Моя личная муза

Юн Чон У.

Я бежал как самый быстрый на свете человек по улице, пытаясь скорее оказаться там, где должен. Нëсся со всех сил. Лишь бы успеть к сестре. Потому что люблю и правда боюсь потерять. Потому что ее сообщение о том, что нашла на меня время, хотя у нее скоро встреча с другим, поэтому я должен прийти как можно скорее, создало иллюзорную надежду на то, что мы помиримся. Но если бы все проблемы в жизни легко решались разговором, быть может, мы бы и не страдали так сильно. Я прибежал к ресторану, названному сестрой. Не стал рассматривать интерьер или вдыхать свежий воздух. Лишь вошел внутрь, судорожно ища ее. Мин Джи Ын. Человека, которым я дорожил. Но и ту, кто мог как сломать наши отношения сейчас, так и восстановить. — Я здесь, — услышал холодный голос из-за спины и тут же повернулся. Передо мной предстал человек, доселе мне неизвестный. Точнее, я знал ее раньше. Другой. А сейчас передо мной стояла железная леди. В официальной одежде, с непроницаемым взглядом и единственным, что струилось в глазах: неприкрытой злостью. — Присядем? Сглотнув, я кивнул. Ее голос звучал как приказ. Словно решила отчитать меня сейчас, как маленького мальчика. Я всегда заранее чувствовал ее настроение. И практически никогда не натыкался на позитивное расположение духа. Пытаясь успокоить себя и не углубляться в прошлое, я уселся за столик напротив нее, смотря в стол. Несколько тяжелых секунд между нами сквозил мрак. Будто этот «Лунный свет», как назывался ресторан, затемнили непроходимые тучи. Но когда она заговорила, стало еще хуже. — Ну что? В чем еще меня обвинишь помимо написанного? Хочу услышать все твои претензии в лицо. Я же плохая сестра, потому что указываю на твои минусы? — скрестив руки на груди, с какой-то подстëжкой, будто острым ножом по коже дразняще провести, еще не нанося удара, но уже давая понять о намерениях, выдала она свои мысли. К горлу поднялся комок обиды. К совести - вины. Но вместо криков я лишь выдал тихо: — Ты позвала меня для разборок или чтобы выяснить отношения продуктивно? Поговорить, может быть, о том, как нам исправить происходящее? Я не стану отвечать на такие вопросы, что ты задаешь, потому что они явно провокационные. — Продуктивно? А ты продуктивно написал мне сообщение, где врагом народа ставишь? Где обвиняешь меня, что я тыкаю на каждую твою ошибку. Но разве я виновата, что ты совершаешь их? — практически сразу сорвалось с ее губ, не оставляя мне выбора. — Ты всегда был эгоистом. Думал только о себе. Делал, как тебе удобнее. Не согласовывал ничего со мной. В тот раз ты даже не смог лечь раньше, чтобы не проспать, или хотя бы будильник поставить. А я ждала тебя два часа. Ждала и надеялась, что мы увидимся. Теперь ты говоришь о продуктивности? Ты всегда был эгоистом. Думал только о себе. Делал, как удобнее. Это ты во всем виноват, Чон У. Потому что это ты неудобный. Потому что это ты не думаешь о других. Это ты - причина, почему тебя не любят. Но тогда почему Мун Чжо все еще рядом со мной? Почему он не бросил такого грëбаного эгоиста? Почему не выкинул меня в ближайшую канаву, не высмеял? Почему он любит мои ошибки, пока ты, Джи Ын, обвиняешь меня в них? Я усмехнулся, чувствуя в груди невыносимый поток энергии. Словно грязь с улиц после дождя сейчас скопилась не на земле, а в моем сердце, и мечтала выплеснуться, чтобы дышать стало легче. Тогда я взглянул на нее впервые за весь вечер. И понял, что больше не буду молчать. — Ты винишь меня за неорганизованность, но заставляешь бежать к тебе, отменив встречу с другим человеком. Если бы я знал, ради чего бегу сюда, я остался бы там, с тем человеком. Потому что он не обвиняет меня за ошибки. Не зовет эгоистом. Ему нравится любой мой подарок, даже если это будет кривая и бессмысленная песня. Потому что он ценит не то, насколько идеально пройдет наш день или даже час вместе, а именно то, что мы рядом друг с другом. Ты зовешь меня эгоистом, но я всегда помогал тебе и приходил, когда ты была свободна и готова встретиться. Учитывал тебя, твои желания. Хотел узнать тебя лучше. Но сначала у тебя появились проблемы в отношениях, потому что ты никак не могла выбрать одного, затем - бесконечная работа, которой не находилось предела. В дни встреч, что мы назначали, я тоже порой мог прождать и час, и два. Но ты не приходила, а причину я узнавал только под вечер, когда давно сидел дома и больше не ждал. И, может быть, проблема не в том, что кто-то из нас виноват, а в том, что мы разучились ценить то, что у нас есть? Может, наши отношения ломаются, потому что мы каждый раз ищем виновника, а не исправляем нелепый черновик общения и ошибок? Я старался выглядеть убедительным, подводил нас к той точке, где избежать правда адекватного разговора было невозможно. Но Джи Ын словно бы ничего не услышала, кроме слов о моем друге. Ее лицо почему-то помрачнело раз в сотню. И лучше бы я ушел прямо сейчас, не слушал ее. Знаю же, как сильно на меня влияют чужие мысли. Но если позволишь змею заползти под кожу, то потом не удивляйся, если парализуешься его ядом и не уйдешь. — Ах, друг… — улыбнулась она как-то горько, не отводя взгляда. В ее тьме скользнуло что-то, отличное от агрессии. Может быть, память. Может, боль. А, может, и просто еще бóльшая ярость. — Друг стал тебе опорой и доказательством вечной любви. Безусловность. Только знаешь ли ты, как неоднозначна эта безусловность? Порою лучше видеть недостатки в отношениях, чем тонуть в них с головой, считая, что вы живете в сахарной вате, где нет проблем. Наша с тобой проблема лежит на поверхности. Ее можно решить, если захотеть думать друг о друге. Но что насчет него? Уверен ли ты, что за его безусловностью не скрывается желание стать избранным и огородить тебя от всех других? Если он лучший, если он будет любить тебя, несмотря ни на что, станет принимать тебя целиком, то зачем тебе кто-то еще? Можно жить в бесконечном симбиозе, где он всегда рядом, потому что вы - одно целое. Но зависимость это или правда безусловность? Свет или тьма? Правда или ложь? Можешь ли ты быть уверенным, что он не бросит тебя, когда он станет единственным, что у тебя останется? Или можешь быть уверенным, что он не поглотит тебя всего в свою паутину нарушением личного пространства и всей этой псевдолюбовью, заботой, на деле только контролирующей? Что хуже: знать, что наши отношения трагично сложные, или знать, что они слишком хороши, чтобы стать правдой и продержаться дольше, чем кто-то из вас поглотит другого? Она говорила столь убедительно, словно вспомнила что-то из своего прошлого. Это уже не являлось конфликтом. Эмоции сестры менялись волнообразно. И сейчас она переживала за меня. Я почувствовал это впервые так отчетливо за последние несколько лет. Испугался. Испугался того, как точно она все это говорит. Как упоминает слово «симбиоз», которым мы совершенно недавно шутили с Мун Чжо. Говорит о заботе, одержимости, зависимости, поглощении… о том, что можно спутать с интенсивной любовью. А я, до этого не особо часто задумывающийся даже о возможности того, что Со чувствует ко мне что-то, кроме дружеской симпатии, и даже если думающий, то глубоко сомневающийся, почему-то в эту секунду критически захотел узнать, что между нами. Как называются наши взаимоотношения? Зависимость, одержимость, интенсивные эмоции, влечение, влюбленность? Что? Мое сердце замерло, словно перестав биться. Внутри себя я бился об стену, пытался найти ответ, но однозначности не находилось. Я помнил только чувство бесконечного тепла. Но не мог ответить, горел ли я в аду или просто согрелся в холод с человеком, подобным теплому пледу. Стала ли его рука или поцелуй спасением, или сковала меня, затуманив разум? Такой резкий переход тем слишком смутил. Она будто обнаружила мою слабую точку и нанесла оглушительный контрудар. Потому на все ее слова мне оставалось только перевести тему. — С моими отношениями я буду разбираться сам. Лучше давай разберемся с нашими, потому что проблема, лежащая на поверхности, не значит, что ее нужно оставить, — начал было я, и так как сестра наконец, кажется, совладала с собой, решив прислушаться, вдруг скажу что-то важное, продолжил чуть более уверенно. — Давай так… мы знаем, что нас не устраивает друг в друге. Не стоит каждый раз давить на старое. Лучше построим новое. Для этого обеим сторонам необходимо пойти на компромисс. Джи Ын все еще молчала, теперь работая тем, кто впитывает, а не выбрасывает. В моей семье часто замечал такую стратегию: один человек мог копить в себе кучу эмоций и потом резко взрываться, другой и того хуже - практически каждый день находился в ужасном расположении духа. И никто из близких мне людей не запомнился как тот, кто мог бы понять и услышать, а не просто гнуть свою палку. Потому я уже не ждал от сестры эмпатии или резкого подключения эмоционального интеллекта. Лишь хотел утвердить свою сторону и доказать, что я сам никого не виню и только хочу найти решение. — Мы можем видеться, но если мы это делаем, то оба должны отменять в этот день прочие, даже самые важные, но спонтанные встречи. Мы планируем наши встречи заранее. Поэтому странно все бросать, если кто-то в уже день встречи все всполошит. Я думаю, что честнее уделять внимание тем, кто заранее предвкушает, а не бежать за тем, кто тебя не планировал в своем расписании так отчетливо. И она что-то бы, может, и ответила, если бы не темноволосый парень, резко появившийся на горизонте. — Прости, но он уже пришел. Я напишу тебе, договорим дистанционно, хорошо? Но я учту твое предложение и подумаю над ним. Напишу сама, — единственное, что выдала та торопливо, резко начиная прихорашиваться и поправлять одежду на себе. А мне осталось только покорно кивнуть, пока в голове мелькала одна едкая и обидная мысль: «Ты даже сейчас выбираешь другого человека». — Что ж, ладно… тогда хорошего вечера. Пока, — сил спорить и продолжать конфликт не было, потому ограничился кратким ответом. А затем я покинул «Лунный свет», оставаясь в личной неясной каше чувств и мыслей. Открыл чат с Мун Чжо, почему-то безумно захотев ему написать. Увидел сообщение, от которого пробежались мурашки по телу. «Я рядом. Я с тобой. Помни» Со Мун Чжо, 19:30 В контексте только недавно завершенной встречи это сообщение больше не звучало заботливо или нежно. Скорее выглядело как печать без спроса: я с тобой, и неважно, где ты. Мы - одно целое, поэтому я чувствую тебя. И романтика это или гниль, прикрытая золотой фольгой? Как вообще можно интерпретировать то, что невозможно предугадать? Одно и то же действие может обозначать совершенно разное. Одни объятья превращаются в наручники, другие - в слияние, третьи - просто в теплое присутствие. Одни «я рядом» произносятся с контролирующей резкостью, другие - с приторно-идеальной нежностью, которая так хороша, что не может быть полной правдой. А впереди только покупки еды и возвращение в быт со все еще огромным желанием закопаться в песок и не разбираться с тем, что творится в голове. Если бы была где-то кнопка отменить эмоции, я сейчас бы без задней мысли ее нажал. Без них стало бы проще. Не пялился бы в этот экран, замерев, и не пытался бы распознать чьи-то мотивы, потому что жизнь - это не детектив. Я не обязан расшифровывать все это. Но почему так хочу? Я же даже свои чувства не знаю. Выдохнув, я убрал телефон от Христа подальше и пошел к торговому центру, решив отвлечься покупкой продуктов. Сейчас не хотелось совершенно ничего, кроме того, чтобы скорее уйти отовсюду, заполнить холодильник и провалиться в сон. Потому, закупившись хорошенько и вернувшись домой, я засунул еду в холодильник и улегся на кровать, надеясь уснуть. Это стало бы лучшим решением, результатом, выходом из ситуации. Когда мозг перегружен, один метод он видит - сбежать от всей дичи. Но это был бы не мой мозг, если дал бы нормально уснуть. Ведь стоило только начать погружаться в сон, как я видел лицо грустного Мун Чжо перед глазами так живо, будто он сидит надо мной. Слышал эту галлюцинацию звука уведомления. Чувствовал, как сжимается собственное сердце… От боли, которую я мог приносить ему своим игнорированием. От недоверия, что сейчас чувствовал, хотя не так давно говорил себе, что ни за что не кину его, потому что он сделал для меня слишком много хорошего. Стало стыдно. Просто-напросто по-человечески стыдно. Почувствовал себя каким-то ребенком. Но только сейчас понял, как хочу ему ответить. Забить хоть на секунду на эти сложные мысли и просто впустить его в свой мир вновь. Тогда, под влиянием импульса, я схватил телефон и написал: «Я знаю. Я тоже с тобой. Ложись спать, не засиживайся долго. У меня в голове немного переполох, но я справлюсь. Если не буду в сети несколько дней или не буду отвечать, прости. Мне нужно побыть одному и обдумать некоторые детали. Но я не хочу, чтобы ты переживал обо мне, потому что что бы ни пришло мне в голову, я точно знаю тот факт, что я с тобой. Это неизменно. Я тебя не брошу. А теперь спокойной ночи» Лапуля, 22:00 А дальше отложил телефон, чтобы не передумать и не удалить самое честное из всего, что мог сформулировать, и уснул. Наконец-то нормально уснул. Потому что разобрался с главным - осознал, что как бы там ни было, но я отредактирую любой черновик в бездне наших отношений, но не выберу уйти, потому что это было бы слишком просто. Мне нужно время, чтобы разобраться с кашей и тараканами в голове. Но пока что у меня уже есть базовая правда. And if I don't want to leave you, even though there's so much darkness inside us, maybe that's the light?*