Кто такая Мэри?

И я опять под пристальным прицелом Заточенные до предела стрелы Открытым сердцем принимаю я #СергейЛазарев

      Погода за окном, кажется, не менялась уже несколько недель, будто бы кто-то наклеил на окна со стороны улицы безжизненный серый фон, раскрашенный бледными лужами, причём наклеил усердно, в надежде, что тот так и провисит прямо до следующего лета. Хотя в этом вечном унынии, плавно переходящем из серого утра в ночь, которая наступала уж слишком быстро, в наступление нового лета верилось едва ли.       В попытках выманить людей из бесконечных очередей за антидепрессантами популярные маркетплейсы уже стали вывешивать на главные страницы разнообразную атрибутику Нового года, чтобы та обязательно попалась на глаза очередной хозяйке, которая всего-то хотела купить соль. Ёлки, гирлянды, украшения в виде пряников и рождественских оленей, тёплые пижамы с причудливыми принтами — в общем, всё, что душе угодно.       Всё это словно бы кричало: «Купи меня, и будет тебе счастье!» Хотя до нового две тысячи двадцать пятого года было ещё два месяца. В интернете то и дело появлялись забавные видео с задорной музыкой самой знаменитой рождественской песни и словами о том, что этот год всё хуже, чем он был в начале, или философскими фразами о том, что этот год практически подошёл к концу, и нам остаётся только оглянуться и понять, насколько мы изменились, а затем похвалить себя за то, чего смогли достичь. Но смогли ли?       И вправду, год практически подходил к концу, и, вполне возможно, уже очень многие составляли список продуктов для праздничного стола, закупали новогодние украшения в надежде, что в ту самую волшебную полночь они усядутся дома, включат «Иван Васильевич меняет профессию», на песне про вьюгу обязательно сделают громче, чокнутся бокалами, посмотрят в лица тех, кого любят, с кем разделяют этот момент, и всё пройдёт. Все их печали будут словно смыты водой с двенадцатым ударом часов.       Тяжести женщины, которая в очередной раз вышла замуж, безумно любила своего мужчину и больше всего на свете хотела родить ему ребёнка, но забеременеть уже не получалось. Тот факт, что у неё уже были дети от бывшего мужа, а беременность, наступившая в новом браке, сорвалась, только подливал масла в огонь. Ведь ещё несколько лет назад она была женщиной, способной давать жизнь, и ей так хотелось испытать это снова. Взять на руки кого-то, безумно похожего на её нынешнего мужа, с голубыми глазами, необузданным эгоцентричным нравом… Но после неудачной попытки беременность больше не наступала, а потом женщина и вовсе утратила способность к зачатию — ей было за сорок, и природа диктовала свои законы.       Тревоги мужчины, который добился, кажется, всего, чего хотел в жизни, и единственное, чего ему недоставало — это семья, «четыре сыночка и лапочка-дочка», как в любимом детском мультике. Но в системе его координат до сих пор не было не то что хотя бы пары прелестных малюток, а даже не существовало претендентки на звание «той самой», и все способы, которые он испробовал, чтобы это изменить, не помогли. Теперь оставалось надеяться только на чудо, что однажды в толпе мегаполиса он сможет её узнать. Пока что узнавали только его — подбегали, просили автограф, задавали наперебой кучу вопросов.       Печали той, что, грешным делом, уж подумала, что ничего нового с ней уже не случится — всё уже было; почти полвека она в тяжёлых сапогах, в которых, кажется, и не всякий мужичок осилит ногу поднять, топчет землю, давно привыкла к любым выбоинам да ухабам, и, наверное, ничто выбить почву у неё из-под ног уже не может.       Слишком много страдала, но справилась, убедила себя, что она ни в чём не виновата, просто жила, как умела, ибо нет ещё ни одной книги, которая бы давала совершенно точные указания на этот счёт. Жизнь — это вам не стиральная машинка, к ней нет инструкций. Нередко приходилось действовать наугад, а иногда и вовсе блуждать в темноте, но всегда она выбиралась на свет, умея разглядеть даже слабый его проблеск. За тем она, наверное, и стоит перед тяжёлой дверью старого здания на Новой Басманной, что некогда служило особняком, чтобы дать руку тем, кто заплутал, помочь разглядеть этот проблеск света.       Когда большая часть жизни уже была позади, и все раны стали шрамами, затянулись и почти не беспокоили по ночам, судьба приготовила для неё ещё одно испытание — любовь.       Все говорят, что любовь даётся человеку, как высший дар — тогда разве может она испытывать? Разве должна калечить, а не лечить?       Любовь.       При мысли об этом наружу всё норовил выбраться её ведьмовской смех, который так пугал окружающих. При мысли об этом всё, что ей оставалось — это смеяться, как в той пьесе про молочника Тевье:       « — Почему смех, Тевье?       — А что нам ещё остаётся? »       Действительно, а что ещё оставалось, кроме как упасть на землю и начать смеяться — до слёз, до хрипа, до боли в рёбрах и туманной пелены в глазах.       Слишком разные они были. Хватало уже того, что он годился ей в сыновья. Обо всём остальном она не хотела упоминать даже в мыслях, а то и вправду не выдержит — рассмеётся, расхохочется, да так, что небо разверзнется и обрушится то ли дождём, то ли снегом, то ли карой.       Терзания рыжей бестии, той, что с неподдельным интересом рассматривала острые носы своих сапог, лишь бы только не особо смотреть на присутствующих. Во взрослой женщине с уставшим, но всё ещё гордым взглядом, кажется, уже нельзя было узнать ту девочку, что, будучи невинной и застенчивой, приехала в Москву для участия в популярном шоу, не говоря ни единого слова по-русски. Встретила первую любовь и стала всенародной любимицей русской публики, на глазах которой она любила, взрослела, расставалась, ошибалась, плакала, не получив желаемого, но продолжала путь.       Если у неё сейчас спросить, зачем она снова приехала, зачем снова в это ввязалась, она с улыбкой ответит заранее заготовленное:       — Я люблю Москва, своих поклонников...       Однако в глубине души она и сама не знала, зачем ей сталкиваться с тем, кого она когда-то любила и с которым, вопреки мечтам, ничего не вышло; с тем, который оказался счастлив с женщиной, что однажды встала между ней и заветной мечтой.       Мужчина, служивший тем самым яблоком раздора, голубыми глазами всматривался куда-то в грозное серое октябрьское небо и выпускал изо рта сигаретный дым. У него тоже было полно чаяний и печалей, но он даже думать об этом не хотел. Не хотел думать, что будет теперь, когда к почти параноидальному желанию Вики родить ему наследника, хоть он и не настаивал, добавится ревность. Медиум прямо с этой самой секунды считал минуты до фразы:       — Она ещё может родить тебе ребёнка, а я уже не могу.       В том, что это будет сказано, он не сомневался так же, как в ревности — знал, что она прозвучит. Слышал, как Вика плачет, как колотит кулаками ему в грудь. Видел так ясно, словно это уже было, словно это надоедливое воспоминание, от которого он всё никак не мог избавиться. Он, видя, как нагнетается обстановка, заранее не хотел в этом участвовать, но выбора, похоже, уже не было. Оставалось только докуривать сигарету до фильтра.       Люди всегда в глубине души таят надежду на то, что новогодняя ночь исправит всё, что успел за триста шестьдесят четыре ночи «до» натворить её предшественник, заберёт с собой всю их боль, тревоги и разочарования, а взамен подарит чистый лист, и они наконец смогут нарисовать на нём новую яркую жизнь.       И пусть на календаре было тридцать первое октября, а это значило, что до Нового года было ещё время, они как будто бы заранее знали, что бой курантов ничем им не поможет. Тяготы не исчезнут.       Их было девять. Они прятали руки в карманы, стряхивали с одежды редкий снег, курили и волокли за собой свои тяжёлые мысли. Эта девятка заранее знала, что нет в смене дат никакого, к чёрту, волшебства, разве что можно напиться допьяна и пару дней пребывать в иллюзии счастья.       И, возможно, чтобы перестать утопать под грузом прожитых лет, они решили снова сыграть в эту битву, что, словно в издёвку, называется «Битва сильнейших». Кто из тех девятерых, что никак не могут совладать со своими жизнями, сильнейший и в чём? В собственных неудачах? Был ли среди девятерых хоть кто-то искренне счастлив? Пожалуй, если и был, то только один человек… Но шоу должно продолжаться. По ту сторону экрана они — избранные, и пока народ долгими зимними вечерами будет сидеть у телеэкранов, размышляя о том, правда ли это всё или постановка, они и сами смогут отвлечься от того, что так невыносимо гнетёт каждого из них.       И да начнётся шоу.       

***

      Под громкие выкрики редакторов и еле различимые возгласы фанатов, что притаились в кустах, держа над головой свои телефоны, словно оружие массового поражения, они, как послушные куклы, принялись двигаться вверх по лестнице.       Так же послушно, под замечания оператора в полной тишине, в которой слышались только голоса людей за камерой и глухой звук их собственных шагов, они входили в большой, зал что звался Готическим. Они слушали тишину, зрители по ту сторону экрана услышат что-то совсем иное. Что расскажут про каждого из них?       Дерзкий и непредсказуемый официальный победитель первой Битвы сильнейших, который добровольно отказался от приза, признав превосходство соперника. Он пришёл сюда за чистой победой.       Самая титулованная женщина-экстрасенс, амазонка в мире русской эзотерики; в Лиге сильнейших она давно победила многих мужчин и даже сумела завоевать сердце самого легендарного медиума проекта.       Он не выиграл кубок, но получил его. Сам Влад Череватый отдал ему свою «золотую руку».       Острый язык, возмутитель спокойствия, нажил тебе много врагов среди участников первой битвы. Но, несмотря ни на что, на его стороне всегда была его жена — именно ей он отдал свои баллы, уступив место в финале.       Эта эпатажная колдовка мечтала попасть в состав Лиги сильнейших, чтобы схлестнуться в бою с сильнейшей ведьмой Сибири и утереть нос всем главным звёздам битвы. Победительница второго сезона «Экстрасенсы. Реванш».       Ещё до начала битвы фанаты предрекали этой красивой молодой ведьме самый сложный путь среди всех участников. Девятой участнице точно придётся сложнее остальных. Ведь ей придётся бороться против бывшего возлюбленного и его жены, однажды буквально вырвавшей у неё победу в шестнадцатом сезоне Битвы. Но она — единственная в истории проекта трижды серебряная финалистка «Битвы экстрасенсов», победительница первого сезона проекта «Экстрасенсы. Реванш», девятая участница нового сезона Битвы сильнейших Мэрилин Керро. Пришла, чтобы победить.