За слова отвечаю

«С песней веселей в самый лютый час Персональный ад каждому из нас Что нельзя украсть — можно одолжить Жить и не тужить, будто это в первый раз» Внутри казино стоял гул голосов. Несколько столов в зале освободили от карт и стаканов — на них теперь укладывали раненых. Ки Хуна посадили на край стола, кто-то из парней с сильными руками зафиксировал его плечо. Он сжал зубы, когда сустав резко встал на место. В глазах потемнело, но он выдохнул и кивнул, показывая, что в порядке. Руки дрожали, и он не знал — от боли или от всего того, что только что произошло. В дальнем углу, в свете лампы, работала Сестрёнка. На ней был фартук, который уже успел испачкаться в крови, пыли и чем-то еще. Она уверенно держала инструменты — будто не первый раз спасала кого-то из банды. Рядом на кресле сидел Ин Хо: рубашка распахнута, лицо бледное, но взгляд неизменно спокойный. Темные штаны, пропитанные кровью, пришлось снять, чтобы оголить ногу. Сэ Бёк аккуратно извлекла пулю из его ноги щипцами, короткий металлический звук упал в миску. Ки Хун услышал, как Ин Хо втянул воздух сквозь зубы, но не издал ни звука. Только сильнее сжал пальцами подлокотник кресла. Когда Сестрёнка залила рану антисептиком, запах спирта перебил всё вокруг. — Держись,- сказала она сухо и начала накладывать повязку. Ин Хо молчал, глядя куда-то мимо, но на секунду его взгляд всё же скользнул на Ки Хуна. В этом взгляде не было привычной холодной насмешки — только усталость и что-то похожее на признание того, что они оба прошли через одно и то же. Сон попробовал улыбнуться: он чувствовал какое-то особенное единение между ними сейчас. И он действительно не жалел о том, что произошло. О том, что подставил плечо, что защитил человека, который когда-то оказал ему поддержку. В этот момент грани стирались. Ин Хо был обычным человеком со своими слабостями. Как и Ки Хун. Они были почти наравне. Вскоре постепенно все члены банды начали расходиться: было уже поздно, многие пострадали, так что все беседы было решено оставить на другой день. Сестрёнка и Лис помогли Ин Хо пройти в свой кабинет, после чего поспешно оттуда вышли. И только Нам Гю коротко сообщил Ки Хуну о том, что босс хочет с ним поговорить. Сон зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Кабинет все тот же — кожаный диван, стол с бумагами, свет от настольной лампы. Только воздух тяжёлый, будто впитал в себя запахи крови и спирта. Ин Хо сидел в кресле, в одних трусах и рубашке, нога перевязана, рядом на столике стояла миска с водой и ещё один рулон бинтов. Он выглядел спокойным, почти равнодушным, но в глазах отражалось напряжение. — Садись,- коротко сказал он, кивая на диван. Ки Хун присел, чувствуя, как неприятно ноет плечо. Несколько секунд тянулась тишина, пока он набирался смелости заговорить. — Я не думал, что всё так пойдёт,- тихо начал Сон, — Вышло слишком жёстко. Ин Хо поднял взгляд: — Это и есть реальная жизнь. Если бы не ты — я бы сейчас лежал там же, где они, - он кивнул куда-то в сторону, как будто за стеной всё ещё оставались чужие тела, — Так что не недооценивай себя. Ки Хун вздрогнул от этих слов: — Я просто… Действовал на автомате. — Иногда «автомат» спасает лучше, чем долгие размышления,- Ин Хо чуть прищурился, наблюдая за ним, — Но запомни. Тут важна не только сила. То, что я говорил тебе про сердце. Ты поступил правильно, ты защитил своего лидера. Но в другой раз подумай головой — не стоит так явно подставляться. Ки Хун сжал кулаки и прошептал: — А если я не хочу жить так? Всё время в крови и драках? — Тогда тебе не стоило сюда приходить. Но уже поздно,- Ин Хо усмехнулся, почти безрадостно. Слова повисли в воздухе, как приговор. Ки Хун чувствовал, что спорить бессмысленно, но где-то глубоко внутри его охватила странная смесь: страх и странное уважение к человеку перед ним. Ин Хо откинулся на спинку кресла, явно борясь с усталостью. Но тут же встал и проковылял к дивану. Ки Хун рефлекторно поднялся с места и сделал шаг в сторону. Ведущий разложил диван парой простых движений и осторожно прилёг с краю, словно проверяя каждое движение на прочность. По лицу было видно, что боль всё ещё держит его, но он не просил ни обезболивающих, ни алкоголя — будто намеренно терпел, не давая себе слабину. Ин Хо прикрыл глаза на несколько секунд, давая себе выдохнуть. Ки Хун молча наблюдал, переминаясь с ноги на ногу. Внутри боролись усталость и чувство вины, и ещё — простая забота. Возвращаться домой он не решался: мать наверняка заметит его состояние, да и сил почти не осталось. Сан Ву сможет ещё раз прикрыть его, в этом нет сомнений. — Слушай,- нерешительно произнес Сон, понизив голос, — Можно я тут останусь? В таком виде идти домой не вариант. Ин Хо приоткрыл глаза, задержал на нём взгляд, но ничего не сказал сразу. Потом чуть двинул рукой в сторону дивана: — Оставайся. Тут место есть. Ки Хун на секунду замялся, потом кивнул и сел рядом, чувствуя странное облегчение. Сейчас ему не нужно было прятаться или оправдываться — просто можно было остаться и выдохнуть. — Тебе... Очень больно?- рука парня осторожно касается бедра Ин Хо, но тут же отдергивается в сторону, будто получив удар током. Ведущий внимательно наблюдает за действиями младшего, но остаётся спокойным: — Не думай об этом. — Да как же... Это же пуля. Целый выстрел. Как быстро такое заживает?- Ки Хун устраивается на диване возле Ин Хо и смотрит в потолок. Он никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным, и то, что происходило, вызывало в нем не только страх и напряжение, но и неподдельный интерес. — Не так быстро, как хотелось бы,- голос Ин Хо чуть приглушённый, — Но ничего страшного в этом нет. Поверь мне. Какое-то время они молчат. Ки Хун думает обо всем произошедшем и даже не обращает внимания на то, что дыхание лидера выравнивается — тот потихоньку начинает дремать. Ин Хо и правда заснул первым — почти бесшумно, будто даже в этом умел держать контроль. Его дыхание было ровным, плечи приподняты едва заметно, но Ки Хун, глядя на него, не мог отделаться от ощущения, что рядом с ним всё ещё лежит грозный лидер, человек, к которому прислушиваются десятки других. «Как он может так спокойно лечь спать рядом со мной?- думал Ки Хун, — Я для него всего лишь новичок, чужак. Почему он ничего не боится? Почему позволяет делить с ним этот диван, словно мы на равных?» В голове крутились вопросы: что же было в прошлом Ин Хо, какой опыт сделал его таким? Как он сумел не просто пробиться, а стать тем, кому подчиняются без возражений? За его спокойствием и холодной уверенностью явно скрывалось что-то большее. Ответов на все эти вопросы не было, только тихое любопытство и странное уважение, перемешанное со страхом. Ки Хун смотрел ещё несколько секунд на спину спящего Ин Хо, потом закрыл глаза. Вопросы растворялись в дреме, и вскоре он сам погрузился в сон рядом с тем, кто оставался для него загадкой. Ки Хун проснулся глубокой ночью от едва различимого звука — словно тихий стон, срывающийся с чужих губ. Первые мысли — где он, с кем лежит в одной кровати, что вообще происходит? Постепенно воспоминания нагоняют его, и парень выдыхает: все в порядке, они с Ин Хо в его кабинете. Он приподнялся, вглядываясь в полумрак, и увидел, что Ведущий беспокойно ворочается на диване рядом. Даже в темноте бросалось в глаза его побледневшее лицо, натянутое, словно маска страха. Лоб блестел от испарины. Ки Хун осторожно протянул руку и коснулся чужой кожи на шее — она оказалась горячей, почти обжигающей. Сердце сжалось. Сон замер на секунду, не зная, будить или оставить, но глядя на подрагивающие веки и сжатые кулаки Ин Хо, понял, что тот заперт в кошмаре. Внутри Ки Хуна поднялась странная смесь тревоги и нежности: этот сильный лидер, которого все боялись и уважали, сейчас казался таким уязвимым, почти беззащитным. Ки Хун решился — наклонился ближе к лицу босса и тихо позвал: — Ин Хо… Эй, проснись. Это не сработало. Пришлось осторожно коснуться чужого плеча. Тоже ноль эффекта. Тогда Сон слегка встряхнул того за плечи. Ин Хо дернулся, распахнул глаза — в темноте они сверкнули настороженно, и прежде чем Ки Хун успел отдёрнуться, сильная рука сомкнулась у него на шее. Секунда — и дыхание перехватило, сердце ухнуло вниз. — Это я!- успел прохрипеть Ки Хун, хватая его за запястье. Ин Хо моргнул, будто пробиваясь сквозь остатки кошмара, и постепенно разжал пальцы, а затем и вовсе отпустил. Шумно втянул воздух, сел, провёл ладонью по лицу. — Чёрт… - хрипло выдохнул Ведущий, — Прости. Я… Не понял, где нахожусь. Даже в полутьме Ки Хун заметил, как дрожат его плечи, как лоб блестит от пота. Он протянул руку, осторожно коснулся прохладными пальцами чужой руки — кожа горела. — У тебя температура,- сказал Ки Хун тихо, — Лихорадка, похоже. Ин Хо только откинулся назад снова, принимая положение лёжа. Его дыхание сбивалось, но голос, хоть и хриплый, оставался упрямо спокойным: — Со мной всё в порядке. Но Ки Хун уже понял — этот человек, которого он всегда видел сильным и несокрушимым, сейчас на самом деле в горячке и куда более хрупок, чем хочет казаться. — Скажи, мне позвать... Сестрёнку? Или Лиса? Как тебе помочь? — Ки Хун, заткнись и спи,- довольно резко отвечает Ведущий. Сона эти слова вовсе не оскорбляют. Он поднимается с дивана, сам не веря в собственную решимость, и начинает рыться в шкафчике у стены — том самом, где лежали аптечки и всякая мелочь для парней. Нашёл коробку с лекарствами, потрёпанную, с рваными краями. Там были жаропонижающие таблетки, пара блистеров обезболивающего и пачка старых бинтов. Ки Хун вернулся к дивану и протянул лидеру воду в стакане: — Глотай. Это от температуры. Ин Хо хотел что-то возразить, но взгляд Ки Хуна был упрямо серьёзным — не оставлял места для спора. Пришлось взять таблетку. Ки Хун дождался, пока он проглотит, и только тогда сел рядом. Воды оказалось мало — он снова сбегал к столу с кувшином и вернулся с наполненной кружкой, а потом намочил тряпку, положив её Ин Хо на лоб. Тот поморщился, но не стал сопротивляться. — Ты делаешь вид, что железный,- тихо сказал Ки Хун, устраиваясь рядом, — Но ты тоже человек. Иногда лучше просто дать себе отдохнуть. Ин Хо закрыл глаза, но Ки Хун видел, как его напряжённые пальцы чуть-чуть расслабились. Парень поправил на нём куртку, чтобы тот не замёрз, и ещё раз проверил, что тряпка на лбу не слишком горячая. Сон почувствовал, что заботится об этом странном мужчине по-настоящему — не как о лидере банды, а о человеке, который оказался рядом и который, как и он сам, несёт слишком тяжёлый груз. Ин Хо лежал неподвижно, с закрытыми глазами, будто сон и жар спутали его сознание. Но вдруг его губы дрогнули, и Ки Хун уловил обрывки фразы: — Я видел… Как отца убили. На моих глазах. Слова были глухие, будто вырвались из глубины сна или лихорадки. — Так не должно было быть. Я стоял, не мог двинуться. Все смотрели на меня. Он замолчал, дыхание стало неровным, как будто каждое воспоминание прожигало его изнутри. Ки Хун чувствовал, как у него внутри всё сжалось. Он увидел за холодным обликом лидера — мальчишку, который слишком рано остался один и взвалил на себя чужую ношу. И в этот момент ему стало ясно, почему Ин Хо так яростно держится за власть, за порядок, за страх в глазах других. Но ещё сильнее его поразило то, что этот человек — самый неприступный и сильный — только что обнажил перед ним самую уязвимую часть своей души. Ки Хун кладет руку на руку босса и мягко поглаживает. Он не знает, что тот сейчас чувствует, что происходит в его сознании и понимал ли вообще Ин Хо, кто рядом с ним. Тишина и темнота кабинета немного давили, но в общем плане обстановка была спокойной. Ки Хун видел, как Ведущий, измученный лихорадкой и собственными воспоминаниями, мелко дрожал под кожаной курткой. В груди что-то кольнуло — жалость, сочувствие, странное ощущение нежности. Он осторожно прилег ближе и, поколебавшись, обнял его за плечи, притянув к себе. Ин Хо в темноте дернулся, но потом только глубоко выдохнул, словно это прикосновение дало ему возможность отпустить боль и напряжение. Его дыхание постепенно стало ровнее, тяжелее. Ки Хун чувствовал чужое тепло и слабость, и впервые понял, насколько тяжёлым грузом давит на этого человека прошлое. Он сам не заметил, как стал гладить его по спине, будто успокаивая. — Всё хорошо,- прошептал Сон так тихо, что почти не слышал себя, — Спи. И они заснули так: лидер банды, привыкший быть непоколебимым, и парень, который всё ещё не понимал, зачем ввязался во всё это. Но в тот момент между ними была только тишина и тепло, которого обоим так не хватало.