За слова отвечаю

«Baby, I'm a sociopath Sweet serial killer On the warpath 'Cause I love you just a little too much You can see me drinking Cherry Coke Sweet serial killer I left a love note Said, you know I love the thrill of the rush» Ки Хун крутил мысль о том, чтобы уйти из банды, снова и снова. С одной стороны — это был шанс вырваться, вернуться к нормальной жизни, не подвергать опасности ни себя, ни мать, ни Сан Ву. Он видел, насколько опасным становился каждый новый день в банде, насколько тонкой была грань между «своим» и «мертвым». Но с другой стороны — уйти значило признать поражение, отказаться от силы, от уважения, от того нового «я», которое он только начал строить. И самое страшное — это значило потерять связь с Ин Хо, с тем, кто единственный заметил его и признал. По ночам Ки Хун возвращался мыслями к тому моменту: к тому, как Ин Хо наклонился и мягко коснулся его лба губами. В этом было что-то и от заботы, и от власти, и от странной близости, которой он не ожидал. Он почти слышал снова запах его одеколона — терпкий, строгий, будто сам Ин Хо. И чем больше он вспоминал, тем сильнее понимал: ему понравилось. Понравилось быть рядом, чувствовать себя нужным, даже если это было обрамлено приказом «исчезнуть». Но всякая нежность разбивалась о реальность. Война с «Университетскими» уже витала в воздухе. Кровь снова прольётся, «Химики» не отступят, а только ударят сильнее. Ки Хун представлял драки, кровь, месть, вспоминал, как сам едва не погиб. Он понимал: остаться в банде — значит втянуться в это ещё глубже. Уйти — значит сохранить себя. Но в обоих случаях Ин Хо, война и это странное чувство близости уже не отпускали его. Ки Хуна выписывают из больницы через три дня. Снимают швы, обрабатывают все раны. Мама встречает его возле выхода и целый день они проводят вдвоем. Убираются дома, готовят, пьют чай и разговаривают. Это ощущается приятно, комфортно, как-то по-домашнему. Мама Ки Хуна была мягкой женщиной. Она снова пыталась выспросить сына о том, кто его избил, не притесняют ли его в школе, на что Сон упорно отнекивался. Через неделю Ки Хун вошёл в казино с тем самым решением, которое вызревало в нём все эти дни. Сердце билось так, будто он возвращался домой, хотя разум подсказывал — он идёт в логово. Атмосфера внутри была привычная: шум, сигаретный дым, короткие реплики. Но его взгляд сразу зацепился за закрытую дверь кабинета, за которой, судя по множеству голосов, явно решалось что-то важное. Через несколько минут дверь открылась, и один за другим стали выходить люди — главы мелких группировок, союзники «Химиков». Их лица были серьёзными, кто-то переговаривался вполголоса, кто-то просто молчал. Ки Хун инстинктивно отступил в сторону, давая им пройти, ощущая на себе несколько любопытных взглядов. И только потом показался Ин Хо. В своей фирменной чёрной рубашке, с выступающей из-под штанов повязкой на раненой ноге, он выглядел так же невозмутимо, как всегда. Ведущий задержался в дверях, поднял глаза и сразу заметил Ки Хуна. На его лице не отразилось удивления — будто он ждал именно этого момента. — Иди сюда,- сказал он негромко, но так, что сомнений не оставалось. Внутри Ки Хун почувствовал ту самую волну — смесь страха и облегчения. Он пришёл ради этого: ради него, ради этой силы, которая тянула его обратно. И вот он снова сидит в знакомом кабинете, всё ещё с повязкой на лбу. Он выглядит уставшим, но глаза полны решимости. Ин Хо заходит и закрывает дверь, в его движениях чувствуется привычная уверенность. Некоторое время они молчат, только слышно, как щёлкает зажигалка, когда Ин Хо прикуривает сигарету. — Я думал над твоими словами. Всю неделю думал. И понял — если уйду, буду чувствовать, что я предал... Себя, наших ребят… И тебя.- начинает Ки Хун. — Тебя никто не держит. Но если останешься, выйти будет уже нереально,- Ин Хо занимает свое привычное место в кресле за рабочим столом и затягивается, — Ты видел, как всё устроено. Видел кровь, видел цену нашей компании. — Да. Видел,- Сон горько усмехается, поднимаясь с места от переизбытка эмоций, — Но знаешь что? Я всё равно тянусь обратно. Даже когда валялся в больнице — думал не про мать, не про школу или друзей, а про вас. — Ты ещё слишком молод. У тебя есть шанс выбраться, а я свой шанс потерял давно,- голос Ведущего становится стальным. — Может, я просто не хочу. Может, мне нужен этот адреналин. Может, даже если я уйду, всё равно вернусь,- Ки Хун знает, что хочет быть здесь. И не собирается отступать. — Тогда знай: дальше будет только хуже. «Университетские» уже готовятся к ответу,- Ин Хо выдыхает дым в сторону, на его лице легко читается грусть и разочарование, — Мы не будем щадить никого из них. Если останешься — это будет твоя война. И назад дороги не будет. — Это уже моя война,- тихо отвечает Сон. Он все же садится на диван, который кажется уже каким-то по-настоящему родным. Ведущий тушит сигарету в пепельницу, огибает стол и подходит к парню. На этот раз он сел рядом, ближе, чем прежде, и сказал тихо, но жестко: — Еще не твоя. Но ты должен решить сам. Здесь нет полумер. Либо ты остаёшься и принимаешь всё — драки, кровь, риски. Либо уходишь сейчас, пока ещё можешь. Ки Хун глубоко вздохнул, сжимая свою куртку в пальцах. — А если я уйду… Это будет выглядеть как слабость? — спросил он, сам удивляясь, как дрожит голос. Ин Хо чуть прищурился: — Нет. Это будет выглядеть как своевременное отступление. Никто не уходит без следа. Ты — парень, который спас меня в той драке. Я не забуду об этом, поверь. Ки Хун отвернулся, вспоминая, как его голова билась от боли последние дни и как в ночи всё ещё слышались крики с дискотеки. — А если я захочу вернуться?- спросил он почти шёпотом. Ин Хо усмехнулся уголками губ: — В такие игры не возвращаются. Ты или часть этого мира, или вне его. Между ними повисла пауза. Ки Хун как наяву ощутил снова тот поцелуй в лоб — неожиданно нежный жест от человека, которого все боялись. Ему захотелось спросить, почему Ин Хо сделал это. Но язык не повернулся. Вместо этого он сказал только: — Тяжело думать, что я просто исчезну, когда у вас начнётся война с «Университетом». Ин Хо посмотрел на него пристально, серьёзно: — Я уже сказал. Война — это наша ноша, не твоя. Я дал тебе шанс выжить. Не упусти его. Ки Хун смотрит прямо на Ведущего. Они сидят довольно близко друг к другу, но не касаются. И снова это чувство — кровь приливает к щекам, что-то внутри дрожит. Сон волнуется, глядя в эти бесконечно темные глаза. Ин Хо смотрит так, будто хочет что-то сказать или сделать, но они оба замерли, как статуи. — Ин Хо, я принял это решение. Я упущу тот чертов шанс, что ты дал мне,- Ки Хун произносит это одними губами. Но они сидят на таком расстоянии, что все слышно: чуть сбившееся дыхание, сказанные в порыве чувств слова. — Ну и дурак,- неожиданно выдает Ведущий. На его губах появляется улыбка, но в ней есть что-то отдаленно напоминающее грусть и сожаление. Ин Хо приближается так быстро, что Сон не успевает отреагировать. Все внутри сжимается, когда босс обжигает своим дыханием чужое ухо: — Мне жаль. Я желаю для тебя лучшей жизни. Ки Хун не знает, что с ним происходит. Он буквально ощущает, как розовеют его щеки, как сердце бьётся так, будто застряло где-то в горле. Парень берет обеими руками руку Ин Хо и прижимает к своей груди. Они снова смотрят прямо друг на друга, и Сон произносит чуть подрагивающим голосом: — Ты говорил не принимать решения «сердцем». Но я хочу сделать так. И я готов ошибиться. Ладонь Ведущего теплая, немного жестковатая, в ней сразу чувствуется сила. Ки Хун тут же разжимает руки, отпуская ее, но Ин Хо не дает. Он продолжает держать руку на груди парня, глядя прямо ему в глаза. — Цена ошибки удивит тебя,- спокойно отвечает босс, затем тыкает пальцем прямо ему в солнечное сплетение, — Неприятно удивит. — Может быть... В ошибках и есть весь смысл?- Ки Хун улыбается и чувствует себя настоящим дураком. Но он никогда не чувствовал себя настолько живым, нужным и вовлечённым во что-то, как здесь, в этом прокуренном казино. — Глупость,- Ин Хо улыбается в ответ, но тут же становится более серьезным, — Готов допустить свою первую ошибку? — Прямо сейчас? Лидер «Химиков» кивает. — Да. Мужчина приближается медленно, будто давая Сону возможность отступить в любой момент. Ки Хун закрывает глаза и погружается в темноту. Чужая рука поглаживает его щеку. Их губы соприкасаются мягко, осторожно, боясь испугать друг друга. Ин Хо сразу стремится прорваться глубже, и парень послушно приоткрывает рот, впуская туда чужой язык. Это безумно странно. Несколько секунд их поцелуя кажутся бесконечностью: Ки Хун чувствует вкус Ведущего, его запах врезается в ноздри, заставляя волну мурашек пройти по спине. Они отстраняется друг от друга с тихим чмоком, и ещё пару секунд Сон позволяет себе полюбоваться лицом босса, после чего резко отодвигается, будто увидел что-то очень страшное. — Иди, Ки Хун. Тебе пора.