Моя личная муза

Со Мун Чжо.

Погрузившись в сон, я впервые за всю жизнь почувствовал себя так невесомо, будто в космосе. Я лежал на летней траве поля вместе с Чон У, а вокруг нас только бескрайнее небо со звездами и полной луной. Мы держались за руки и улыбались. Создавалось впечатление, словно это не космос проник в нас, а мы стали бесконечностью среди этой красоты. В ушах из звуков только шелест листвы. В руках его рука. Уютная и живая. Родная. Я повернулся к нему и уставился влюбленным взором глаз. Шатен ответно посмотрел, хлопая ресницами и удивленно приподнимая брови. — Чего смотришь? У меня что-то не так с лицом? — пытаясь понять, зачем мне так прямо наблюдать за ним, спросил лапуля. — Просто любуюсь тобой. Где еще, как не здесь и не сейчас? — ответил полушепотом я, придвигаясь ближе. — Под этими звездами. Пока мы одни, пока ничто не может нам помешать. Я хочу запомнить твое лицо навсегда. Затем я приподнял его руку к своему лицу и, почти не касаясь, но со всей нежностью и бережностью, оставил поцелуй на его запястье. — Я зацеловал бы тебя всего, но буду делать это постепенно. Тогда, когда ты разрешишь. И где ты позволишь. — Ну хоть во сне ты такой романтик, — умиленно мурлыкнул парень, резко прижимая меня к себе и утаскивая в объятья. — А не во сне разве не романтик? Вообще-то… — Вообще-то ты сравнивал мое голое тело с красотой заката, — напомнило мне сознание от лица парня, а я только посмеялся на это. — Ладно, ты победил… я не романтик. Но я тебя люблю. — И я тебя. Поэтому спи спокойно, Луна-Муна. Мы вместе. Прямо на этом поле. Так будет всегда, я тебе обещаю. А после этого свет теплого луча солнца протиснулся в комнату из приоткрытой шторы. Я проснулся, чувствуя себя отдохнувшим вдвойне. На постели уже был один, но накрытый пледом почти до самой головы. Лапуля как и всегда заботливее мамочки. В такое утро тебе не просто надо встать, а хочется. Хочется жить, любить и душиться одеколоном. Улыбаться, шутить и целоваться. Делать что угодно и знать, что это правильно. Потому я практически без всяких страданий встал с постели. Взял телефон, позвонил напарнику и предупредил, что беру отгул. Тот чуть не обматерил меня нежными словами десятиэтажного эквивалента, ибо, может, предупредил бы о таком вообще вечером уже? Но это справедливое замечание ни на каплю не испортило моего настроя. Пожелав ему хорошего дня, я отправился на поиски Чон У. В гостиной его не было, ванная тоже не занята. Значит, кухня. Я не ошибся в своих мыслях. Парень и правда оказался на кухне. Еще полусонный, в белой футболке и шортах, он делал рамен с кимчи на двоих. Нашу любимую базовую еду. Только попробуйте сказать, что мы питаемся однообразно. Это слишком шикарное блюдо, чтобы изменять ему с другими. К тому же, это уже практически символ наших взаимоотношений. Это не просто еда. Это любовь. Не удержавшись от внутреннего порыва, я подошел и обнял лапулю сзади, улыбаясь как довольный лис. Он сначала вздрогнул от неожиданности, затем чуть напрягся, как будто настолько переполнился теплом и смущением, что сложно было не визгнуть. Потом прикусил губу, сдерживая довольный смешок, и почти шепотом хрипловато выдал: — Доброе утро, Луна-Муна. — Удивительно, что Луна-Муна проснулась от присутствия солнца. Обычно она ночной житель. С тобой недалеко и жаворонком стать. — Это жалоба или счастье? — хмыкнул тот, повернувшись ко мне вполоборота и смотря в упор. Сердце пропустило недвусмысленный удар, а глаза непроизвольно опустились к губам, как в тот раз у рабочего стола. Однако я сдержал порыв и только чмокнул его в щеку. — И то, и другое. Кстати, на работе я уже отпросился. Выспался. Так что можешь спрашивать всю уйму вопросов, которые хочешь. — Сначала зубы почисти, а то от тебя воняет вчерашним днем, — поцеловав меня в щеку ответно, вдруг сгрубиянил шатен. — А вот это было обидно, — цыкнул я, и уже через секунду начал его щекотать. — А-а-а, не надо-о-о, переста-а-ань! Прости! Я больше так не буду, только отпусти! — Не отпущу, моли о пощаде, — мне не хватало только приделать рожки демона. — Молю! Ну Мун Чжо-о-о! — Хорошо-хорошо, отпускаю, — мурлыкнул я, наконец отстраняясь, но не обещая, что вытворяю такое в последний раз. — Я пока почищу зубы, а ты завтрак раскладывай. Я голодный не только по мучениям щекотками, но и по рамену. — Какой наглый! Уже приказы делает, ишь. Иди с глаз моих зубы чистить, — фыркнул он, но уже спустя пару секунд заулыбался вновь, а я, хихикнув, ушел в ванную чистить зубы. В этом доме давно уже была дополнительная зубная щетка. На случаи подобных ночевок со мной. Если бы сюда зашел посторонний человек, то, наверное, подумал бы, что здесь живет парочка людей. В целом, недалеко от правды. Остается только в чувствах признаться и съехаться. Но это пока только в мечтах, конечно. Хочу пожульничать, крадя у него поцелуи еще до того, как мы официально станем парой. И мне никто не запретит это делать! Почистив зубы хорошенько (я же стоматолог все-таки, должен быть профи в этом), я вернулся на кухню. Там меня уже ждал шикарный завтрак. Помимо рамена еще стояло две тарелки, и в каждой из них по кусочку торта. — В прошлый раз не получилось попробовать его, я убежал к сестре. Поэтому сегодня утром сходил туда и договорился взять с собой. Мне положили в контейнеры специальные. Поэтому «Критическое совершенство» снова с вами, господин сова. — А ты господин ёж. Надеюсь, сегодня в том месте твой заказ принял не прошлый бесячий официант, а кто-нибудь другой? — А что такое? Думаешь, от его рук торт не такой вкусный? — Нет, думаю, что он маньяк, который хотел тебя утащить себе в подвал. — Или просто обижаешься, что тебя не сразу заметил, — хмыкнул шатен, смотря на меня беззлобно. — Но в любом случае сегодня там не он работал. Мой заказ приняла какая-то красивая невысокая девушка. Очень любезная. Так что все хорошо, можешь не беспокоиться, никакой официант меня в свой подвал не украл. — И не украдет. Я его сам украду и накажу, если попробует такое вытворить, — с абсолютно умным видом ответил я, а затем не сдержался и все же засмеялся, и Чон У вместе со мной. А потом затихли. Начали есть, порой ловя себя на взгляде, направленном на другого. И так хорошо… безопасно, тепло, нежно, по-настоящему. В такое утро уже не переживаешь, что можешь что-то потерять. Ты чувствуешь себя полноценным. Таким, каким ты и должен быть. Однако любая молчаливая идиллия должна когда-нибудь прерваться, поэтому я решил спросить то, что волновало меня уже достаточно времени: — Так все-таки почему ты убежал тогда? Это было срочно? Что тебе сказала сестра? Ты раньше никогда не просил дать тебе время побыть одному. Случилось что-то серьезное? Я могу помочь? От наплыва вопросов Юн даже на пару секунд вздернул бровью, потому что я обычно не устраиваю допросов с пристрастием, но затем все же ответил: — На пробежку захотелось, запретишь, что ли? Затем снова поднял уголки губ, даря очередную дозу света. Но тут же посерьезничал, вздохнув. — Ладно… расскажу. По сути, я ведь никогда не углублялся с тобой в наши отношения с сестрой. Значит, сегодня пора. В общем… ты же знаешь, что я порой бываю рассеянным, могу забывать даже что-то важное, но не со зла, а потому что так получается. Я храню в своей голове слишком много мыслей, поэтому, порой глубоко сфокусировавшись на одном, забываю о другом, не менее ценном. И на фоне этого произошла ситуация, что я забыл о нашей с ней встрече. Она прождала меня два часа, а я проспал. Мы поссорились, а в тот день она позвала меня разбираться с этой ситуацией, потому что я на нее наехал и обвинил во всех грехах мира. И, в общем, мы столько всего наговорили друг другу, это все было так напряжно, что я под конец дня реально остался с кашей в голове. Мне казалось, что я справлюсь и разберусь сам, просто мне нужно побыть в одиночестве, но потом решил, что это не выход, и пришел к тебе. И знаешь… я даже ничего у тебя не спросил из того, что меня беспокоило, но нашел все ответы на свои вопросы. Поэтому я считаю, что сделал правильный выбор. Мне жаль только, что я заставил тебя переживать, ведь в итоге все закончилось хорошо. Мы помирились с сестрой. И я разобрался в себе на данный момент. Такие вот дела… Я внимательно его слушал, не перебивая. А душа все больше успокаивалась. Конечно, мне было безумно жаль, что тем вечером я не находился рядом и не смог помочь разобраться с кашей в голове Чон У сразу, но я был счастлив потому, что он выбрал меня, несмотря ни на что. Не просто пришел по импульсу, потому что подсел на меня, как на наркотик. Пришел, потому что захотел этого сознательно. И это помогло. А что для меня может быть лучше подобного? Разве что поцелуй в губы с лапулей. После рассказанного шатен выглядел напряженным и даже помрачневшим, словно прокручивал ту сцену вечера с сестрой. Потому я незамедлительно положил свою руку на его, возвращая в момент настоящего. — Я понимаю тебя. Спасибо, что рассказал. Надеюсь, что вы с сестрой обязательно найдете общий язык и сможете принять недостатки друг друга. Если в следующий раз захочешь, чтобы мы пошли к ней вместе, и я поддержал тебя, только скажи, и мы все сделаем. Я в любом случае рядом. Помни, что ты всегда можешь прийти ко мне и спросить о чем угодно, что тебя будет волновать. А я постараюсь поддержать тебя. Хоть я и не спец в словах, но обнять и купить рамен точно смогу. А дальше нам уже никаких других слов не нужно было. Только все такие же светлые улыбки и продолжение завтрака, а ещё внезапное предложение от Чон У: — Как ты смотришь на то, чтобы съездить сегодня в парк аттракционов и отыграть там поцелуй персонажей из моей книги? По плану у них просто скоро свидание. А ты как раз свободен сегодня. — Положительно смотрю, — даже не задумываясь кивнул я. Потому что иначе и быть не может. Персонажами из книги или реальными людьми мы целовались бы в голове Чон У - неважно как. Главное, что это все равно были мы. Это наша история, наша любовь и наш парк аттракционов. Сегодня. Всегда. — Отлично. Тогда быстрее доедаем и собираемся. Можешь переодеться в мою одежду, если хочешь, а то твоя помялась, ты же в ней уснул. — Я только “за”. Лучший повод посмотреть на голый торс любимого - переодеваться с ним совместно. И мне такой шанс от жизни дан. Принимаю.

***

Оказавшись в спальне, я снимаю с себя рубашку, оголяя торс первым, и только потом открываю шкаф, задумчиво осматривая содержимое и поворачиваясь на парня, что уставился на меня глазами, готовыми выпасть из орбит. — Что разрешишь одолжить из своей одежды? — усмехнувшись и сощурившись на него, спросил я, абсолютно уверенно стоя и ожидая ответа. Тот бегал по мне глазами с минуту. Когда дар речи вернулся, он неуверенно, но таки сказал: — Бери, что хочешь. Тебе все можно. — Да? А если я голым пойду, тоже можно? — Можно, только простудишься и еще станешь самой популярной звездой Сеула. — Мне все нравится. Значит, так и пойду. — Я пошутил! Одевайся давай, я тебе банки потом ставить не буду и уколы делать - тоже, — заворчал он в ответ, все еще не отводя взгляда от моих шедевральных сосков. — Неужели не хочешь увидеть мою очаровательную пятую точку? — Если захочу, то посмотрю, пока ты спишь, сфоткаю и выложу в инстаграм, написав «Шикарная попка Мун Чжо». — Угрожаешь? А если я тебя опережу? — Тогда я тебе по заднице ремнем надаю. — Ты очень строгий… — Все, одевайся, придурок! — в очередной раз закатил он глаза и отвернулся от меня, уже сам снимая с себя одежду. Я улыбаюсь и смотрю на его спину. Такая уязвимая, красивая, с парой родинок и данная мне. Сложно отвести взгляд, когда видишь что-то, что никто другой не видел. Это как получить нюдсы. Только намного лучше, потому что вживую. И не пытайтесь утверждать, что спина - вообще не интимное место и нечего пялиться. Хочу и смотрю. И не только смотреть хочу, но это секрет. Облизнув губы и с огромной неохотой повернувшись к шкафу, я выбираю себе какой-то простейший свитер и штаны, приступая к одеванию. Стоит признаться, что размер одежды Чон У чуть меньше моего, но это не портит ощущений. Потому что это его вещи. И я тоже его. Свечусь тут, как факел в пещере. А еще уже представляю, как мы будем целоваться снова и уплываю на самое дно Марианской впадины.

***

Всего спустя несколько мгновений мы выходим из комнаты уже одетыми. Сегодня я украл у него одежду и духи. А он украл меня у работы. Равноценный обмен. Обувшись, мы покидаем квартиру, беря друг друга за руки вновь, как вчера. Идем до остановки молча. А, когда садимся в маршрутку, как в старые добрые времена делим наушники на двоих и слушаем любимую мелодию. Я прикрываю глаза, расслабляясь всем телом. Задумываюсь резко, что, быть может, смысл любви между людьми не так в количестве ярких моментов или степени их тепла, а в этой стабильности разделения жизни друг с другом. И не в смысле, что проблем не будет, а в смысле, что и с проблемами, и без них вы все равно остаетесь вместе. Нечаянно засыпаю, погруженный в излишне заумные размышления. Просыпаюсь от того, что Чон У очень нежно выдает мне на ухо: — Мун Чжо, ты почему не одетым в маршрутке едешь? Реально звездой Сеула стать решил? Резко подпрыгиваю, осматривая себя испуганно. — В смысле я голый? Я не… Потом понимаю, что одет. Поджимаю губы на секунду, затем хмурюсь и цыкаю. — Я тебя когда-нибудь пущу на мясо за такие шутки! — Я тебя тоже люблю. Пойдем, наша остановка, — смеясь, он схватил меня за запястье и потащил на выход из автобуса.

***

А дальше парк аттракционов. Прекрасный мир для детей и для влюбленных. Карусель лошадок, колесо обозрения, лебеди-лодки на воде, веселые и быстрые крокодилы на высоте. Сладкая вата, смеющиеся люди. Семьи. Отцы, которые катаются вместе с детьми. Мамы, которые смеются и радуются не меньше своих милых и энергичных лилипутов. Попадая сюда, люди как будто действительно становятся живыми. Настоящими. Смешными, но искренними. Милыми. Это лучшее место для свиданий и для памяти об одном важном факте: быть счастливым можно не только в детстве. Достаточно просто быть с теми, кто любит тебя таким, какой ты есть, и хочет чувствовать эту необъятную вселенную вместе с тобой. А у нас с Чон У уже это есть, а значит, пора веселиться по полной! И целоваться, разумеется. — Куда пойдем в первую очередь? — внутренний ликующий ребенок во мне уже восхищенно смотрит на все вокруг, и глаза разбегаются. — Для разминки можно на крокодилов. А потом уже купим ваты и пойдем на колесо обозрения целоваться. Ну, в смысле, для книги. А потом… потом куда захочешь, туда уже и пойдем. На лебедях тоже очень классно, я помню, как в детстве катался с папой. Мне всегда так хотелось коснуться этой воды пальцами. Она необыкновенно красивая. А летом, когда жарко, особенно хочется почувствовать ее прохладу. Люблю это место. Здесь много моих воспоминаний. — Это очень круто! А вот я, кстати, никогда еще не катался на лебедях. Тогда, может, после колеса обозрения и туда заглянем? — Конечно! Я буду только рад. Денег нам хватит, так что главное - впечатления. Может, даже добавлю в книгу не только моменты с колесом обозрения, но и в других местах. Ну что, тогда пошли исполнять пункты плана? — Ëж и лис в пути к приключениям, — посмеялся я, а затем и правда как малое дитятко побежал скорее к крокодилам. И все равно мне на людей. Ну да, нет у нас детей, а сами выглядим как взрослые дылды, но вы сами кайфуете со своими дошкольниками, так что идите в попень! Когда парень догоняет меня, мы оплачиваем сие чудо и усаживаемся в крокодила. Сначала все кружится в спокойном ритме, а затем начинает ускоряться все сильнее, больше, выше. Мы сидим рядом друг с другом и летим к небу тоже вместе. Не удержавшись, выкрикиваю «Юху» и чувствую себя сейчас особенно хорошо. Свободно. Сейчас не нужно думать о сложном, чувствовать что-то сверх своих сил. Мы просто орем во все горло и ловим кайф. Потом покупаем сладкую вату. Идем на колесо обозрения… Сердце напоминает о себе ускорением свободного падения в бездну чувств. Я готов уже и для книги, и просто быть его. Остается всего несколько секунд до очаровательно прекрасного момента в жизни. Мы платим за колесо, садимся вместе в одну кабинку. И полетели. Он держит палочку с ватой на двоих в руках. Я стою напротив него и смотрю не на чудесные облака, подобные крему от торта, что приближаются к нам, а на него. На того, кто не может собраться с мыслями и бесконечно берет по кусочку сладости, засовывая ее в рот и избегая моих глаз. — Ну что, придумал сценарий? — спрашиваю я, нарушая смущенную тишину между нами. Парень сглатывает и качает головой. — Нет… так развеселился от крокодилов, что не придумал сценария. Но у нас нет особого времени что-то продумывать сейчас, поэтому предлагаю действовать, как получается. Неотредактированность, шероховатость и естественность сделают текст еще более живым. Ведь я прав? — Прав… тогда целуемся? — произнес я так буднично, как будто мы каждый день это делаем. — Да, — коротко, почти шепотом, все еще не смотря на меня, но ответил Чон У. А дальше сделал то, чего я сам не ожидал: подошел ко мне, передал палочку с ватой и резко поцеловал, одну руку кладя на шею, вторую - на щеку. Так резко, уверенно и мокро, как будто каждая секунда этого момента была дорога подобно жемчужине, выловленной для украшений. В первый момент я только привыкал к его доминированию. Сердце бухало в ушах, как сумасшедшее, а тело парализовалось и даже показалось, словно палочка ваты сейчас выпадет из рук. Но уже спустя мгновение я прижал его к кабинке, забирая величие и активность себе. Я не пробовал вату, но тот сахарный вкус от его языка и стон, выданный непроизвольно, стали самыми волшебными и недетски прекрасными в таком невинном месте. Мы постепенно начали опускаться обратно, но не отстранялись. Опять нагрелись до невыносимо больших температур. Не удержавшись, я сжал его талию в своей руке и сам простонал. Внизу живота возгорелось пламя, но именно в эту секунду колесо обозрения остановилось, и наше путешествие на этом месте развлечений закончилось, потому я нехотя отстранился, облизывая губы и стремясь вернуть себе самообладание, что удавалось с трудом. Я все еще держу палку с ватой и наконец беру немного себе, пытаясь зажевать и переварить произошедшее. Молюсь, лишь бы не встал член, потому что кататься со стояком на лебедях слишком не по-детски. Никак не могу прийти в себя. Когда Чон У снова берет меня за руку своими потными руками, меня словно пробивает током. Я выдыхаю резко, поворачиваясь и смотрю на него. Он же только хлопает ресничками, как будто не понимает, что со мной происходит. И правда как дите… но прекрасное. — Что? Смотришь так, как будто Чонгука увидел, — улыбается вдруг он, хотя собственные розовые щеки еще не остыли от пережитого. — Я, вообще-то, вату у тебя украл. Бороться будешь? — Она на двоих, это наш общий ребенок. Так что разделение ваты теперь на твоей совести. — Ты ешь детей? Какой ужас! — Ой, да ну тебя! Ты сейчас, между прочим, сам нашего ребенка ешь. — Мне можно. А затем - бац, ракета-бомба-петарда, и из-за угла какого-то фикуса выползает Ки Хëк с девушкой. И мое настроение резко скользит по наклонной, когда я замечаю, как наши взгляды соприкасаются. Приятный вечер, построенный на поцелуях и сладкой вате, приобретает ноты горечи. Но я не хочу портить себе настроение, поэтому резко тяну Чон У на себя. — Пойдем в другую сторону… сначала на каруселях покатаемся, потом уже на лебедях, ладно? — Ты решил весь парк объездить? — ничего не подозревая, хихикнул парень, а я только выдохнул облегченно. — Можно и так сказать. Когда как не сейчас? — Это верно… все-таки не каждый день берешь отгулы ради парка развлечений. Ради тебя я взял отгул, а не ради парка развлечений, лапуля… — Да уж, это точно.

***

Мы стоим у аттракциона каруселей. Вдруг понимаем, что вата кончается. Парень предлагает, чтобы он постоял и подождал меня на месте, пока я куплю ваты. Я киваю. И как очаровательно уверенно я хотел убежать от прошлого, оно догоняет меня, стоит дойти до лавки с ватой. Наверное, есть в нашей жизни ситуации неизбежного рода. И Ки Хëк - одна из таких. Когда я уже практически расплачиваюсь и собираюсь уходить, то слышу знакомый голос со спины. Голос, который не хотел бы слышать ближайшие лет сто. Но все же слышу. — Привет, — просто и легко, без подколов и даже с какой-то легкой меланхолией начинает он. Ему не свойственно такое настроение. Обычно всегда ехидный и холодный, но сегодня какой-то уставший. — Ты на свидании? Почему так резко ушел? Хоть он, возможно, и не настроен сейчас на конфликт, но эти вопросы и в целом данный человек слишком раздражают меня, чтобы долго разговаривать, поэтому, повернувшись к нему, я отвечаю холодным и полузлым тоном: — Что надо? Допустим, на свидании, а тебе что? Хочешь и этого человека у меня украсть? — Ты такой грубый… мы когда-нибудь сможем нормально поговорить вообще? — хмурится тот на мою дерзость, словно обидевшись на это резкое замечание, хотя оно - чистая правда. — Никогда. Потому что нам не о чем говорить, — окончательно потеряв настроение и собираясь уходить, констатирую факт я. — И даже не хочешь встретиться с бывшей? — наконец показывает свое лицо Ю, выплевывая нападающий вопрос. — С ней я тем более не хочу встретиться. Может, даже больше, чем с тобой. Потому что я не прощаю предателей. Заруби это себе на носу. — Так и будешь только нас винить? Это мы такие плохие, а ты идеал, да? — Я с тобой не хочу говорить. Отцепись уже и иди, куда шел! — почти прорычал я, отталкивая парня, мешающего уйти, и покидая место ускоренным шагом. А он так и остался стоять там, позади, теперь молча и с каким-то странным комком в горле, будто хотел бы уже поговорить по-нормальному, но боролся сам с собой и гордостью. Потому что если я не хочу его слышать, зачем что-то менять? И не нужно менять. Я не хочу возвращаться туда. Мне было достаточно больно. Мне все ясно без объяснений. Просто оставьте меня все в покое, черт возьми…

***

Возвращаюсь с ватой в ужасном настроении. Все вокруг словно меркнет. А выбор сбежать и спрятаться в пользу карусели теперь раздражает сильнее. Плевать мне на эту тварь. Пусть мне встретится еще раз. Я его придушу. Не только они виноваты. Я тоже. Смешно. Очень смешно. Мне мало внутреннего критика, что ищет свои ошибки в той ситуации. Еще внешний так безумно нужен, конечно! Я хватаю шатена за руку и быстро иду обратно, к лебедям, не видя и не слыша ничего, ослепленный чувством тьмы, стремительно разъедающей тот свет, что мне дороже всего. Чон У шипит недовольно от боли, ведь я сдавил его запястье слишком сильно. Я ослабляю хватку и вдыхаю как можно больше воздуха в легкие. Боже, просто успокойся, Мун Чжо… не делай больно любимому человеку из-за какой-то мрази. — Что с тобой? Мун Чжо, остановись… куда ты так быстро нас ведешь? Мы же хотели на карусель, вроде… Тут впадаю в ступор. Потому что проще было бы все объяснить правдой, но с другой стороны мне не хочется выглядеть как человек, который бежит от своей боли. Поэтому я резко остановился. — Прости. Я пока шел брать вату и обратно… передумал, короче. Ну и еще встретил бесячего знакомого, поэтому разозлился и сейчас шел как угорелый. Выглядит так, будто у меня биполярное расстройство и моему выбору нельзя доверять, но больше такого не повторится. Еще раз извини. Некоторое время парень просто молчит, хмуро смотря вдаль, будто что-то записывает в свой внутренний блокнот, взвешивает, а потом все же мне кивает. — Хорошо, все в порядке. Ты ведь извинился… да и ты практически никогда не срываешься, всегда сдержанный. Ты живой человек, все ошибаются. Поэтому я не обижаюсь. Лучше давай есть вату и кататься на лебедях. По-честному, я тоже на них хочу больше, чем на карусели. Он так легко понял меня, что у меня даже сердце в пятки от облегчения ушло, а счастье тут же напало на лицо. День не закончился тьмой, а продолжился и наполнился сейчас, возможно, даже еще бóльшим светом. Мы сели на лебедей, начали кататься. Пару раз аккуратно коснулись пальцами воды. Она и правда была безумно красивой и чистой, а еще приятно прохладной. В эти секунды я понял, что хочу быть с моим лапулей как можно больше дней в этой жизни. А потому, больше не задумываясь о сложном, спросил: — Может, проведем весь мой будущий отпуск вместе? В кино сходим, в океанариум, в цирк, сюда. Да куда угодно. Мне с тобой очень кайфово… — Конечно, да. Я буду только рад, — без раздумий, автоматически ответил Чон У, а я внутри себя влюбился еще сильнее. Он будет рад. И я тоже. Потому что этот мир вместе еще лучше, чем по отдельности. Потому что у нас все еще впереди. И куда бы судьба не завела, но самое важное есть уже сейчас: наше совместное будущее.