Моя личная муза

Со Мун Чжо.

Когда Чон У уснул, я аккуратно отстранился от него и уселся за ноутбук, желая вырубить тот насовсем, чтобы не мешал спать. Но я же великий и непобедимый лис, а животные не умеют взаимодействовать с техникой правильно, поэтому с первой же кнопки все пошло не в ту сторону. По итогам волшебным образом я оказался в заметках Чон У. Там была целая куча мешанины: и особенности героев, и напоминалки о том, куда двигать сюжет, и даже какие-то зарисовки. Но жмякнул я (тоже совершенно нечаянно!) по названию «Места, где я хотел бы побывать». Я правда не хотел подсматривать. Честное мунчжоское. Но, оказавшись в списке, я не смог не прочесть. Листая, я видел кучу ослепительных названий мест: и знаменитая Эйфелева Башня во Франции, и озеро Байкал. Создавалось впечатление, что он хотел бы объездить весь свет. Но меня тронуло не это. Тронул последний пункт, кажется, поставленный совсем недавно, но помеченный как приоритетный. Там было написано «сердце Мун Чжо» и еще смайлик поцелуйчика. В моменте я превратился в лужу, закрывая лицо руками и еле сдерживая радостный писк. Глаза заслезились от нежности, а улыбка не думала спадать. Срочно захотелось сфотографировать это на память. Чтобы осталось со мной навсегда. Чон У, если ты так хотел посетить мое сердце, то можешь считать, что твоя мечта исполнена. Ты уже внутри. Засел глубже некуда. Смотря на это чудо, я все-таки не выдерживаю и достаю телефон. Фотографирую экран. Закрываю все заметки, выключаю со второй попытки компьютер, относя его на рабочий стол и укладывая. Потом возвращаюсь обратно и ложусь с телефоном рядом, начиная фотографировать парня с разных ракурсов. Без вспышки и без звука, чтобы не проснулся. Конечно, темновато… но его лицо я увижу даже в дыре крота. Потому что оно само по себе как будто подсвечивается и зовет к себе. Сделав свое шкодное дело, я поставил одну из фотографий себе на обои и, оставив в покое телефон, улегся рядом, обнимая шатена. После такого прекрасного завершения дня меня уже не волновали никакие проблемы. Только обнимашки с любимым и сон. Может, поэтому я так быстро вырубился, бесцеремонно сплетая свое тело с его и прижимаясь так крепко, как будто без него меня станет меньше. Ночью ничего не снилось. Мне было так спокойно вместе с ним, словно я выпил снотворное и антидепрессанты. Следующим днем был выходной, поэтому никаких будильников и напряжения. Проспал я до двенадцати часов дня, пока Чон У не выдержал и не разбудил меня. Но даже проснувшись чуть ли не пинком под зад, я все равно чувствовал себя очень счастливым человеком. Улыбался во все тридцать два зуба, пока лапуля ворчал что-то про соню. Обнял его, повалив на себя, вместо ответов и, несмотря на фырк ежа, получил ответное тепло. Кажется, между нами стабильно растет любовь. Не для книги, не по-дружески, а просто так. И я очень надеюсь, что мне не кажется. Потому что вряд ли после всего я выдержу узнать, что я все себе придумал. Однако от всех мыслей меня отвлекает очередная возмущенная фраза лапули: — Ты вставать и помогать мне с текстом собираешься вообще, или дрыхнуть пришел? — Помогать с текстом? Снова поцелуйчики? — самодовольно улыбаясь и облизывая губки в предвкушении, мурлыкнул я, на что получил мягкий и недовольный подзатыльник, а потом отстранение. — Никаких «поцелуйчиков»! Размечтался. Или тебе актером понравилось быть? Ну, разобью тебе сердце, потому что сегодня нужна твоя помощь в редактировании и подборе синонимов к словам, чтобы повторов не было. Но для начала, ради Бога, почисть зубы и искупайся. Ты так жутко потеешь во сне… и под нос задницей дышишь. Пришлось проветривать, когда проснулся. — Кто из нас еще тут задницей дышит. Я засыпал позже тебя, точно слышал, как ты пару раз расслабился, — парировал я, вставая с постели. — Так, я сейчас обижусь! Когда люди спят, у них все расслабляется, так что… — Так что и мне можно. Не ворчи. Я готов дышать любым воздухом, если в нем есть твои старания. — Фу. Точно извращенец. Засмеявшись, я ушел в ванную комнату чистить зубы и купаться, потому что как ни крути, но выглядеть перед любимым хочется идеально. Сделав все свои дела, я пошел к нему в гостиную. Парень уже давно был не в пижаме, а в футболке цвета сгущенки, на которой был нарисован пушистый кот с удовлетворенным от жизни лицом. Также на нем были легкие шорты, подходящие по оттенку к футболке. В общем, милее некуда, но Барсика я непроизвольно, разумеется, вспомнил… — И что, даже не покормишь меня, строгий работодатель? Я зубки почистил и искупался, весь чистый, как ласка. — Слушай, Ласка, ты уже кем только не побывал. Разберись уже, ты Сосо Павлиашвили, Луна-Муна, Лис или Ласка. А то какое-то расчетверение личности получается. Потом найдем еще Кея какого-нибудь. — Главное, чтобы именно Кея, без изменений в буквах. — Ой, в этом плане ты и Кей, и г… — Так, а есть мы все-таки будем? — Не хочешь обсуждать свою ориентацию, да? — Нет, я просто хочу кушать. И помогать тебе, разумеется. Но насчет Кея, думаю, что и ты г… — Так, ладно, еда, значит, еда… Хитро сузив глазки и усмехнувшись, я ответил: — Так-то лучше. Рамен есть еще? — Есть. Пойдем на кухню. И мы пошли на кухню. Пообедав и на протяжении всего этого времени болтая о чем-то неважном и вместе с тем самым лучшим, о чем мы могли говорить, мы вернулись к рабочему столу. Со свежими и накормленными острой лапшой мозгами работать все равно уже легче (и нет, у меня все еще нет гастрита. Острое вкусно, ничего не знаю. Ну и еще есть что-то с любимым по традиции, пожалуй, даже полезнее самой безопасной пищи). — Итак, рассказывай, к каким словам подбирать синонимы, где редактировать. — Да сейчас файл откроем и в процессе разберемся. Я тебя для этого и ждал, чтобы вместе почитать. Ты же ярый фанат моих черновиков. Ну и еще ты сам согласился на авантюру помогать с редактированием бесплатно, так что теперь не отвертишься. — О, какая честь. Я теперь твоя бета? Или как там это называется? — заинтересованно подвигаясь ближе, ответил я. — Нет, блин, альфа. Давай без омегаверса. Просто редактор. — А ты не хочешь быть омежкой? Жалко, а я хотел предложить. — Еще один такой выкидон, и я тебя сам нагну, альфач. Вообще, если подумать, я универсал, поэтому ты с выводами поосторожнее. — Прям универсал? Ух ты… а я не знал, — хмыкнул я, обняв его за талию и чмокнув в шею без грамма стыда, — ты просто спокойный и внутри себя сверху бываешь, да? — Да, а ты просто наглая лиса, которая виснет от шока, когда ее в кабине колеса обозрения целуют. — Так это твой персонаж такой, а не я… мы же их изображали. — Но целовал-то ты. Не убегай от ответственности за данный мне опыт. Если персонаж лиса в шоке, то и ты лиса в шоке. — Ладно, не спорю. Один:один. С несдерживаемыми улыбками мы открыли файл и начали читать. А вот тут начался самый чудесный на свете цирк. — Какой синоним подобрать к слову «баклажан»? Здесь должно быть жесткое и долгое троеточие загрузки, но я вкинул то, что пришло в голову первым: — Палка в синяках. — Палка в синяках? Ты бы еще сказал «Избитый жизнью штурвал», — засмеялся он тут же, кладя руку на макушку своей головы и закрывая глаза в попытке успокоиться. — Ну а что еще? Овощ… — Овощ - это ты после работы. — Тогда щово - это овощ наоборот. Тоже пойдет. — Можно что-то менее нестандартное? — Ты же писатель, должен писать уникально. Что тебе, блин, не нравится? — Ладно, так и напишем… он положил в сковородку порезанную на куски палку в синяках. — Расчлененка какая-то получается. — А я говорил, что ты извращенец еще тот. Двигаемся по тексту дальше. — Ладно, а какие синонимы можешь подобрать к слову «кровь»? — То, что ты высасываешь из меня сегодня. — Сам ты высасываешь. По сосанию мастер. — Я еще не сосал никому ничего. — Неужто мамино молоко никогда не пил? — Это были мои темные времена, не напоминай. Мы провели за компьютером практически весь день, составляя максимально абсурдные синонимы и чувствуя себя как никогда счастливыми. Потом даже посмотрели еще пару серий дорамы. Но все должно когда-то закончиться. Вот и я уже стою на выходе из его квартиры. Обнимаю больше минуты. Уже бы отстраниться, но не хочу. Можно сделать этот момент бесконечным? Я был бы только рад. Но, к сожалению, нельзя. Завтра работа, нужно собирать себя по кусочкам, избавляться от лени и снова возвращаться в образ трудяги. — Ну пока, универсальный лапуля, — наконец выдаю я, отстраняясь и хитро улыбаясь. — Пока, палка в синяках, — парировал он, усмехаясь. — Эй, я же не баклажан! — Кто сказал? Для меня баклажан. Я тебя так и запишу. Будешь Сосо Муна Чжоклажан. — А ты тогда будешь Юнежка Чонпуля Универсал. — Фу, извращенец. — Это что, стало еще одним моим прозвищем? — А ты против? — Вообще-то, я не извращенец, а просто очень креа… Я говорил бы еще лет сто, но он, продолжая любезно улыбаться, мягко толкнул меня на выход. — Да-да, креативный извращенец. Хорошо. А теперь иди, а то итак уже поздно. Ложись сразу же, как вернешься. — Тц. Ты строгий дед! — Да, я строгий дед. И я тебя отшлепаю, если слушаться не будешь. — В актива перевоплощаешься? — Я сейчас дверь перед тобой закрою, иди уже, пока пинок под зад не дал. — Жестокий… Ну дай еще себя обнять, и тогда уйду. Закатив глаза псевдораздраженно, он обнял меня снова. И, когда мы отстранились теперь уже второй раз, я чмокнул его в макушку. — Вот теперь я ухожу со спокойной душой. Сладкой ночи заранее. — И тебе, — чуть смущенно после чмока ответил он, а я, чувствуя этот невообразимо чудесный прилив радости, зашагал на выход. Но, оказавшись дома и закрыв глаза, уйдя в сон, я увидел картину, совсем не порадовавшую меня. Не светлую, не нежную и не спокойную, как рядом с Чон У. Регистр чувств сменился на противоположную сторону. Так резко, что я даже не смог свыкнуться с этим ощущением сразу. Когда прошлое снова обрушается на тебя бесконечным цунами, хоть и во сне. Когда бывшая приходит в сон с глазами, из которых сочится тьма, с окровавленным ножом в руке. Когда она смотрит на тебя и меняет свой облик. На Чон У. На лапулю. На самого любимого на свете человека. Когда улыбается злобно, когда начинает смеяться. Приближаться. А ты не можешь сдвинуться с места, словно застыл. — Неважно, какое у меня лицо. Неважно, какую маску я надену. Все равно ты останешься один. Любовь - иллюзия, в которой застрял только ты. В этом мире не осталось никого, кто всегда будет честен с тобой. И мир будет тебе бесконечно врать, пока ты не станешь таким же вруном, — приближаясь все сильнее и неизбежнее, словно яд выбрасывала она свои слова, а я хотел противостоять, но будто потерял дар речи. — Я не ушла. Я всегда рядом с тобой. Это не конец. А потом - нож. Прямо под кожу. В вены рук. Безбожно и со смехом она начала кромсать и полосовать их. Расчленив пальцы, пошла по запястью. — Я заберу у тебя все. Я заберу тебя! Я начал исчезать. Куски моего тела уходили под какую-то темную материю, словно в черную дыру. А я даже не кричал. В горле застряло все: и боль, и злость, и обида. А потом - будильник. Работа с помятым состоянием. Попытка все переварить и спихнуть только на то, что это сон. Наступление отпуска. И в первый же день новый крах мечт о простом счастье. — Алло. — Здравствуйте. Вы Со Мун Чжо? Госпожа Ом Бок Сун является вашей тëтей, верно? — Да, допустим, — настороженно спросил я, сглатывая, — а что случилось? — У нее инфаркт. Она в больнице. Некий Ки Хëк вызвал скорую и попросил позвонить Вам, чтобы предупредить о случившемся. Мое сердце упало куда-то в пятки, а, может, даже ниже. — В какой она больнице? Куда ехать? — В больнице номер сто пятьдесят три. Не спешите, к ней все равно сейчас еще нельзя. Но не беспокойтесь, мы боремся за ее жизнь, как мож… Не став дослушивать, я бросил трубку, наспех написал Чон У о том, что по личным причинам сегодня и, вероятно, завтра мы не сможем провести времени вместе, а затем понесся по адресу. К тете Бок Сун. Я думал, что проблемы кончились, а на самом деле они только начались.