Crossfire

Говорят, бывшие снятся не к добру… Хуа Чэн вырвался из сна рывком, словно кое-кто снова вцепился в его тело и держал, не давая шевельнуться. Сердце бешено колотилось, будто на грудь снова рухнула тяжелая и неумолимая нога, сдавливая рёбра, лёгкие горели от нехватки воздуха, руки дрожали, словно чужие пальцы только что сжали их до хруста. Когда-то эти ощущения были повседневностью… Он открыл глаза и ощутил остатки чужой аморальной силы в каждом мускуле — тяжесть, которая давила вниз, от которой хотелось выть. Обрывки кошмара плавали в голове, тянули за собой холод и гнев. Хуа Чэн выдохнул, сжимая простыню, пытаясь ухватиться за реальность, и жадно искал что-то родное рядом. Но вокруг была тишина, солёный воздух и едва слышный шум волн. Они с Се Лянем находились на том самом райском острове, куда стараются попасть все новоиспеченные супруги в свой медовый месяц. Они супруги. Хуа Чэн моргнул, повернул голову и застыл: кровать рядом пуста. — Гэгэ?.. — выдохнул он, и голос дрожал. В голове возникла единственная логичная догадка: «Спортзал. Конечно». Се Лянь исчезал по утрам так регулярно, будто был запрограммирован. Но сегодня Хуа Чэна жгла не просто привычка, а жгучая необходимость, которую не мог игнорировать. Нужно было видеть мужа. Сейчас. Без слов, без объяснений, без права на отказ. Он вскочил, не заботясь о том, что на нём почти ничего нет. Тренажерный зал был окружён панорамными стёклами, и уже оттуда, с дорожки перед входом, подойдя, Хуа Чэн увидел нелицеприятную картину, от которой сердце в нём делает сальто — причём далеко не от восторга. Он нашёл супруга там, где ожидал, почти одного… Если не считать того, кто стоял неприлично близко. Какой-то местный тренер положил пальцы на талию Се Ляня. Жар ревности у Хуа Чэна не вспыхивает — он оседает в нём медленно, как тёплый алкоголь, растекающийся по венам, как лава у извергающегося вулкана. Он умеет ждать, умеет наблюдать. Но чаще всего каждое чужое прикосновение к его супругу ощущается, как вызов. А вызовы Хуа Чэн принимает лучше всех. Лязг металла эхом ударил в стены тренажерного зала. Се Лянь, запыхавшийся, в очередной раз поднял штангу, когда тренер приблизился к нему слишком близко. — В этом упражнении немного неправильная постановка ног, — заметил мужчина, встав за спиной Ляня. — Разрешишь, покажу? — Да, конечно, — выдохнул Се, не подозревая ничего, привычно доверяя. Он чуть опустил штангу и сосредоточился на технике. — Отлично, — произнёс тренер немногим тише и встал сзади. Он провёл по запястью Ляня, задержавшись там дольше, чем требовалось для корректировки хвата. Затем тренер слегка развернул его плечо. Движение было техничным и слишком точным, чтобы считаться случайным. Хуа Чэн отлично знал язык тела мужчин такого типа. Случайностей здесь не было. Тренер не просто поправлял технику, а примерял чужое тело под свои руки. Корректирующее движение бедром… это стало настоящей наглостью. Лёгкое, якобы невинное движение, когда он подал всё ближе, почти прижимаясь к спине супруга, чтобы «показать угол наклона таза». Никакой необходимости в этом не было. Хуа Чэн видел сотни тренировок, сотни мужчин и язык подобных жестов знал так же хорошо, как транзакции на своих подпольных счетах. Се Лянь не отстранился. Конечно нет. В его мире мужчины не скрывают вторых намерений. Он не распознавал подтекст там, где другой давно бы насторожился. А вот Хуа Чэн замечал даже мельчайшие оттенки… Он стоял поодаль, будто просто наблюдал за тренировкой. Но каждая секунда была издевательством. «Ещё один такой жест… И я вскрою этому тренеру горло прямо в этом светлом, стерильном зале. А может… просто выдавлю его карие глазки». Тренер снова провёл рукой по талии Се Ляня. «Пора разбавить эту картину своим присутствием. Мальчик наглеет». Хуа Чэн влетает в зал с пепелящим взглядом. Тренер замечает его первым. — А вот и мой дорогой супруг. Я уже обыскался тебя. Се Лянь улыбнулся, услышав родной голос и мягко опустил гриф. — О! Эм… доброго утра, сэр! — пискнул тренер в ответ, мгновенно убирая руки от Се Ляня. Он покраснел. Нет, покраснел — это слабое слово, его лицо стало похожим на переспевший помидор. — Правда? «Доброго утра»? Удивительно оптимистичное приветствие для человека, который только что нарушал правила контакта с гостями. Тренер замялся, но выдавил улыбку: — Мы просто... корректировали технику. «Феерия идиотизма. Этот назойливый болван еще и пищит как школьница. Ну же, просто уйди. Дверь там. Лес там. Вариантов масса». — В следующий раз, попробуйте выполнять свои обязанности без лишних прикосновений. Хуа Чэн тут же сменил фокус на Се Ляня. Его взгляд, скользнувший по руке супруга, остановился на безымянном пальце… Пустом… «Прекрасно. Просто прекрасно. А кольцо он куда дел? Вручил тренеру в качестве чаевых?» — Забавно, — подметил он почти устало. — Я, кажется, дарил тебе кое-что. Маленькое. Круглое. Символичное. Не припомнишь, куда дел? Се Лянь моргнул, сначала сбитый с толку, но потом понял о чем речь. — Ой… просто снял кольцо, чтобы не поцарапать. Я так делал всегда… — Ах, — кивнул Хуа, — значит, теперь ты заботишься о кольце больше, чем о нервах мужа. Прогресс. Тренер кашлянул, явно почувствовав, что его существование становится статистической ошибкой, и поспешно вышел, оставив за собой только запах дешёвого дезодоранта и неловкость. «Аллилуйя», — Хуа Чэн даже не повернул головы.  — Ты знаешь, — продолжил он тихо, почти шепотом, — если бы я не был в отпуске, этот тренер уже купил бы себе билет. Без возврата. — Хуа! — возмутился Се Лянь. — Он просто показывал технику. — Технику — возможно, — усмехнулся Хуа, склоняясь к самому уху, — но дышал он тебе в шею, а это уже про анатомию. Се Лянь покачал головой, но улыбнулся, скрывая смущение. — Ты катастрофа в чистом виде. — А ты без кольца, — напомнил Хуа Чэн, будто это личное оскорбление вселенского масштаба. И, не меняя тона, подхватил Се Ляня двумя руками, легко закинув в себе на плечо. — Хуа Чэн! — Се Лянь замахал руками. — Поставь меня! Это совсем не смешно! Ты ведёшь себя как… — Как муж, у которого есть вопросы, — лениво завершил тот, направляясь к выходу уверенный походкой и человека, который всегда получает желаемое. — Смешно будет, когда поймёшь, что у тебя новое расписание для тренировок. Запоминай: утром — кардио, днём — ревность, вечером… хм… растяжка. Проходя мимо зеркала, Хуа Чэн бесцеремонно шлёпнул супруга по заднице, будто поставил отметку на собственность. — Это за кольцо. — Ай… — Се Лянь расхохотался, пряча вспыхнувшие уши. — Ладно, я понял свою ошибку! Больше не сниму. — Правильно, — удовлетворённо кивнул Хуа Чэн. — А завтра я иду с тобой. — В зал? — спросил Се Лянь, приподняв бровь. — Везде, — отрезал тот. — Ты правда ревнуешь? — захихикал Се. — Нет, — лениво протянул он. — Просто теперь предпочитаю, чтобы на моего мужа не ставили руки. Даже в спортивных целях. — О боже… — Се Лянь рассмеялся, закрывая лицо ладонями. И действительно, только Богу известно, сколько тянулось наказание Се Ляня за оплошность с кольцом, но обращения к Господу с одной филиппинской виллы раздавались куда чаще, чем в самых людных церквях… Вечером новоиспеченные супруги пошли к бару у пляжа, который был окружён мягким светом ламп, отражающихся в воде. Музыка едва слышно ритмично рассекала воздух. Хуа Чэн подошёл к барной стойке. Влажные волосы вились на плечах, рубашка была расстёгнута на две пуговицы… Этого хватило, чтобы сразу привлечь внимание. Компания девушек сидела неподалёку, обсуждая пляж, жару, коктейли… и внезапно замолчала, увидев его. — Ого… — прошептала одна. — Ты это видишь? — Как не увидеть? — откликнулась вторая. — И где такие вообще водятся? — Это же Филиппины, сюда приезжают отдыхать одни красавчики. Ещё скажи, что он один… Они синхронно повернули головы и увидели Се Ляня, который в этот момент сидел расслабленно, улыбающийся, с коктейлем в руках. Лёгкая накидка спадала с его плеч, волосы слегка завивались от влажности. — У него друг милый, — оценила третья девушка. — Но точно друг. Они же… ну… не выглядят как пара. — Ага, — первая прижала локти к бокам. — Пошли? И они пошли. Се Лянь в шезлонге уже начал приподниматься, чтобы позвать Хуа Чэна… но после секунды, когда увидел приближающихся девушек, только тихо хихикнул и остался наблюдать. Девушки подошли с яркими улыбками, от которых обычно кто-то терял голову, но точно не он. — Привет, красавчик. — Первая сделала полшага ближе. — Не против компании? Хуа Чэн посмотрел мрачно, но не враждебно. — Я жду напитки, — ответил он спокойно. — Этого достаточно. — Ого, какой серьёзный! — засмеялась вторая, облокотившись на стойку рядом. — Мы видели тебя с другом… Он у тебя милый. — Очень милый, — подтвердила третья, глядя на Се Ляня так, будто он был частью эстетики, а не человеком. — Вы вместе отдыхаете? — Всегда. — ответил он. — Вам что-то нужно? — спросил он мягко — Ну… — первая наклонилась так, что её волосы скользнули почти по его плечу. — Может, ты составишь нам компанию сегодня? Тут скучно… но мы не кусаемся. — Уже страшно, что вы это уточнили… Девушки засмеялись. — Мы подумали… — начала третья, — Раз вы оба с кольцами, но жён нет… Вы свободны для лёгкого отдыха, правильно? «Тупоголовые». Хуа Чэн так вежливо улыбнулся, что на секунду им показалось: он заинтересован. Но он не был. — Вы мне кое-кого напоминаете, — рассмеялся он. — Кого? — спросила первая, уже довольная, что привлекла внимание. — Одну женщину, — сказал он почти ласково. — Она когда-то очень интересовалась мной. Так же, как вы. Они оживились. — О-о? — вторая улыбнулась. — И что же было? — Она была помолвлена, — улыбнулся Хуа. — Но это не мешало ей принимать подарки. Браслеты. Кольца. — Он улыбнулся чуть шире. — Она вечно строила из себя святую. Ровно так же, как вы сейчас. Девушки замолчали. — Потом её жених узнал, — Хуа Чэн наклонил голову, будто вспоминая. — И знаете… любопытно. Она не сопротивлялась, пока брала подарки. Но когда пришло время платить за свою жадность, сопротивлялась очень сильно. Первая побледнела. — П-платить? За что? — За то, что ломала чужую жизнь ради развлечения, — он сказал это так тихо, что девочкам пришлось наклониться ближе, чтобы услышать последние слова. — Я видел взгляд женщины, которая хотела украсть у меня кое-кого и очернить его. И… знаете… тогда я был не такой терпеливый, как сейчас. Третья прошептала: — И что… случилось… с ней? «Любопытно. Как быстро пришел к тебе страх». — Она исчезла, — хладнокровно ответил он. — Так же быстро, как и появилась. Полиция искала её тело очень долго. «Но его не нашли, ведь расчлененное тело найти крайне затруднительно…» Одна из девушек нервно хихикнула и накрыла его руку своей, случайно ли? Хуа Чэн отодвинулся, но она не поняла… И снова скользнула пальцами по его предплечью в утешительном жесте. «А вот теперь внимание. Сейчас дойдёт даже до вас». Он перехватил её запястье. Не мягко. Не предупредительно. Жёстко. Настолько, что девушка вздрогнула и осеклась. Хуа Чэн смотрел на них, и под спокойной маской внутри закипало. — Знаете, что самое отвратительное? — спросил он почти шепотом. — Даже не предательство. Он смотрел девушке в глаза не моргая, и с каждым мгновением его хватка становилась ощутимее. Девушка попыталась выдернуть руку, но Хуа Чэн держал так, что у неё перехватило дыхание. — Самое отвратительное, когда мразь искренне верит, что у неё всё пройдёт гладко. И он резко повернул её кисть, не ломая, от чего девушка сдавленно вскрикнула.  — Видите? — тихо сказал он, откинув руку. — Всегда кто-то думает, что может взять чужое. И всегда удивляется, когда получает ответ. Хуа Чэн медленно выпрямился, и в голосе не осталось ни капли тепла: — И то, что вы ещё здесь — моё терпение. Не испытывайте его ещё раз. — Мы… наверное… пойдем… — пробормотала третья. — Отличная мысль, — сказал Хуа Чэн ласково. Девушки испуганно побежали по пляжу, запутавшись в собственных полотенцах. А Хуа Чэн направился к Се Ляню, который уже едва сдерживал смех. — Ты запугал их, — сказал Се Лянь, принимая свой напиток. — Немного художественного преувеличения, — невинно ответил Хуа Чэн и поставил свой коктейль на столик рядом с Се Лянем. — Они меня раздражали. — Сань Ла-ан,— Лянь уткнулся лицом супругу в плечо от смеха.  Хуа Чэн посмотрел на него сбоку: милый взгляд, длинные ресницы, лёгкая улыбка. И где-то под этим теплом скользнула мысль: «Ты бы Юй Сюй простил измены… Конечно же да. Ты бы простил кого угодно». Се Лянь лениво повёл ногой, скинул сандалию, и заинтересованная улыбка появилась снова.  — И всё же… — продолжил он, чуть повернув голову. — Что они хотели? «Тупо трахаться». — Спросили дорогу к бару, — солгал он без малейшего колебания. — Я подсказал. Се Лянь кивнул, совершенно принимая это, как впрочем и всегда всё то, что говорил ему супруг.  Хуа Чэн поднял руку и лениво, бережно убрал прядь волос с его лица, но внутри мысль не покидала его: «Вот почему я не позволяю таким трогать тебя. Они бы измазали тебя своей липкой, дешёвой жадностью. Как Юй Сюй — та гниль, что пыталась держать тебя двумя пальчиками, пока искала покруче. Знал бы ты, как она скулила в последний свой вдох, когда поняла, что я не дам ей снова тебя трогать… простил бы ты меня?…Или опять сказал бы, что «все заслуживают второго шанса?» — Ты сегодня странный, — заметил Се Лянь наклонился ближе и тихо коснулся его плеча — Что-то тебя беспокоит? Хуа Чэн, наслаждаясь касанием, прикрыл  глаза и лениво усмехнулся. — Да. Беспокоит, — проговорил он невинно. — Один муж, который сегодня осмелился выйти на тренировку… весьма налегке. Се Лянь тут же покраснел, закашлялся, вспоминая утреннюю ситуацию и жаркие последствия… — Я… я правда не хотел поцарапать кольцо! — Мм, конечно, — протянул Хуа Чэн, явно не веря на слово, а потом наклонился к его уху. Голос стал мягким, ласковым, но с той едкой, капающей ноткой, от которой Се Ляня всегда бросало в дрожь. — Тогда… — он провёл пальцем по его запястью, где сейчас сверкало кольцо, — теперь придётся платить. — П‑платить? Чем? — Се Лянь поднял настороженный  взгляд.  — У меня есть несколько мыслей, — шепнул он. — Например… как быстро ты забудешь, что такое «стоять на ногах», если я буду достаточно настойчивым? Се Лянь мгновенно вспыхнул и в панике чуть не уронил коктейль на себя. «Обожаю, когда ты так смешно теряешься». — Или… — Хуа Чэн наклонился ещё ближе, так что их носы почти коснулись, — напомню тебе, как ты вчера умолял меня «не останавливаться», даже когда думал, что больше не сможешь выдержать… Се Лянь в ужасе закашлялся, покраснел ещё ярче.  Хуа Чэн нажал пальцем на кольцо супруга — едва ощутимо, но достаточно, чтобы напомнить статус.  — Вот так, — промурчал он. — Вот таким образом и платить. «Сегодня вечером, дорогой супруг, ты будешь снова отдаваться за каждый момент непослушания. И я буду наслаждаться этим». Се Лянь сглотнул, тихо, почти неслышно, будто прочитал его мысли. Хуа Чэн довольно усмехнулся: — Не волнуйся так, гэгэ. Вечером я… объясню подробнее. Теперь «подробности» будут куда интереснее любой тренировки.