За слова отвечаю

«Помилуйте, таких сильно красивых нельзя казнить Пускай он убивал, насиловал, всё это россказни Я ведь люблю его всем сердцем, ну и что, что маньяк Мне бы перед ним раздеться и к своей груди прижать» Всю следующую неделю Ки Хун не пересекается с Ин Хо и не получает никаких заданий. Он живёт своей обычной жизнью, но не ощущает спокойствия и радости. На смену этим эмоциям приходит... Скука. Сон жил вроде бы обычной жизнью: дом, работа, редкие встречи с друзьями. Но внутри его грызла пустота. Он ловил себя на том, что скучает по шуму, адреналину, по чувству, когда кровь в жилах бежит быстрее от опасности. Иногда он словно по привычке прокручивал в голове сцены недавней драки — крики, удары, оглушающий звук выстрелов. Это было страшно, но и притягательно: в этих моментах он чувствовал себя живым. Мысли об Ин Хо тоже не отпускали его. Ки Хун вспоминал, как тот держался после ранения, как скрывал боль, не позволяя никому увидеть свою слабость. И теперь, оставшись один, Ки Хун ловил себя на беспокойстве: справляется ли он? Всё ли в порядке? Почему-то именно это тревожило сильнее всего. Ему хотелось вернуться, убедиться, что с Ин Хо всё нормально. Хоть и понимал, что не имеет права ни на заботу, ни на лишние вопросы. Но тоска по этим опасным вечерам, по человеку, чья сила и холодная решимость внушали уважение и страх, сидела в нём глубже, чем он хотел признавать. Ки Хун заметил Сан Ву ещё у выхода из музыкальной школы — тот шёл, прижимая к себе чехол, будто в нём была драгоценность, а не простая скрипка для занятий. Ки Хун уже собрался предложить проводить его, когда дверь позади друга резко распахнулась. На улицу вывалились пятеро крепких парней — их было видно сразу: одинаковые куртки, уверенные шаги, ухмылки. «Университет». Ки Хун узнал их по рассказам Лиса, да и злые взгляды не оставляли сомнений. — Эй, скрипач,- бросил один, перегородив дорогу Сан Ву, — Ты думал, мы забыли про долг? Скрипку сломал — плати. Или лучше отдай свою прямо сейчас. Сан Ву замер, пальцы вцепились в ремень чехла, лицо побледнело. Взгляд падает на стоящего неподалеку Сона. Ки Хун шагнул ближе, почувствовав, как внутри всё напряглось. Он ещё не знал, что скажет, но понимал: если промолчит, друга тут же разорвут. — Ребята, успокойтесь,- парень подходит к Сан Ву и становится рядом, — Мы с «Химиками». Голос Ки Хуна даже не дрожит. Он выглядит уверенно, хотя все его нутро буквально съёжилось от страха и напряжения. Чхо же выглядит в разы хуже. Он прижимает свою скрипку к себе и пробует отступать назад. — Тогда тем более. Вы те ещё сволочи,- неожиданно выдает один из банды. Ки Хун попытался встать между Сан Ву и пятеркой «университетских», подняв руки в примиряющем жесте: — Давайте решим все спокойно. Я уверен, мы можем поговорить, без глупостей. Но в ответ послышался только смешок и грубое: — Ты кто вообще такой, умник? Проваливай. Они начали теснить Сан Ву к стене, вытягивая руки к футляру. Ки Хун встал боком, заслоняя его, но один из парней резко толкнул Чхо плечом. Он потерял равновесие, и в ту же секунду начались удары: сначала в грудь, потом по лицу. Скрипку пытались вырвать прямо из рук скрипача, и когда он сопротивлялся, ему прилетело кулаком в глаз. Ки Хун, ошеломлённый, бросился помогать, хватая одного из нападавших за куртку. Но их было пятеро — удары сыпались со всех сторон. Он слышал только шум крови в ушах, стоны Сан Ву и злой смех этих ребят. Внутри всё кипело — и страх, и злость. Ки Хун понимал, что силы неравны, но уйти, бросить друга он не мог. Вдруг парень, державший Сона, резко опадает на землю. Ки Хун не понимает, в чем дело, к тому же обзор заслоняет кровь, которая стекает откуда-то с головы прямо в глаза. Но удается приметить камень, испачканный в крови и лежащий рядом с нападавшим. — А ну потерялись, уроды! Знакомый голос. Лис. Ки Хун падает на колени, упираясь руками об асфальт. Скрипка Сан Ву лежит рядом, все так же в чехле, и Сон рефлекторно тянет ее к себе, скрывая под своим телом. Лис и ещё двое ребят бодро раскидывают «Университетских», заставляя тех убежать, поджав хвосты. Ки Хун все ещё плохо видит и понимает, что происходит. Он не знает, кто именно его защитил, где сейчас Сан Ву и что будет дальше. Сон теряет сознание медленно: сначала картинка асфальта, испачканного кровью, начинает куда-то плыть. Затем темные пятна перед глазами и тошнота. Потом уже полная темнота. Ки Хун пришёл в себя на мягком диване в зале казино. Голова гудела так, словно внутри неё били молотками. Каждое движение отзывалось болью в теле — синяки, ссадины и тупая ноющая тяжесть в плече. Сквозь пелену он увидел Сэ Бёк, склонившуюся над ним. Она молча протирала его кожу ватой, смоченной антисептиком. От её прикосновений щипало, и Сон скривился, но даже не думал сопротивляться. Рядом стоял Ин Хо. В темноте комнаты его строгий силуэт казался ещё более тяжёлым. Он смотрел на Ки Хуна пристально, не отводя взгляда, и, как только тот приоткрыл глаза шире, заговорил низким и ровным голосом: — Что произошло? Кто на вас напал? Вопрос прозвучал не просто требовательно — за ним чувствовалась тревога и холодный расчет. Ки Хун попытался приподняться, но закружилась голова, и он снова опустился на подушку. Воспоминания о драке с «Университетскими» нахлынули сразу: удары, Сан Ву, скрипка, крики. Ки Хун глубоко вдохнул, собираясь с силами, чтобы ответить. Он понимал — молчать нельзя. — «Университет». Пятеро. Они хотели отобрать у моего друга скрипку... Где Сан Ву? Ин Хо остаётся холоден, но отвечает довольно участливо: — Твой друг в порядке. Скрипка уцелела, его раны мы обработали и отпустили. Пока все плывет перед глазами Ки Хуна, он слышит голос Сестрёнки: — Ин Хо, тут нужно наложить швы. Лучше отправить его в больницу. — Нет,- сразу пытается возразить Сон, но его явно никто не слушает. Ведущий берет несколько секунд на «подумать», после чего кивает: — Лис отвезёт. — Нет,- снова повторяет Ки Хун, — Они спросят, что случилось. Мама узнает... — Не ной,- довольно резко отрезает Ин Хо, — Так будет лучше. Можешь считать это приказом. Ки Хун снова проснулся — на этот раз не в знакомом полумраке казино, а в палате больницы. Белые стены давили на глаза, пахло антисептиком. Голова гудела. Правый висок стягивала повязка — он помнил, как врачи зашивали рассечение, и теперь каждый шов отзывался тупой болью. В палате было почти пусто — ещё три не занятые кровати. У кровати стояла мама. Глаза её были красными, щеки мокрыми от слёз. Она шептала, что он едва не убил её своим безрассудством, спрашивала снова и снова, что произошло. Ки Хун отвёл взгляд в сторону и соврал — сказал, что упал, потерял равновесие. Он видел, что мать не верит, но всё же кивнула, прижимая его руку к своей груди. От этого в груди Ки Хуна защемило сильнее, чем от боли в голове. На следующий день он проснулся от скрипа двери. В палату зашёл Ин Хо — строгий, собранный, будто больничная атмосфера на него никак не действовала. Его тёмные глаза сразу впились в Ки Хуна: — Кто это сделал?- спросил он хрипло, без лишних приветствий. Ки Хун сглотнул, приподнялся на подушке, чувствуя, как ноет плечо и отзывается болью лоб. Он понял, что разговор будет тяжёлым, и приготовился отвечать. — Я уже все сказал тебе. Пятеро из «Университета». Ведущий без спроса присаживается рядом с парнем прямо на его кровать. Сон рефлекторно поджимает ноги, сгибая их в коленях и освобождая пространство. — Мне нужны имена, Ки Хун. — Я не знаю,- немного раздражённо отвечает парень и отводит взгляд. — Уверен? — Да. Виснет тишина, которая прерывается тихим шуршанием пакета: Ин Хо достает еду в контейнерах. Кимчи и мясо с рисом. Сон заинтересованно смотрит на еду, но ничего не говорит. — Поешь. Знаю, что в больнице еда просто отвратительная,- в этот момент на губах Ведущего появляется что-то вроде улыбки. Ки Хун приподнимает брови в удивлении, но охотно принимает еду, палочки и начинает есть прямо там. Еда от голода кажется удивительно вкусной, поэтому парень, не стесняясь, охотно набивает желудок. — Ки Хун. Сон поднимает глаза на Ведущего и теперь замечает в его взгляде тень... Сожаления? — Ты ничего мне не должен. Ки Хун замирает с полным ртом, не понимая, что происходит. — Ты показал себя. Смог защитить и меня, и своего друга. Но то, что начнется сейчас... Тебе это не нужно. «Университетские» совсем потеряли границы. Мы обязаны принять меры. Проглотив пищу, парень отставляет контейнер на тумбочку и не может поверить своим ушам. Ин Хо его отпускает? Вот так просто? Или это проверка? — Что начнется сейчас?- осторожно спрашивает он. — Настоящая война,- отвечает Ведущий. Он разглядывает Ки Хуна, задерживая взгляд на его синяках, ссадинах и свежих швах, — Ты не будешь воевать. Ты можешь быть свободен. Ин Хо хочет подняться с места, но Сон хватает его за руку. Сердце ускоряет ритм. Это прикосновение — довольно обычный жест, но почему-то каждый раз, касаясь босса, парень чувствует смущение. — Я...- он не знает, что сказать. Дело в том, что теперь это и правда его война. Эти люди покалечили его и его друга. И стоит Ки Хуну покинуть группировку, будет только хуже. Чёртовы университетские крысы найдут их и накажут за произошедшее. Им нужна была защита. — Ин Хо, я не хочу уходить. Ведущий остаётся спокойным. Он выдерживает паузу, ничего не отвечает, будто ожидая пояснений. Пальцы Ки Хуна медленно расслабляются, он выпускает чужую руку: — Я буду честен с тобой. Я просто не могу уйти. Эти ребята, они... — Они ничего не сделают тебе,- уверенно заверяет Ин Хо, — Я позабочусь об этом. — А ты?- это крайне странный вопрос, но в моменте именно это и хочется сказать. — Что — я?- логично уточняет Ведущий. — Нет, ничего,- тут же говорит Ки Хун, отводя взгляд в сторону. Они молчат несколько долгих минут, после чего Ин Хо тихо произносит: — Ты не должен страдать. Не ради банды, не ради меня или чего-то ещё. Закончи школу и уезжай из Сеула. Я помогу тебе. Ки Хун не может поверить своим ушам. Он смотрит на босса так, будто тот прямо сейчас, на его глазах, превращался в какого-то страшного монстра. — Нет,- зачем-то возражает Сон. И в этот момент происходит что-то странное. Ин Хо пододвигается ближе, скрипнув пружинами кровати. Его взгляд спокойный, но тяжёлый. Ки Хун только успел приподняться на подушке, как ощутил лёгкое прикосновение губ к своему лбу. В этом поцелуе было всё сразу: и забота, и что-то властное, словно Ин Хо закреплял своё право быть старшим, тем, кто решает. — Ты хорошо показал себя,- произнёс Ведущий негромко, почти шёпотом, отстраняясь и замирая в нескольких сантиметрах от чужого лица, — Мы уважаем тебя. Но если хочешь не утонуть в этом болоте… Тебе нужно исчезнуть. Слова прозвучали одновременно как похвала и приговор. Ки Хун почувствовал, будто его сердце на мгновение застыло: он ждал поддержки, а получил предупреждение, окрашенное в холодную нежность. Ин Хо уходит так же быстро и неожиданно, как зашёл, оставляя после себя гнетущую тишину и пустоту.