла обсуждать происходящее, хочется насладиться этим моментом по полной. Но босс вскоре все же произносит: — Давай сходим в душ и поменяем тебе повязку на руке. Ты уже второй день ходишь с этой.