Моя личная муза

Юн Чон У.

После бурно проведенного дня с Мун Чжо я отсыпался и накапливал силы несколько дней, а затем перерабатывал полученные впечатления в книгу. Все это время мы стабильно по вечерам ужинали раменом и разговаривали о том, как прошел наш день. После того поцелуя что-то в нашей динамике поменялось абсолютно. Словно примешалась новая палитра впечатлений по отношению друг к другу. Если раньше мы больше склонялись к платонической привязанности, а шутки эротического формата и неоднозначные действия серьезно не воспринимались, то сейчас между нами как будто электроволны проигрывались. Даже прикосновение рукой к руке вызывало необычные мысли в голове как минимум в смысле того, куда бы эта рука могла спуститься. Но если меня на малепусенькую каплю подобные моменты смущали, то этот хитроумный индюк вообще никак не реагировал. Сидел как столб, будто не думает о том же. Даже порой невинно улыбался. Наравне с таким поведением свое начинает казаться противоестественным. Задаешься вопросом «Может, он реально не думает о том, что приходит в голову мне?». Однако по глазам, что периодически темнели сильнее обычного, по кадыку, чувствительно реагирующему и часто дергающемуся, я делал выводы, что он тоже чувствует. Возможно, даже больше меня. Но по какой-то причине делает вид, словно все как всегда. Поэтому дальше положенного отношения не развиваются, но я думаю, что пока и не стоит. Хочу привыкнуть к новым эмоциям, потому что, в конце концов, я не великий и опытный альфа, у меня вообще впервые такое. Первая любовь, первые поцелуи, первые желания… а вот он, мне кажется, еще тот профессионал. Чуть не лишил меня воздуха в той кабинке. Как вспоминаю, взрываюсь, честно! Мне тогда хотелось отдаться. Я не шучу! Еще бы несколько секунд поцелуя, и мои руки точно бы полезли не туда. Я держался на грани до того, чтобы сделать что-то слишком неправильное среди детских аттракционов. А потом он начал так легко шутить про кражу ваты, что захотелось орать «Да у тебя что, совсем сердца нет, козел?» Но все же есть в этом что-то невыносимо милое. Такое, что даже когда хочется ударить его в пах или кастрировать, потому что он кажется бесчувственным уродом, ты все равно улыбаешься, подыгрываешь и внутренне еще сильнее плавишься от счастья. Правая рука никогда не заменит этого чувства, когда внутри растекается что-то горячее и настоящее, а ты знаешь, что это не плод фантазии, а реальность, созданная вами двоими. Потом вы сделаете вид, что ничего не было. Пошутите, замнете, замолчите. В следующие дни как великие девственники будете только немного касаться кончиками пальцев друг друга. Не скажете вслух, но прошепчете глазами все, что так хотите. И пойдете дальше. Он снова на работу, ты - к своей книге, прикусывая губу и вспоминая все тот же фрагмент. Но в один момент жизнь напоминает о том, что все меняется. Так и произошло, когда практически уже ближе к его выходному Мун Чжо написал, что не сможет прийти сегодня вечером. И я решил, что пора отвлечься и вернуться к обыденности, где яркость не только в одном человеке, но и в других, не менее близких. Кажется, пора договориться о встрече с сестрой. Она просила написать, когда я буду свободен. Похоже, этот момент настал. Потому я взял смартфон в руки и написал ей: «Привет. Свободное время появилось, могу встретиться с тобой сегодня. Ты сможешь? Если да, то где и во сколько?» Брат, 16:20 На удивление, сообщение оказывается прочитанным практически сразу. Что, уведомления на меня поставила? Казалось бы, небольшое действие, но это правда похоже на прогресс, потому что раньше из-за занятости работой она отвечала только в обеденный перерыв. «Привет. Да, я уже практически свободна сегодня, осталось доработать приблизительно час. Сегодня ухожу раньше обычного, потому что работы не так много. Встреч не намечено. Если тебе будет удобно, можем увидеться в кафе «Сладкий рай» ровно в шесть вечера. Там делают классные тортики» Джи Ын, 16:22 «Да, я там уже бывал. Тортики и правда вкусные. Тогда договорились. Постараюсь не опоздать. Удачи на работе» Брат, 16:23 «До встречи :)» Джи Ын, 16:25 Даже смайлик поставила, вау! Это точно моя сестра вообще? Куда спряталась эта серьезная злая пубертатная язва? В любом случае, не возвращайте. Мне эта сестра больше нравится. Честно говоря, она правда хороший человек. Когда не злится, не обижается, не критикует, не посылает. Когда она - это просто Мин Джи Ын. Спокойная, порой даже веселая. Когда жизнь не гадит ей на голову, эта девушка хороша и как сестра, и как богиня. Но в последний раз я видел ее в приятном расположении духа только несколько лет назад и, получается, прямо сейчас. Возможно, это выгорание? В какой-то момент ее достала жизнь, проблемы, работа, поэтому и ярких фрагментов убавилось. Но тогда почему сейчас она так добра? Потому что скоро выходные или… случилось что-то еще? Честно говоря, не хочу анализировать это. Когда задумываюсь глубже, начинаю переживать. Но думаю, что это все равно неспроста. Надо будет спросить, как у нее дела. На всякий пожарный… Однако сейчас я решаюсь поужинать, потому что сладости все равно не главное блюдо. Поев, купаюсь. Затем собираюсь, чтобы быть полностью идеально подготовленным к встрече. Когда на часах уже 17:20, я выхожу на вечернюю улицу, направляясь к тому самому кафе. В мыслях пусто, как будто все тревоги и радости куда-то делись. Остается лишь загадочная пустота, словно предчувствие, что мне необходимо сейчас быть не заполненным ничем, чтобы суметь вынести наплыв будущего. В 17:45, ровно за пятнадцать минут до встречи, я сажусь за столик. Смешно, но я, похоже, забрал у Мун Чжо привычку приходить на пятнадцать минут раньше. Однако это лучше, чем опаздывать. «Я в кафе. Жду тебя» Брат, 17:46 «Хорошо! Я уже почти дошла. Скоро буду» Джи Ын, 17:50 Несколько минут я сижу и молчаливо любуюсь образами из окна, но вдруг всю идиллию прерывает официант со знакомым лицом. Опять этот «Барсик», как его называл Со? — Здравствуйте! Что-нибудь будете заказывать, господин? Вы снова очень красивый! Я поворачиваюсь к нему, смотря сверху вниз. Видимо, раздражение по отношению к назойливому парню у меня тоже от моего лиса передалось. Но я сдержанно улыбаюсь. — Спасибо за гостеприимство, но я жду свою сестру. Когда она подойдет, мы закажем все вместе. — А… хорошо! Не стесняйтесь обращаться. Если что, я всегда наготове. — Угу. Спасибо. Когда тот отходит, я наконец выдыхаю с облегчением и закатываю глаза. Мой внутренний Мун Чжо в ярости. Уберите Барсика подальше, пока тот его не съел на ужин.

***

Секунды летят быстро. Вскоре на горизонте появляется сестра. И, к моему удивлению, ее лицо вовсе не выглядит счастливым и веселым, как я предполагал. Оно умиротворенное, но не приносящее покоя. Меланхолично-усталое, я бы сказал. Как будто что-то случилось, но она не злая. Увидев меня, она не без усилия натянула улыбку и села напротив. — Привет, — так просто и тепло сказала она, будто мне показалось, что с ней что-то не так. Мы не обнимались, не смеялись, не касались. Только пересеклись взглядами. Но если ее уголки губ были приподняты до максимума и говорили, что та полна радости, то в глазах плескалась тьма тоски, которую Джи Ын стремилась скрыть. — Привет, — оторопевше и не зная, что делать, что говорить, ответил я, бегая по ней глазами. Но она не стала вываливать свою душу. Не стала ругаться или обижаться, говорить, что проблема во мне. Только сказала: — Ты очень красиво выглядишь! Тебе идет. Только одевайся теплее в следующий раз, скоро похолодает. Не хочу, чтобы ты простудился. Береги себя. И я не знал, радоваться мне ее заботе или переживать за измененное поведение. Люди не становятся такими загадочными без причины. Что-то явно произошло. Но я никак не мог набраться смелости, чтобы спросить. — Спасибо… ты тоже очень хорошо выглядишь. Это платье тебе особенно идет… — на моем упоминании о платье она прикусила губу, хмурясь и отводя взгляд, как будто я сейчас ударил по чему-то больному, — будем что-нибудь заказывать? Или просто посидим? У тебя что-то случилось? Я не хочу устраивать допрос, но я переживаю. Ты же знаешь, что, какими бы у нас ни были отношения, ты всегда можешь рассказать мне о своих проблемах, так? Я выслушаю и постараюсь дать совет. Я понимаю, что, возможно, после той ссоры ты доверяешь мне меньше, потому что мы наговорили друг другу многое… но я не хочу делать тебе больно по-настоящему. Оно получается как-то под импульсом, без желания. На деле я всегда хотел как лучше… если тебе плохо из-за меня, то про… — Перестань, — резко перебивает она меня каким-то сломленным голосом, будто заплачет через секунду. — Не извиняйся. Ты - не проблема. И не из-за тебя мне плохо. Наше доверие не стало меньше, а в той ситуации мы виноваты оба. Ты итак извиняешься по каждой мелочи. А я… я просто слишком ослепла в последнее время и не видела, что по-настоящему стоит ценить. Правильно жизнь наказала меня. Так и должно быть… это должно было когда-нибудь произойти. Поэтому… теперь ты меня прости. Я извиняюсь впервые за последние несколько лет, хотя должна была делать это чаще тебя. И я… я не могу сказать сейчас всего, мне тяжело это дается. Здесь люди, а я сопли развожу. Давай поедим здесь, а потом пойдем куда-то в другое место, где народа будет меньше. Если ты, конечно, не будешь против… — Конечно, я не буду против! Даже не спрашивай меня. Я вижу, что тебе плохо, я обя… — Ты не обязан. Нет, ты не обязан слушать меня. Не навешивай на себя долги. Я бы ушла отсюда еще после первой пары слов. Но ты остался. Поэтому давай договоримся: ты сможешь уйти, если не захочешь меня слушать. Я знаю, что наши отношения и правда в основном разрушались именно из-за моих решений. Пора тебя тоже впустить в совет нашего общения. Поговорить нормально. Как в детстве. Может, это и поможет. Но сейчас в моей голове такая каша, что, пожалуйста, давай просто поедим, ладно? — Хорошо… давай. Ее речь казалась ломаной, будто мысли перескакивали с одной на другую. Глаза остекленели, словно из них уже готовы были политься слезы. И я не понимал, в чем причина: в таком высоком чувстве вины или в том, что случилось что-то еще? Или все вместе? Как я могу успокоить ее? Что делать? Собственные мысли спутались, а внутренняя пустота откликнулась появившимся отростком тоски внутри. Официант подошел к нам снова, опять что-то навязчиво говорил, но я ответил ему лишь одно: — Мне то же самое, что и моей сестре, пожалуйста. Плачу́ я. И плáчу тоже… почти. Едим в тишине, ничего не говоря друг другу. Тяжелый комок в горле не позволяет по-настоящему насладиться сладостью тортика, но дает временную отсрочку в диалоге, чтобы собраться с мыслями. Невольно вспоминаю дораму «Что случилось с секретарëм Ким?», где один шикарный мужчина тоже задавался вопросом, почему его чудесная и неповторимая секретарша вдруг решилась уволиться. Порой этих женщин и правда не понять. Почему? Зачем? Что делать? Как успокоить? Хоть бери энциклопедию экстрасенсов и угадывай. Был бы здесь Мун Чжо, хоть посоветовался бы… эх. От желания поскорее узнать, что же случилось, меня разрывает. Я уже доел тортик и вовсю ëрзаю на мягком сидении. Сестра же наоборот ест медленно, как будто стремится разжевать каждую свою в будущем сказанную мысль и вообще ту ситуацию, что с ней произошла. Сейчас ее отчаяние сменяется страшной сосредоточенностью на внутреннем аде. А я наблюдаю за этим и чувствую себя тупым, потому что можно же как-то догадаться, что произошло, по глазам человека? Уверен, есть такие люди, которые угадают. Но мой айкью еще до такого уровня не дорос, поэтому и грустно. Но в конечном итоге кусочек торта доедается. Мы покидаем светлое и людное кафе, удаляясь в темный парк, накрытый листвой осенних деревьев, мхом и ароматом безысходности. Ее бархатное фиолетовое платье на фоне теперь выглядит еще более мрачным. Однако дальше становится еще тяжелее. Она делает неуверенные шаги вперед, смотрит вдаль, словно мечтает увидеть там что-то или кого-то, но не находит. И начинает говорить. Резко, уверенно и холодно, будто пытается отгородиться от произошедшего и возненавидеть свои чувства, а еще человека, что их вызвал, но получается сложно. — Он бросил меня. Бросил спустя столько лет… нет, мы не встречались. Мы спали, целовались, обнимались. Я любила его, выбирала, бросала все для него. А он принимал это. Молчал, наслаждался, кайфовал. Он никогда не обещал никакой взаимности, но давал целовать себя, что для меня уже значило, что я имею право, что никто не отнимет у нас это счастье. Я ставила его в приоритет. Он был важнее работы, дороже семьи, ценнее меня самой. Я жила им. Тонула в нем до бесконечности. Покупала кучу одежды, тратила половину зарплаты на шмотки, чтобы нравиться ему. А сегодня утром он ворвался ко мне на работу. Охранники не успели его остановить, насколько разъяренным он был. Хах… зол на меня. Зол, что тратил время на меня. Зол, что не любил, но был со мной. Ворвался и при всех наорал. Выставил меня перед коллегами какой-то неадекватной и грязной. Сказал, что это из-за меня он сейчас так страдает. Сказал, чтобы я не смела больше быть рядом с ним, приходить к нему, любить его. Потому что он давно уже отказал мне, и хватит надеяться. Сказал, что чем больше людей с ним было, в том числе и я, тем более одиноким он себя чувствовал. А на деле ему всегда была нужна только одна девушка. Девушка, которую он потерял из-за всех, с кем был кроме нее. Сказал, что больше никогда не позволит мне прикасаться к нему. Что я ему противна. А я просто молчала. Ни слова не смогла выдавить в ответ. Потому что я отдала ему всю себя. Больше, чем один год или два. Намного больше. Я ему свою душу продала, девственность, любовь. Продала свою доброту и нежность, преданность. Бросила другого, кто любил меня больше всех на свете, и обменяла на этого урода. А он просто пришел и сказал, что из-за меня он теперь один. Из-за меня все проблемы. Из-за меня ему больно. И он никогда не любил меня. А я не знаю, куда мне теперь деть свои чувства. Потому что он просил не любить его больше, а я не могу. Потому что невозможно по щелчку пальцев возненавидеть того, кого ты любил так долго. Любил несмотря ни на что. Принимал. Ценил. Мне казалось, что наши отношения неидеальны, но он все равно любит меня. Просто молчит, не дарит подарков, не целует в щеку. Но по сути в этом театре все роли играла только я. Придумала себе, что я что-то значу. Сама поверила в то, чего не существует. А он растоптал меня и пошел дальше. Потому что это я во всем виновата. И в его ветренности, и в своей одержимости, потому что и правда нужно было любить другого. Себя, тебя и того, кто любил меня. Хоть я и не любила того парня по-настоящему, но это было бы лучше, чем все время гоняться за тем, кто этого не стоил… а я была дурой. Дурой, которая не ценила, что есть. Знаешь, жила, думая о великом будущем. Ситуация, когда ты мечтаешь о золотом дворце, а в реальности перед тобой только корыто. Не ценишь корыто, вечно недоволен тем, что у тебя уже есть. А потом у тебя отнимают даже в мечтах этот золотой дворец. И ты понимаешь, что все, что на самом деле следовало ценить - это твое корыто. Потому что оно может быть неидеальным, может тебя не устраивать, но оно уже есть и никуда не уйдет. Не бросит тебя. Оно - то, от чего тебе стоит отталкиваться на самом деле. А я этого не понимала так много лет, словно и правда сошла с ума. Не была с теми, кто любил меня по-настоящему… — ее голос звучал разочарованно и вместе с тем разбито. Слез не было. Будто она проглотила их внутрь себя. Но я знал, что внутри нее сейчас сидит маленькая девочка и громко плачет, пока она, в своем взрослом обличии, пытается показать пренебрежение и неприязнь ко всей ситуации. — Не берегла родных мне людей. Гналась за чем-то недостижимым, пока рядом был ты. Мой брат, неидеальный, но тот, кто никогда бы не сказал мне, что во всем моя вина. Даже в детстве ты всегда защищал меня. Если я разбивала вазу, ты говорил родителям, что это сделал ты. Они ругались на тебя, а ты держался и принимал удар на себя. Всегда… защищал меня. Да, были моменты, когда ты мог задеть меня или обидеть. Они есть и сейчас. Но ты никогда не оставлял на моем сердце шрамы. Такие глубокие, которые, по ощущениям, не заживут никогда. Ты не обманывал меня. Не приближал сильнее, чем мог бы принять. Всегда был честным. Ценил наши встречи даже сильнее, чем я. Придумывал креативные подарки, пока я гналась за качеством или престижем. На деле, может быть, корыто моего настоящего оказалось намного полезнее и драгоценнее золотых нитей мечт, пошитых на моей шее и сдавливающих мою нынешнюю жизнь. Потому что ты всегда был честным. А тот, о ком я мечтала, оказался лишь идеализированной фантазией. Идолом, которого не существует в настоящем. В реальности у меня осталось только… сожаление о зря прожитых годах. И чувство вины за предательство, за обман и за рану, что я нанесла человеку, что меня любил. И не одному. В том числе тебе. Я была незрелой и глупой. Ослепленной нездоровыми чувствами, бабочками в животе. Но зато теперь я точно могу ответить, что нет отношений лучших или худших… есть только настоящие и гнилые. Поэтому если твои нынешние отношения истинные, то я рада за тебя. Но, пожалуйста, береги себя. И прости меня, если сможешь. А после она остановилась и просто взглянула на меня, не решаясь ни обнять, ни взять за руку. В эту секунду я абсолютно четко почувствовал, как сильно она винит себя и чувствует недостойной прощения. Хочет плакать, но не плачет. Хочет обнять, но стоит и смотрит. Как голодный ребенок, видящий контейнер мороженого, но не крадущий. Она выглядела сейчас до одури одинокой. Поэтому мое сердце не выдержало, и я сам обнял ее. — Не говори так! Я никогда не обижался на тебя по-настоящему. И ты не ранила меня до глубоких шрамов тоже. Да, были у нас недопонимания, но я тебя не ненавижу и не брошу. Ты всё так же мне близкий человек, я ценю тебя. Все люди ошибаются. Это нормально, если ты совершила оплошность. Даже если она размером в сотню лет. И в тысячу. И в миллион. Потому что это нормально - любить и думать, что это взаимно, а потом узнать, что это только твоя фантазия. Но это не значит, что ты виновата в его боли и в том, что он не был рядом с тем, кого любил по-настоящему. Он сам выбрал быть с тобой и позволять верить в отношения. Он сам не оттолкнул. Поэтому даже не смей винить себя. Я не знаю, что там насчет того парня, который любил тебя. Может, тебе бы просто стоило честно с ним поговорить. Но ты в любом случае молодец, что ушла от него. Потому что если ты не любишь, то никогда не сможешь сделать счастливым того, кто тебя боготворит. Только еще больше сломаешь, как этот парень, что ворвался на работу унизить тебя за твою же любовь. Тут не было правильного варианта. Были только чувства. Поэтому… это будет трудно, но тебе стоит принять произошедшее как опыт. Со временем станет легче. Боль пройдет, ненависть к себе и другим, чувство вины - тоже. А я просто буду рядом с тобой. Потому что я люблю тебя. Любой. Плохой, хорошей, злой, доброй, грязной, чистой. Да плевать, какой. Ты от этого не прекращаешь быть моей сестрой. Я сжал ее в своих объятиях как можно крепче. И только после моих слов она заплакала. Несдержанно, с всхлипами, цепляясь за мои плечи руками и сдавливая те от желания самой удержаться и не упасть из-за прилива эмоций. Словно я оборвал в ней что-то. Переломил. — Почему ты такой хороший? — взревев с новой силой и пролив по ощущениям мне на плечо уже ведро слез, спросила сестра жалобно. А я не знал, что ответить, только растерянно поглаживая ее спину. — Не знаю… но думаю, что любой человек, который любит, так поступит, как я. А если кто-то с тобой так не поступил, значит, он и не стоил тебя. Никогда не возвращайся туда, где тебя не захотят понять и принять. Ищи тех, кто тоже обнимет тебя. Потому что только так ты больше не будешь удивляться любви и поймешь, что именно так и правильно. Затем между нами повисла тишина. Но я больше не чувствовал той тяжести непонимания или переживания. Я знал, что делать. Просто гладил ее спину и был рядом. Потому что даже если у нас были ссоры, мы все еще семья. Даже если она ошиблась, она все еще моя сестра. Потому что искренность лечит сердце, а любовь дарит нам возможность вложить в это сердце что-то определенно новое по качеству. Одно без другого не может родиться. Есть только дуэт из людей и их отношения друг к другу. Потому что даже через сто лет мы будем все теми же. Отличаться будет только мир отношений. Те, кого мы ненавидели раньше, станут любимыми. Те, кого не понимали, станут понятыми. Те, кто так и не сумел быть искренним, останутся в прошлом. Потому что перемены между нами неизбежны, но самое главное - чтобы мы оставались собой. Все теми же чистыми листами, как младенцы, которые верят в свет и не боятся ошибаться. От этого мы не становимся глупее, а только превращаемся в лучшую версию себя.

***

Когда она перестала плакать и отстранилась сама, то улыбнулась. Но теперь по-настоящему. И тогда я посмел с облегчением выдохнуть. Ей легче. Это хорошо. — Спасибо, — все, что выдала Джи Ын. Но мне и не нужно было больше. Ведь главное уже сказано и сделано. Искренность уже вплелась белыми нитями в мое сердце. Пытаясь вылечить ее душу, я нечаянно начал исцелять и свою. Те небольшие шрамики начали заживать с удвоенной силой, ведь романтическая любовь дополнилась семейной. Я чувствую опору под ногами. Я жив. Я люблю. И меня тоже любят. Может, еще не все потеряно в этой вселенной?