Кто такой этот ваш Джек?

Паника — это такой прекрасный, такой недооцененный вид искусства. Я стоял в центре этого... стоматологического кошмара, наслаждаясь звуком. Триллионы крошечных крыльев, жужжащих в чистом, незамутненном ужасе. Тысячи мини-фей метались по дворцу, как стая обезумевших воробьев, роняя монетки и (что было особенно забавно) чужие зубы. — Дамы, дамы, спокойнее! — крикнул я им, хотя они меня не слушали. — Организованно! По одной! Без давки! Куда вы так спешите? Руководство на месте! Я всего лишь хотел оставить... отзыв! Зубная Фея-старшая, эта радужная курица, парила в дальнем конце зала, в ужасе прижимая руки ко рту. — Тревога! Тревога! Кромешник! Это Кромешник! Я цокнул языком (хотя языка у меня не было, но звук получился отличный, щелкающий). — Опять! Какая зацикленность! Я не Кромешник! У меня костюм! У него — мешковатый халат! Это же разные дизайнеры! Неужели никто не видит разницы в крое? Какая безвкусица! Но они не ценили нюансов. Они просто паниковали. — Хорошо, — пробормотал я. — Раз уж я здесь, и у меня есть такая... внимательная... аудитория, почему бы не заняться тем, ради чего я сюда пришел? Арт-критикой. Я неторопливо прошелся по перламутровому полу. Феи шарахались от меня, как от чумы. Я подошел к одной из несущих колонн (сделанной из клыков, какой китч) и картинно поскреб ее теневым ногтем. — Хм. Сомнительный выбор материала. Непрактично. И, держу пари, кошмарно в уходе. Столько щелей для зубного налета... Фу. Я нашел то, что искал — большую, гладкую, пустую стену из идеально белых (вероятно, отбеленных) молочных зубов. — Ах, вот. Идеальный холст. — Так, — сказал я сам себе. — Книга жалоб и предложений. Я поднял свою теневую руку. Я не стал вызывать тот грубый, неконтролируемый «тесак» ужаса. Нет. Я же артист. Я позволил силе Кромешника вытечь из моих пальцев тонкой, элегантной струйкой черного, как смоль, кошмарного песка. Он слушался меня. Я начал рисовать. Мини-феи замерли в воздухе, наблюдая, как я, с видом знатока, вывожу на их стерильной белой стене свой шедевр. Это была гигантская, идеально круглая, очень злая и саркастическая тыква. Я добавил ей свой цилиндр. А под ней — большой, жирный палец вниз. — И... штрих мастера, — прошептал я. Я использовал песок, чтобы элегантным, готическим шрифтом вывести подпись: ОТЗЫВ: Атмосфера — 1/10 (слишком ярко, режет глаз). Дизайн — 0/10 (китч, безвкусица, одержимость кальцием). Персонал — игнорирует клиентов. Некомпетентность. Не рекомендую. Ваш покорный слуга, Дж. Фонарь, Арт-Критик. Я отступил на шаг, любуясь своей работой. Черное на белом. Идеально. «Вот. Теперь это искусство. Теперь здесь есть... контраст. Стало гораздо стильнее». — ТРЕВОГА! ОН ОСКВЕРНЯЕТ ДВОРЕЦ! — завизжала Зубная Фея. — Я не оскверняю, я улучшаю! — огрызнулся я. И в этот момент... КРРРРР-БББББУУУУУМ! Гигантский витраж в форме... зуба... (какая предсказуемость) разлетелся на триллионы осколков. Внутрь дворца, сминая зубные башенки и разбрасывая мини-фей, врезались... сани. Огромные, красные, вульгарные сани, запряженные оленями, которые выглядели так, будто их только что вытащили с того света. «Как неаккуратно! — возмутился я. — Вы мне тут весь перламутр поцарапаете! Это же частная собственность! (Ну, была.)» Из саней, кашляя и отряхиваясь, вывалилась самая нелепая компания, которую я когда-либо видел. — А, — сказал я, уперев руки в бока. — Я вижу, прибыли... 'тяжелая артиллерия'? Выглядите... как группа, сбежавшая с детского утренника. Кто из вас главный? — Вот он! — закричала Зубная Фея, подлетая к ним. — Север! Это он! Он использовал магию Кромешника! Они выстроились передо мной. — Постойте, — сказал я, поднимая руку. — Я вижу, тут назревает... конфронтация. Но я в невыгодном положении. Я вас не знаю. А вы, кажется, меня тоже. Это невежливо. Позвольте представиться, раз уж вы вломились на мою (ну, теперь уже мою) вечеринку. Я картинно поклонился, сняв цилиндр. — Я — Джек. Джек-Фонарь. Оригинал. Арт-критик, дух Хэллоуина, и, по совместительству, единственный стильный парень в этой комнате. Я щелкнул пальцами. Из-под моих ног вырвался черный песок и сформировал крошечных, но очень детализированных теневых паучков. Шесть паучков проворно вскарабкались по моим теневым брюкам, по пиджаку и забрались мне на тыквенную голову. И, к полному изумлению Хранителей, они начали танцевать. Они синхронно замахали лапками в ритме того самого "Spooky Dance". Я улыбнулся. — А вы... кто, черт возьми, такие? Первым выступил... маленький золотой гном. Серьезно. Он был весь из золота и блесток, и над его головой плавали значки. — О, первый пошел! — сказал я. — Золотая Лампочка. Ты вообще разговариваешь, или только сияешь? И этот песок... он теплый. Фу. Какая безвкусица. Гном (Песочник) нахмурился и тут же, без предупреждения, щелкнул кнутом из золотого песка. Я даже не пошевелился. Я просто растворился в собственной тени на полу. Кнут Песочника беспомощно хлестнул по перламутру. Я "вытек" из тени позади него. — Слишком медленно, коротышка! Тебе бы на диету из кошмаров, они питательнее. — Аргх! Получи, Тыквенная Башка! В меня полетели... бумеранги? Я обернулся. — О, боже, — выдохнул я. — Гигантский кенгуру? Нет, кролик-переросток? И эти бумеранги? Серьезно? Девятнадцатый век звонил, просил вернуть оружие. И от тебя пахнет... весной? О, нет. Уберите от меня этот запах надежды и травы! У меня аллергия! Кролик (Пасхальный Кролик) был в ярости. Он бросил оба бумеранга. Я лениво поднял руку, и стена черного теневого песка поднялась передо мной. Бумеранги глухо стукнули в нее и упали на пол. — Мило! — похлопал я. — Но мой стиль — 'тень-нуар', а твой — 'австралийская распродажа'. — Хватит болтать! — это был тот, кого я узнал. — А, ты! — мой голос стал холодным. — Плагиатор! Хулиган с палкой! Я смотрю, ты все еще босиком? У тебя же обморожение будет. Или у тебя... ах, да. Ледяные мозги. Я же говорил, что иду портить Рождество! Я человек (овощ?) слова! Джек Фрост, кипя от ярости (и от смущения, что его притащили сюда насильно, а я оказался прав), взлетел в воздух. — Я же говорил, что он здесь! Я же говорил, что он слуга Кромешника! — Я НИЧЕЙ СЛУГА! — взревел я, теряя терпение. — Тогда откуда у тебя ЭТО?! — крикнул Фрост, посылая в меня массивный поток льда. Вот это было уже серьезно. Я перестал паясничать. Я вскинул обе руки и призвал всю силу, что дал мне этот проклятый костюм. Черный песок Кромешника хлынул из меня. КШШШШШШШШШ! Лед Фроста столкнулся с моей тьмой. Пар заполнил зал. Две силы — чистый холод и чистый страх — сошлись в битве. Мои теневые паучки в панике попрыгали с моей головы. — Видишь! — прошипел я, проталкивая свою тьму. — Твой лед против моей... стильной тьмы! У тебя нет шансов, плагиатор! — Он отвлекся! — крикнул Кролик. Я был слишком занят Фростом. Я не заметил, как настоящая угроза обошла меня с фланга. Я оттолкнул Фроста волной тьмы и рассмеялся. — Ну что, кто следующий из этой... — я искал слово, — ...группы поддержки? Я наконец-то повернулся к главному. К Боссу. К тому, из-за кого все началось. К толстяку в красном. — А, вот и ты, — прошипел я. — Корень всех проблем. Виновник геноцида тыкв. Сейчас ты... Я замолчал. — ...стоп. Я ожидал увидеть... ну, Санту. Мягкого. Желеобразного. С животиком, который трясется, как желе. Но передо мной стоял... гигант. Ростом под два с половиной метра. В красном кафтане, да, но руки... руки были обнажены. Массивные, татуированные, покрытые мышцами руки. С двумя саблями за спиной. Моя последняя мысль была: «Я думал, ты будешь... мягким. А ты... ты же просто... гора мышц! Ты же... накачанный...» Я не успел закончить эту мысль. Северянин, с боевым кличем — ЗА РОЖДЕСТВО!, двигался с невообразимой для такого гиганта скоростью. КА-БУМ! Я увидел только мелькнувшую татуировку "Naughty" (Непослушный). Массивный, тяжелый кулак врезался мне прямо в лицо. То есть, в тыкву. ХРУМ! Это был не звук удара. Это был звук арбуза, который уронили с пятого этажа. Мое теневое тело, потерявшее связь с "процессором", отлетело назад, как тряпичная кукла. Я ничего не видел. Я только почувствовал спиной удар. Удар о что-то твердое, острое, как зубья пилы. Я врезался спиной прямо в одну из тех отвратительных колонн из острых молочных зубов. КРРРРРЯК! Моя тыквенная голова, уже треснувшая от кулака Севера, раскололась надвое. Мой внутренний оранжевый уголек — мое ядро, моя душа — ярко вспыхнул на секунду... а потом... замерцал. И погас. Теневое тело обмякло, сползая по колонне. Расколотая, дымящаяся тыква, моя голова, свалилась с плеч и, глухо стукнув, покатилась по перламутровому полу. Она остановилась прямо у ног Севера. В зале повисла абсолютная тишина. Было слышно только, как капает вода с тающего льда Фроста. Джек Фрост медленно опустился на пол, шокировано глядя на обезглавленное теневое тело. — Север... — прошептал он. — Ты... ты его убил? Северянин тяжело дышал, глядя на разбитую тыкву у своих ног. — Я... я не знаю.