За слова отвечаю

«Я заслонил тебе солнце Я заменил тебе социум И наступаю на горло Я перекрыл тебе воздух Это клетка открыта с обеих сторон Только мы никуда из неё не уйдём Эта камера пыток наш будущий дом Ведь у нас всё серьёзно» Несмотря на принятое и явно озвученное решение, Ки Хун не появляется в логове банды уже несколько дней. Он не может прийти в себя. Ищет опоры в своей повседневной жизни: общается с друзьями, учится, выгуливает собаку... Но не может ничего с собой поделать. И со своими мыслями, которые неизбежно каждый раз возвращаются к тому разговору в кабинете босса. То, что Ин Хо снова пытался отговорить его оставаться, довольно странно. Это тяжело объяснить. Та нежность, что он проявил в больнице, когда они коснулись этой темы, а затем в его кабинете... Ки Хун снова и снова пытался понять мотивы этого человека. Первая догадка была довольно глупой: может быть, босс поцеловал его, чтобы отпугнуть. Чтобы заставить почувствовать ту самую «цену ошибки». Но те прикосновения в светлой палате, еда в контейнерах, его забота... Это давало повод думать о совершенно других вещах. Любовь и отношения — все это эфимерно. Ки Хун встречался с девушками, даже заходил за определенную черту. Первой его любовью была Чжун Хи — девочка из класса младше. Они долго ходили за ручки, болтали, гуляли. Сон ухаживал за ней, как настоящий мужчина — рвал цветы с клумбы, защищал от чужих нападок, покупал на рынке на последние копейки разные заколки и резинки... Что там еще нужно девушкам. Через год таких отношений она переехала в другой район Сеула, ближе к центру. Сначала ребята продолжали общаться, Ки Хун тратил все свои карманные деньги на проезд, но затем все закончилось как-то само собой. Это были самые крепкие и запоминающиеся отношения в его жизни, все остальное — мелочи. Спонтанный секс на списках, поцелуи без продолжения... Девушки. Все это было только с девушками. И сейчас со стороны поцелуй Ин Хо казался какой-то издёвкой. Ки Хун не хотел признавать, что ему хотя бы в какой-то мере и степени это понравилось. Но каждый раз снова и снова всплывали эти ощущения — мягкое касание рукой его щеки, теплые губы, уверенность Ведущего, который решил не ограничиваться простым «чмоком», а пошел дальше. Зачем он это сделал? Чтобы Сон потом днями думал об этом, гадал и мучился? — Ки Хун! Парень довольно резко выходит из своих мыслей и обнаруживает себя сидящим на партой в школе. Сан Ву пихает его локтем в бок и кивает на преподавателя, которая уже выглядит недовольной. — Не спи. Выходи к доске. Они шли вдоль улицы после школы, в руках у Сан Ву болталась сумка с нотами. Дорога была почти пустая, слышался только шум машин. Несколько минут оба молчали, пока Сан Ву не решился: — Ки Хун,- он взглянул на него сбоку, — Я всё думаю… Тогда, когда нас вытащили из передряги. Это ведь те самые ребята? «Химики»? Ки Хун пожал плечами, словно отмахиваясь: — Ну… Типа того. Не хочу в это вдаваться. Главное, что всё обошлось. Сан Ву нахмурился: — Ты ведёшь себя так, будто у тебя с ними реально есть связь. Насколько глубоко ты в это влез, а? Ки Хун чуть усмехнулся, стараясь казаться спокойным, хотя внутри что-то сжималось: — Это не так просто объяснить. Иногда… Просто надо быть рядом с нужными людьми. — Рядом? Или под ними?- Сан Ву остановился, смотря ему прямо в глаза. Ки Хун тоже останавливается и отводит взгляд: — Неважно. Главное, что сейчас у тебя все хорошо. Они снова пошли дальше, и повисла тишина, в которой вопрос Сан Ву так и остался без ответа. Но друг не собирался так просто сдаваться: — Не делай из меня дурака. Хоть я и очень далек от всех этих дел... Я знаю, что группировка не стала бы вступаться за непонятных людей. Ты явно имеешь там некий авторитет. Ки Хун нервно жевал свою щеку изнутри. Тот порыв, когда он решил, что может рассказать все другу, был ложным. Сейчас, когда назревает война между группировками, так или иначе втягивать Сан Ву в это крайне опасно. — Послушай,- Сон решается отделаться полуправдой, — Я сделал несколько дел для «Химиков». Поэтому они ко мне лояльны. Вот и все. — И что за дела?- Чхо явно не собирается останавливать свой допрос, и с каждым последующим вопросом Ки Хун чувствует себя все хуже. — Я не могу тебе сказать. Это все... Не так просто. Ещё несколько минут молчания, пока они идут до дома Сан Ву. Внезапно друг останавливается чуть в стороне, не доходя до подъезда, и совершенно серьезно спрашивает Ки Хуна: — Скажи, там реально заработать денег? В этой твоей группировке. Вопрос, конечно, крайне неоднозначный. Сон начинает догадываться о истинных целях расспроса о «Химиках». — Думаю, что да. Тебе нужны деньги? — Вроде того. Моя мама... В этот момент мимо них проходят несколько парней, здороваются с Сан Ву, тот кивает в ответ и продолжает только после того, как они отдаляются: — Мама болеет. Она провела в больнице неделю, ее недавно выписали, но заметных улучшений нет. Нужно зарубежное лекарство от диабета. Без него все будет становиться только хуже. Ки Хун замирает в удивлении. Он и правда очень давно не был дома у Сан Ву и не интересовался судьбой и здоровьем его родителей, хотя они хорошо знали друг друга. И сейчас такие новости. — Твои друзья обошлись со мной очень... Прилично. Они защитили нас обоих, обработали мои раны,- продолжает Чхо, — Я думал, что они все — откровенные бандиты, не способные на сочувствие. Но это не так. Я увидел, что они те же люди, что и мы с тобой. Может быть, ты сможешь узнать, есть ли какая-то работёнка для меня? Ки Хун слушает слова Сан Ву и чувствует, как внутри будто все органы переворачиваются. С одной стороны, он понимает, что у друга трудности, и именно банда могла бы их «решить». Но он уже знает цену такой «помощи» — кровь, страх и постоянная опасность. Мысли крутятся одна за другой: «Если я приведу Сан Ву туда — это будет откровенное предательство по отношению к нему. Он еще может жить другой жизнью. А если я откажу и ничего не сделаю — он останется один на один с долгами и больной матерью. И все же все, кто попадает в банду, увязают в болоте, как и сказал Ин Хо. Я уже прочувствовал это на себе». Сон старается говорить спокойно, но в голосе звучит явное напряжение: — Слушай, я спрошу. Но сам понимаешь… Это не просто работа. Я не хочу, чтобы ты вляпался глубже, чем... Сан Ву чуть улыбается, хотя в глазах читается тревога: — Чем ты? Ты всегда был рядом, Ки Хун. Я доверяю тебе. Думаю, вместе мы могли бы с этим справиться. После этого разговора Ки Хун идет домой с тяжестью на душе. Он думает о том, что с каждым днем цепи банды все плотнее сжимают его, и втягивать туда еще и Сан Ву — почти преступление. Но обещание уже дано, и теперь он должен решить, как выкрутиться. Ки Хун и Сан Ву шагнули в знакомое здание казино. Сон ещё по пути вспоминал, как несколько дней назад между делом спросил у Лиса: «Не найдётся ли работа для моего друга?». Нам Гю тогда ухмыльнулся, ничего конкретного не пообещал, но спустя время сам сказал — пусть приходят вдвоём. В казино всё было как обычно: дым от сигарет, звон фишек, вперемешку с громкими разговорами. Люди в костюмах и спортивках, кто-то азартно спорил за столами, кто-то лениво тянул пиво в углу. Эта атмосфера уже стала привычной для Ки Хуна, он спустя время даже начал ощущать себя здесь, как дома. Лис сидел у одного из столиков, развалившись с видом человека, которому тут всё принадлежит. Увидев Ки Хуна с другом, он кивнул — мол, подходите. На лице играла привычная лисья ухмылка, будто он заранее знал, что те всё равно придут. Сан Ву выглядел растерянным, держался чуть позади, не зная, как себя вести. Ки Хун чувствовал напряжение друга и сам пытался держаться увереннее, чем было на самом деле. Их ждал разговор и, возможно, первый настоящий шаг Сан Ву в эту опасную среду. — Ну что, доходяги,- улыбка Нам Гю внезапно стала более дружелюбной, несмотря на произнесенные слова, — Ведущий ждёт. Ин Хо захотел поговорить с Сан Ву наедине. Это уже заранее немного напрягло Сона, но он был уверен, что диалог пройдет хорошо. В крайнем случае они просто разойдутся по разным сторонам. За закрытой дверью началась беседа. Чуть приглушённые голоса пробивались сквозь стену, и каждый раз, когда Ки Хуну чудилось, что тон Ин Хо стал строже, сердце у него замирало. Он понимал: лидер не причинит Сан Ву вреда, но всё равно терзал себя тревожными мыслями. Ки Хун сидел вместе с Лисом и ещё двумя парнями за длинным столом в зале казино. На столе валялись недопитые бутылки пива, пепельницы и колода карт. Но никто не играл — разговоры были слишком серьёзные. Лис, глядя на остальных, мрачно произнёс: — «Университетские» совсем страх потеряли. Мало того что на дискотеке устроили беспредел, так ещё и людей наших бьют. Думают, им всё позволено. Сон слушал и впитывал обрывки историй, как на прошлой неделе эти беспредельщики зашли на чужую точку и разогнали пацанов. Он нервничал — не только из-за того, что разговор шёл о предстоящей войне, но и из-за того, что Сан Ву всё это время находился в кабинете Ин Хо. Пока он ждал, Лис и другие начали обсуждать, что «Университетские» уже давно начали эту тихую войну. Один сказал, что пора нанести ответный удар, другой — что надо действовать хитро, не лоб в лоб. Ки Хун слушал и четко понял: разговор уже не про «если», а про «как». Из обрывков и намёков стало ясно: у «Университета» есть база, место сбора. Парень уловил, что план атаки разрабатывается, но детали держатся в секрете. Ин Хо явно не спешил делиться стратегией с подчинёнными, оставляя все в полумраке. Сон переводил взгляд с двери кабинета на парней за столом, чувствуя себя в подвешенном состоянии. Ему казалось, что он оказался на границе, за которой начинается настоящая война. И уже слишком поздно отступать. Прошло долгих полчаса, пока дверь кабинета Ин Хо не открылась снова. Оттуда вышел Сан Ву, пожал руку Ведущему и кивнул. Ки Хун медленно выдохнул: судя по всему, разговор прошел успешно. Он тут же подорвался с места и сделал пару шагов в сторону кабинета, но не чтобы расспросить друга и произошедшем, а чтобы вступить в контакт с боссом: — Ин Хо, мы можем поговорить? — Нет,- довольно резко отвечает лидер, даже не глядя на Ки Хуна, — Я занят. Дверь захлопывается прямо перед носом Сона, и тот чувствует внезапное опустошение. Сан Ву уже подхватил его за рукав куртки и потянул к выходу, но Ки Хун несколько секунд не мог понять, что вообще произошло. Почему Ин Хо внезапно стал так строг к нему. Ки Хун шёл рядом с Сан Ву по привычной дороге от казино, поправляя повязку на голове — рана все ещё ноющая, но мысли занимало совсем другое. Друг вдруг выдохнул и сказал: — Ваш босс дал мне дело. Бумаги по казино. Я должен все считать: выручку, прибыль, расходы. Чтобы всё выглядело чисто. Ки Хун удивился: — Ты? С документами? Сан Ву пожал плечами, но в его голосе чувствовалась и гордость, и тревога: — Я справлюсь. Мне обещали процент от прибыли. Это серьёзно, Ки Хун. Я никогда таких денег не держал в руках. Сон молчал, думая, что друга на самом деле втянули ещё глубже, чем его самого. В голове вертелись слова Ин Хо о том, что он должен «исчезнуть». Теперь было ясно: Сан Ву будет частью этого болота, и не на краю, а прямо внутри. И как после такого исчезнуть? Остаток дня Ки Хун ходит сам не свой. Он прокручивает в голове всё: жизнь в банде не просто опасна — он видел кровь, слышал угрозы, чувствовал, как легко одно неверное слово может стоить жизни. Уход означал бы безопасность для него и его семьи. Но теперь Сан Ву тоже втянут во все. Эта паутина окутывает жизнь Ки Хуна медленно, но уверенно. И конец этого пока что не виден. В то же время парня преследует новая угроза — война, которая назревает между «Химиками» и «Университетскими». Ки Хун понимает, что впереди будут драки, кровь и потери. Даже если бы он ушел, война всё равно начнётся, и он будет знать, что оставил своих в тот момент, когда они могли в нем нуждаться. Это мучает его сильнее всего: мысль о предательстве и трусости. Конечно, Сон постоянно думает о Сан Ву. Тот, конечно, не будет драться, просто посидит над бумагами, но Ки Хун прекрасно знает: в таких войнах ни один человек не остаётся в стороне. Его могут использовать как разменную монету, как слабое звено. Ки Хун винит себя — он вовлёк друга в этот мир, пусть и косвенно. Теперь он чувствует ответственность за него, словно должен оберегать, даже если сам с трудом держится на ногах. Сколько раз хотелось поговорить с Чхо напрямую и заставить его отказаться... Не счесть. Все становилось только хуже с каждым днём. Глубже, глубже, глубже. Перед глазами встаёт картинка, как Ки Хун сам тонет в вонючем зелёном болоте посередине леса и хватает за ногу друга, тянет к себе. Теперь они оба по колено в бурлящей жиже.