За слова отвечаю

«Держаться за руки, встречая рассвет Держаться за руки во время расстрела Моя любовь, сегодня нам придётся умереть А смерть придёт и будет в карие глаза смотреть И будет гром, кислотный ливень, ядовитый мрак - Когда в тебя влюблялась, было всё примерно так» «Химики» активно готовятся к нанесению ответного удара. Ки Хун проводит в казино всё больше времени, но с Ин Хо они не общаются. Зато сближаются с Лисом. В один из вечеров тот даже поверхностно посвящает Сона в план грядущей бойни: они прорвутся на базу «Университетских», нападут на местных авторитетов. У них также осталось два заложника, которых взяли на дискотеке, и именно их Ин Хо планирует выставить, как козырь, чтобы заключить условный мир. Чувства от происходящего очень смешанные. Когда ребята говорят об этом, активно обсуждают, как и кого хотят избить, как лучше пробраться в логово врага... Ки Хуну становится не по себе. Он видит, что члены его банды готовы пойти на многое ради победы. Они даже готовы отдать жизнь ради этого. Так быть не должно — не должен какой-то пресловутый авторитет заставлять людей жертвовать собой. Но вся эта атмосфера заставляет верить в правду. В спорную одностороннюю правду, которая неприкосновенна. Нам Гю однажды даже обмолвился о том, что бросил учебу в колледже ради того, чтобы заниматься делами банды. То есть он настолько вовлечён в это все, что готов поступиться своим будущим и своими интересами. Остальные «Химики» такие же. Кто-то слепо верит в законы улиц, кто-то — лично в Ин Хо. Ки Хун же был где-то между. В какой-то момент ему даже начало казаться, что того поцелуя с боссом просто не было. Что это игра воображения, фантазия, сон. Ведущий сейчас был максимально отстранён, вероятно, занимался построением планов и договаривался о содействии с лидерами других группировок. В тот самый день, точнее вечер, все участники банды собрались возле казино. Курили, обсуждали план «захвата», нервничали. Когда вышел Ин Хо, шум затих, как по команде. Ки Хун смотрел на него откуда-то из толпы. Босс уже почти не хромал, но походка его была какой-то странной. Ин Хо встал перед пацанами, оглядел каждого по очереди. Повисла секундная тишина перед тем, как он начал говорить: — Друзья, мы с вами не первый день на улице, не первый раз держим удар. Нас пытались прижать, запугать, втоптать в грязь. И что? Мы стоим. Потому что мы вместе. Потому что у нас есть честь и своё слово. Он сделал паузу, будто проверяя, загорелись ли глаза у тех, кто стоит перед ним. — «Университетские» решили, что могут сломать нас. Решили, что мы проглотим все оскорбления и потери. Но они забыли, с кем имеют дело. Мы не жертвы. Мы не жмёмся по углам. Мы выходим и бьём первыми. Мы показываем, что нас нельзя ни купить, ни согнуть, ни стереть. Толпа начинает одобрительно шуметь, в то время как голос Ведущего становится резче, громче: — Каждый из вас знает, за что мы боремся. Это не просто драка — это знак. Если мы сегодня не отстоим своё имя, завтра к нам придут другие. А если мы выстоим — никто не посмеет даже приблизиться. Ин Хо сжал кулак и поднял его вверх: — Так что идём. Держимся друг друга. Сегодня они узнают, что значит тронуть «Химиков». Толпа отвечает гулом согласия, кто-то выкрикивает «Пошли добьём этих ублюдков!». Лис хлопает Ки Хуна по плечу, как бы включая его в общее движение. Сон чувствует напряжение в теле, но не от страха — от предвкушения. Внутри у него смешались сомнения и желание доказать себе и всем, что его нельзя просто так безнаказанно обижать. Дальше они двигаются по улице — десяток человек плечом к плечу, напряжённые, но собранные. Холодный ветер ночи бьёт в лица, шаги сливаются в один ритм. В этот момент они — не просто ребята со двора, а единый организм, готовый к бою. Ки Хуна потряхивает изнутри: он не знает, что их ждёт. Ребята рядом смеются, переговариваются и явно пребывают в приподнятом настроении, которое Сон не разделяет. Он смотрит прямо — на темную фигуру Ин Хо в своей фирменной черной кожаной куртке, который, таки немного прихрамывая, движется вперёд. Позади ведут двух заложников из «Университета», которые выглядят не самым лучшим образом — слабые, бледные, еле перемещающие ноги. Ки Хун старается не смотреть в ту сторону. Вся подготовка была проведена заранее: «Химики» знают планировку старого здания бывшего завода, понимают, где подсобка, где охрана, где входы и выходы. Одна группа идёт на основной вход, другая обходит через черный, третья готова «перерезать» отходные пути. Предварительно они договариваются о чётком условном знаке, который будет подан с помощью мощного фонаря на небе. Ки Хун остаётся сторожить пленников вместе с ещё тремя парнями. На улице темно и прохладно, но адреналин зашкаливает, согревая тело. Все начинается с отвлекающего манёвра: двое заходят через парадный вход, громко шумят, провоцируют охрану. Основная группа в это время через заднюю дверь проникает вглубь. Наблюдать за этим с улицы не так просто — толком не понятно, что происходит, но когда в небо ударяет свет фонаря, все становится ясно: сейчас начнется бойня. Ки Хун осознанно выбрал для себя более простую и безопасную роль — следить за заключёнными и вовремя вывести их к переговорам. Лезть в самое сердце бойни, как тогда, на дискотеке, не хотелось. И это было решение, принятое одновременно и сердцем, и головой. Судя по звукам, все уже началось: отрубили свет, внутри здания потасовка. Бьются стекла, кричат люди, стоит грохот. Ки Хун резко понял, что не знает, где находится Ин Хо. Эта мысль заставила сердце биться чуть чаще от тревоги. Двое заложников были практически без сил, но услышав, как избивают их товарищей, попробовали вырваться. Парни перехватили их, рявкнули что-то грубое и оттащили подальше от здания. Сон держался рядом с этой группой. Выжидал. Так и было нужно: вскоре все постепенно заканчивается, звуки стихают. Ин Хо и двое крупных ребят выводят на улицу лидера «Университета» — взрослого мужчину, которого все звали только по кличке — Пират. Парни из «Химиков» поставили чужого лидера на колени прямо перед Ин Хо. На щеках у него остались следы побоев, руки прижаты за спиной, он дышит тяжело и дерзко смотрит вверх, хотя в глазах читается страх. Ин Хо спокойно стоит рядом, чуть наклонившись вперёд. Одним движением руки он приказывает показать пленников — двое парней из «Университета», пойманных на дискотеке, выводят ближе к входу в опустевший старый завод. Они стоят сбоку, избитые, опустив головы. Ки Хун придерживает одного из них, понимая, что в этом нет особенной необходимости — парни ослабели как телом, так и духом, и вряд ли что-то затеят. — Видишь?- голос Ин Хо спокоен, но в нём слышится сталь, — Я не делаю вид, что уважаю тебя. Я уважаю только тех, кто умеет держать слово. Ты хотел войны — получай. Но теперь, если мы продолжим, на земле останутся только трупы,- Он делает паузу и чуть наклоняет голову, вглядываясь в пробитое лицо Пирата, — Или тебе приятнее смотреть, как твои ребята умирают один за другим? Если это так — только скажи. Ки Хуна пробирает холодом от этих слов. Если Ведущий не блефует, им и правда придется физически наказать этих несчастных связанных ребят. Пират сжимает зубы, молчит, потом всё же выдыхает: — Ты чего хочешь? Ин Хо подходит ещё чуть ближе и кладёт ладонь ему на затылок, заставляя смотреть в пол: — Начнем с ответа на простой вопрос. Ты послал своих шакалов нападать на моих. Теперь время отвечать — что за парни сделали это. Мне нужны имена всех, кто уже не раз притеснял нас. Поверь мне, я найду способ проверить достоверность этой информации. Тишина тянется пару секунд. Пират, чувствуя давление руки на затылке и взгляды своих людей, ломается. Его голос звучит глухо: — Их послал… Не я. Это инициатива из «Центра». Наш общий «покровитель» подогнал стволы. Сказал, что так надо. Ин Хо сжимает его сильнее, заставляя опуститься ещё ниже: — Значит, играешь не только против меня. Ты думаешь, у тебя два хозяина. Запомни: будет только один. А теперь имена. Лидер «Университета» называет всего пять кличек, но этого оказывается достаточно. Ин Хо кивает своим ребятам, и те оттаскивают Пирата обратно в здание. Ин Хо бросает взгляд на тех, кто держит заложников, включая Ки Хуна, и спокойно говорит: — Пока держим. Через пару минут перед Ин Хо оказывается пять тех самых парней, клички которых назвал Пират. Среди них были и те, что задирали Сан Ву и Ки Хуна. Сон нервно сглатывает, не понимая, что будет происходить сейчас. Как Ин Хо планирует их наказывать? Ответ приходит сразу. Ведущий вышел вперёд, и вокруг мгновенно повисла тяжёлая тишина. Пять парней стояли рядком, каждый пытался держать лицо, но в их взглядах читался страх. Ин Хо не сказал ни слова. Только шагнул к первому, и удар кулака с хрустом врезался ему в челюсть. Тот осел на колени, зажимая рот, из которого брызнула кровь. Второй дернулся, словно хотел оправдаться, но взгляд Ин Хо — холодный, бесстрастный, как лёд — заставил его замолчать. Удар в живот сложил его пополам, и вслед за этим последовала безжалостная серия по рёбрам. Он рухнул рядом с первым. Остальные трое уже дрожали. Ки Хун смотрел, не в силах отвести глаз: перед ним разворачивалось нечто страшное и завораживающее одновременно. Каждый удар был выверен, будто Ведущий не просто бил, а вершил приговор. Крики и стоны перемежались с глухими звуками ударов о плоть. Когда очередь дошла до последнего, тот уже не сопротивлялся. Ин Хо схватил его за воротник, подтянул ближе и посмотрел прямо в глаза. Этот взгляд был страшнее самих ударов — в нём не было злобы, только ледяная ярость. И когда его кулак опустился, стало ясно: никакие слова больше не понадобятся. Ки Хун почувствовал, как у него внутри сжалось всё. Он видел жестокость, но это было чем-то иным: молчаливое наказание, демонстрация силы, которую никто не посмеет оспорить. И в этом молчании, в этих безжалостных движениях Ин Хо было больше власти, чем в любых криках. Кровь, много крови. Ки Хун смотрел и слушал, он ощущал себя причастным ко всему происходящему, будто эти парни падали прямо на него тяжёлым камнем. Ещё недавно он видел в Ин Хо того, кто заботится, кто вытаскивает его из грязи, даже целует в лоб с такой неожиданной нежностью... Но сейчас всё было диаметрально иначе. У Сона внутри всё медленно холодеет. Он хотел что-то сказать, когда «Университетские» оттаскивали своих избитых парней, но горло сжалось, слова застряли. Вместо этого пришёл страх — липкий, чужой. Страх не за то, что его вышвырнут из банды, а за то, что человек, которому он почти поверил, оказался тем, кого надо бояться больше всех. В голове вихрем пронеслось: «Значит, всё это было не заботой? Не теплом? Просто власть и контроль?» Он пытался понять, что страшнее — остаться рядом с Ин Хо или уйти и оказаться его возможной мишенью. И тогда Ки Хун ясно ощутил: он боится собственного лидера. Боится взгляда, боится этой холодной уверенности, боится того, как легко Ин Хо решает судьбы людей — и его в том числе. После града ударов на улице виснет тишина: каждый понимает, что это не конец войны, а только её новая стадия. Заложников отпускают, позволяя присоединиться к своим, и «Химики» быстро покидают чужую базу, оставляя разрушенные комнаты, кровь на полу и множество покалеченных тел и душ.