Моя личная муза

Со Мун Чжо.

Я вот уже минут десять бесконечно перечитывал пришедшее сообщение. С каждым разом сердце сжималось от боли сильнее. Его «я с тобой» и «нужно побыть одному» невероятно идеально сходились в конструкции, уже знакомой моему опыту. Моя бывшая девушка тоже говорила так. Тогда, еще всего за несколько дней до того, как я окончательно понял, почему ей нужно было быть одной. Тогда, когда я еще пытался искать причины в себе, а не в ней. Тогда, когда я страдал и всячески хотел доказать, что мои чувства - это забота, а не желание задушить. Помню каждую секунду того нашего разговора столь отчетливо, как будто было вчера. И нахожу свою ошибку только в том, что пытался понять ее, найти компромисс между своими переживаниями и ее желаниями. За пару недель до этого диалога она написала мне, что нам нужно взять паузу в отношениях. У нее путаница в голове, поэтому когда разберется, тогда и поговорим. До этого времени просила не разговаривать с ней и не нарушать личное пространство. А я нарушил. Нарушил, потому что думал, что это безопасно. Я же всего лишь присматриваю за ней на расстоянии. Переживаю о ее проблемах, хочу понять, чем помочь. Хочу спасти ее. Потому что не так давно до этой ситуации произошел инцидент, в котором ее избила какая-то девушка. У меня были объективные причины следить за ней, беспокоиться. Не было в мыслях задушить любовью или ограничить кислород в легких. Я просто хотел знать, что в любую секунду успею помочь, когда это станет необходимым, потому что опираться на других людей в ее окружении не мог. Даже на Ки Хëка, который казался самым близким и мне, и ей. Однако, поймав меня с поличным, она не собралась мириться. Я увидел тогда в ее глазах то, что ударило под дых. Страх, отвержение и отвращение. И даже голос ее тогда стал липким и незнакомым мне. — Зачем ты следишь за мной? Я же просила дать мне личное пространство, просила не трогать меня, не быть рядом! Зачем ты снова за моей спиной? — каждое слово резало, словно удары острого кухонного ножа. Однако я держался, потому что любил и думал, что в первую очередь виноват во всем сам. — Я не хотел нарушать… я ведь не подходил к тебе, не разговаривал, как ты просила. Но я беспокоюсь о… — Заткнись! — сломленным голосом перебила всю мою речь девушка, а глаза ее наполнились нескончаемым потоком слëз безысходности. — Ты гребаный сталкер! Провожаешь дистанционно до дома, прожигаешь мою спину взглядом на занятиях, шляешься к женскому туалету на переменах, лишь бы видеть меня. Мне уже снятся кошмары. Со, отпусти меня! Хватит! Я хочу быть одна, понимаешь? Одна. Одна? Но одна ли ты, если общаешься с кем угодно, но не со мной, не с тем, кто сдувал с тебя пылинки? Почему я? Мне стало так обидно, что держать все вопросы, давно мучавшие, в голове не вышло. И я, поджав губы, заговорил вновь. — Хочешь быть одна или просто без меня? Ты общаешься со всеми, и только я не должен быть рядом с тобой. Я, тот человек, который любит тебя, который заботится, переживает. Почему я? Ты разлюбила меня? Что я делаю не так? — Я не чувствую себя в порядке с тобой! Не чувствую опоры под ногами, чертов ты псих! — вскрикнула она с новой силой, впадая словно в истерический припадок, и вмазала мне горячую пощечину. — С тобой я словно тону, иду ко дну. Растворяюсь. Ты настолько меня боготворишь, что мне уже кажется, что я начинаю сходить с ума. В последнее время я ни с кем не хотела общаться, кроме тебя. Ты стал для меня слишком важен, понимаешь?! Я не могу жить только тобой! — Но я не ограничивал тебя, не запрещал ни с кем общаться! Ты можешь быть с кем угодно, я был бы только рад! — Вот именно в этом и проблема! С тобой мне не хотелось видеть никого другого. Ты стал слишком хорошим, слишком идеальным. Но я задыхаюсь в твоей идеальности. Я не могу вечно быть только с тобой. Мне нужно прийти в себя, почувствовать этот мир полнее, потому что он намного больше, чем ты. Отпусти меня, прошу! — Но я и не держу! Черт возьми, ты винишь меня в том, что я слишком идеальный для тебя, в том, что ты слишком хочешь быть только со мной? Я виноват в этом? — Да, ты виноват! Ты подсадил меня на себя, как на наркоту! Я не могу ни с кем себя чувствовать так хорошо! Ты сделал меня такой! А теперь оставь меня! Мне нужна пауза, слышишь? Мне нужно, чтобы ты отстал от меня. Иначе я точно чокнусь. Тогда я замолчал, смотря на нее и чувствуя, как собственная опора уходит из-под ног. Я не знал, кто виноват. Стало проще винить себя. Это я слишком заботлив, слишком хорош. Меня слишком много. Я слишком люблю. Я должен уйти, оставить ее в покое. Она любит, просто нам нужно время остыть. Нам нужно время. Чертово время… — Я услышал тебя, — ответил я лишь спустя минуту, — и больше не приближусь. Я дам тебе столько пространства, сколько тебе нужно. Только, пожалуйста, будь счастлива. И знай, что мои двери всегда открыты для тебя. — Мы будем вместе. Все наладится, слышишь? Просто мне нужно время. Прости, — последнее, что я услышал от нее, а затем кивнул и ушел. Ушел с искренней надеждой, что все пройдет, что она еще любит меня. Я ошибся. Критически. Понял это только тогда, когда увидел ее с Ки Хëком в той кабинке туалета. Но до последнего меня волновали лишь эти вопросы: в чем я действительно провинился? И кто из нас был одержим чувствами по-настоящему? Кто сошел с ума? Я, следящий за любимой, потому что переживаю, или она, тонущая во мне и видящая мою любовь как асфиксию? Я не знал ни единого ответа. Но слишком сильно чувствовал эмоциональный всплеск горечи, сжавшей горло узлом памяти, ударившей сердце куском разбитого стекла как можно глубже. И щека запылала огнем давнишнего удара. В голове звенел крик «Уйди! Оставь! Тебя слишком много! Я теряю опору с тобой!». Ты правда страдала или просто боялась признаться, что больше не любишь? Я был опорой и стал причиной чьего-то падения. А сейчас казалось, что все повторяется. Только я стал чуть увереннее проявлять чувства, как услышал фразу о том, что ему нужно побыть одному. Интересно, как скоро я получу новую пощечину? Как скоро узнаю, что он влюблен в какого-нибудь официанта из кафе? Когда мне снова будет больно? Скажите дату, чтобы хотя бы подготовился к удару. Чтобы не было так сильно отвратно от себя, от мира и от чувства брошенности. Но как бы там ни было, однако я не хочу убивать первым. Проще, когда твой любимый человек убивает в тебе все, ломает те цветы, что ты вырастил для него, и с ненавистью выбрасывает. Это легче понять. Проще пережить. Можно справиться. А когда ты любишь, не можешь думать даже о возможности удара на того, кем дорожишь. Даже если нож попадет в руку, ты отдашь его возлюбленному, потому что его смерть для тебя невыносимее своей. Я не стал писать ничего, что сказало бы о моей боли. Не хотел, чтобы он беспокоился. В конце концов, даже если он бросит меня, я не узнаю это сейчас. А если не врет и действительно останется? Я не могу читать будущее, поэтому должен держать себя в руках. «Хорошо, я все понимаю. Все в порядке. Отдыхай. Спокойной ночи» Со Мун Чжо, 22:30 А затем я закрыл чат. Проглотил комок нарастающей злости от своей безысходности. Обнял подушку, сжимая ту до боли в костяшках пальцев. Захотел орать. Порвать эту подушку. Разбить все свои тарелки. Проткнуть вены ножом. Вырезать сердце на куске кожи, напоминающее о неизбежном. Но лишь продолжил лежать, пытаясь уснуть. В какую-то секунду не выдержал и схватил наушники, врубив мелодию, что мы слушали с Чон У вместе. Закрыл глаза, видя его улыбку. Он был так счастлив рядом со мной тогда, когда мы слушали это. Неужели я переборщил с дозой счастья? Снова совершил ошибку? Снова стал причиной чьей-то боли… Но я даже не пытался сделать больно. Я просто люблю. Просто хочу всегда быть рядом, помогать, когда нужно, обнимать, успокаивать, бинтовать раны, даже если они небольшие и он просто где-то царапнулся. Хочу покупать рамен. Есть с ним его каждый день. Создавать сцены для книги реальным опытом. Подшучивать друг над другом. Признаваться в чувствах. Быть вместе. Неужели это сумасшествие? Неужели это “слишком”? Может, я какой-то неправильный? Может, было бы лучше отгородиться от всех и больше не влюбляться? Если я сломан, если не могу любить правильно, может, и не стоит? Но как я теперь разлюблю или брошу Чон У? Ведь ему будет больно. Или все равно? Знаю ли я, что он чувствует, привязан ли ко мне? Я не знал человека, которого любил на протяжении всей учебы. Не знал человека, который врал мне в лицо, что мы будем вместе. Как я мог знать, что чувствует Чон У, что он думает? Я доверял ему, но боялся своей памяти. Потому что она заставляла чувствовать себя одиноким. Будто я опять оказался в мужском туалете возле приоткрытой кабинки. Снова разбился, но не умер, хотя лучше бы сдох. Меня снова слишком много?

***

Бесконтрольное количество вопросов мучило мою голову всю ночь. Я так и не уснул, переслушивая одну и ту же мелодию из раза в раз. Утренний рассвет не радовал и не освобождал от внутренней пустоты, сонливости и слабости. Единственная причина, по которой я встал - пора работать, ведь у меня шестидневный рабочий график и свой единственный выходной я провел с Чон У. «Я оставил тебя на краю Вселенной в твой единственный выходной»* Умываюсь, чищу зубы, собираюсь по инерции. Не завтракаю. Нет аппетита. Не душусь одеколоном. Он не имеет сейчас смысла, ведь замечал этот запах только Чон У. Выхожу на улицу. Иду вперед, по маршруту к стоматологической клинике. Не наслаждаюсь чудесной погодой. Осень больше меня не интересует ни красками, ни облаками. Я хочу видеть только одно - улыбку Чон У. Хочу знать, что мы еще обнимемся, что я его не потеряю. Но у меня нет гарантий. Стоматологическая клиника будет со мной еще долгие годы, но она - не люди, которые меняются из раза в раз и то приходят, то уходят, оставляя следы пустоты.

***

Придя на работу, я думаю, что сейчас смогу остыть и сфокусироваться на другом. Критически душевно надеюсь наконец расслабиться, потому что мозг устал закипать от неперевариваемого пережитка прошлого дня. Однако мне не суждено освободиться так легко. Ведь самым первым моим клиентом на день становится парень, красочно напоминающий о вчерашнем вечере только одним своим лицом. Кан Сок Юн. Барсик. Гребаный официант из того кафе! Только взглянув на его лицо, мне захотелось плюнуть. Оно сияло пушистой радостью. Как будто коту дали самого лучшего в мире молока. И, что самое главное, он смотрел на меня так, будто мы видимся впервые. Даже не запомнил со вчерашнего дня? Ах, точно. Я же был последним, кого он замечал! Я не был ревнивым до потери девушки. Я переживал не за то, что кто-то ее уведет, а за то, что у нее какие-то проблемы. Но сейчас во мне появилось значительно больше мыслей и страхов. А этот человек, хоть и попал в нашу совместную жизнь с Чон У всего на несколько мгновений, но сразу объявил меня своим поведением второстепенным, лишним и наблюдающим, пассивным. Словно своими действиями хотел сказать «Я уведу его, а ты ничего даже сделать не сможешь, потому что он не твоя вещь и сам в силах выбирать. Только выдержишь ли ты его выбор?» Но несмотря на все чувства, что снова всколыхнулись во мне, я улыбнулся, приветливо произнося: — Рад, что Вы выбрали нашу клинику. На что жалуетесь? Я выбрал работу. Работу вместо иррациональных эмоций. Потому что быстрее самому сгореть дотла, чем обжечь невиновного в твоей боли, того, кто даже не знает, почему ты так плохо о нем думаешь. Я надел перчатки, выслушал его жалобы и начал выполнять свою работу. В голове возникла долгожданная тишина. Онемение, что мне стало необходимо хотя бы на ближайшие несколько часов, чтобы передохну́ть. Идеально выполнив свою работу, я отпустил пациента и, в последний раз за эту встречу выдавив улыбку, отвернулся от него. Голова закружилась от ощущения невесомости и усталости, но я все еще держался. Один пациент сменился другим. Я играл роль, пока внутри сидела вся правда. Хотел разбить кому-нибудь лицо или убить, но как и прежде любезничал. Так прошел весь день - с желанием спать, ощущением отчуждения, безысходности и без телефона, потому что знал, что не нужно писать Чон У и тревожить его лишний раз. Этот день прошел. Внешне я справился, внутри как будто умер еще больше. Но еще дышал, значит, фактически жил. Снял рабочий халат, направился на выход из стоматологической клиники. Помятый, как алый лист, придавленный к земле чьей-то ногой. Я уже думал, что из этой бесконечности нет выхода. Но мое сердце вновь забилось быстрее, потому что, спускаясь по порожкам, там, недалеко, в воротах, вводящих на территорию клиники, стоял он. Чон У. Как свет в конце тоннеля или галлюцинация от лишней усталости. Стоял неподвижно, смотря на меня и будто выжидая, когда подойду. Но я встал на месте, остолбенев. Не зная, могу ли приблизиться. Услышу ли я, что нарушил личное пространство? Безопасно ли мне быть рядом с тобой, Чон У? Я не знал ответа, поэтому продолжал стоять и смотреть. А он, заметив это, нахмурился и упрямо, как у него в привычке, по велению души, на всех скоростях понëсся ко мне. В этот миг я понял, каким был дураком, когда думал, что меня оставят. Меня оставит кто угодно, но не этот лапуля. Не тот, с кем мы целовались так недавно. Не тот, кто дрожал передо мной и показывал мне свой черновой вариант текста. Он другой. Тот, кто не врет. Тот, кто слишком честный, чтобы обмануть. И все тот же, кто обнял меня сразу же, как добежал. — Я скучал, — все, что я услышал с первых же секунд. Он скучал. Не смог прожить «дня одному», потому что скучал. — Я тоже скучал, — даже не задумываясь об иных ответах, выдал я правду чистой воды и обнял его в ответ. Наконец-то мы снова вместе… если ради этого я не спал всю ночь и умирал весь день, то я рад такой жертве. Потому что я все преодолею, лишь бы быть с тобой, мой лапуля.