Моя личная муза

Со Мун Чжо.

Он казался сейчас фарфоровой куклой, которую столь же легко было сломить, как и влюбить. А потому я боялся сделать малейший шаг в неправильном порядке. Даже то, что Чон У доверил мне свой неотредактированный текст, значило намного больше, чем мы оба сказали и подумали. Это не просто пройти сквозь свою же травму. Это доверие на сотню процентов, а, может, и выходящее за эти рамки. Потому что я знаю, как безумно больно менять свое поведение ради кого-то, как странно осознавать что-то новое и идти не по старому пути, а установленному новому. Поэтому я хотел максимально поддержать его и показать, что я рядом. Когда мы включали компьютер, я обнимал его. Когда открыли файл - тоже. Пообещал себе, что рука отсохнет, но будет лежать на его талии. Потому что так надо. Так правильно. Так будет спокойнее нам обоим. Перед тем, как я приступил читать текст, словил внутреннюю улыбку на очередной встревоженной фразе Чон У: — Если что, здесь много преувеличений, гипербол состояния, художественных приемов… короче, если увидишь красивые фразы, то это как раз то, что я назвал. Не подумай лишнего. — Конечно, не подумаю. Все хорошо. Всего лишь посмотрю, как ты описал наш поцелуй. Продолжая держать руку на талии и порой мягко проводя ею по спине, чтобы снять напряжение шатена, я приступаю к чтению текста. И на меня нападает странно теплое чувство. Как триггер памяти. « — И что же ты узнал?... — Узнал, что поцелую тебя сегодня… » «— Нет, я уже пытался так. В голову все равно ничего не приходит. Эта сцена - поцелуй. Если с объятьями или неоднозначными фразами все было просто, потому что мне знакомы такие моменты в жизни, такие ощущения, то с поцелуем все совершенно иначе… — Тогда просто поцелуйся в реальности и узнай, как это. Можем попробовать это совместно». Я улыбнулся этому воспоминанию. С такой нежностью, что словами не описать. Потому что сердце дребезжало по швам и взрывалось каждый раз, как я вспоминал о тех наших поцелуях. А он дал своим текстом мне даже больше, чем просто память. Дал свою интерпретацию. И как же нагло, но прекрасно звучит мой персонаж в этой книге… Не заметил, как прижал Чон У к себе еще ближе. И только сейчас обратил внимание, что тот вспотел тысячу раз и почему-то (хотя догадываюсь, почему, ведь читаем мы вместе) покраснел. — Что с тобой? — постарался как можно мягче и не давя спросить я, но почему-то нутром чуял, что он хороший импровизатор, а потому скажет все, что угодно, кроме правды. И не ошибся. — Здесь просто жарко. А еще я вижу ошибку в тексте. Дай мышь, я уберу опечатку, — резко коснулся моей руки, находящейся на мыши, вздрогнул, убрал свою, когда понял, что сделал. Засуетился. Боже, лапуля, ты как юная девственница в первую брачную ночь… на кухне и то смелее был. — Давай я поправлю ошибку? Покажи, где она, а сам можешь открыть окно пока что, — предложил я, сам беря его за потную руку и останавливая метания. Посмотрел в глаза теперь молча, выжидая ответа. Сглотнув и выдохнув с какой-то тяжестью в груди, он кивнул и указал на место опечатки, а затем вырвался из моих рук и побежал к окну, как будто оно бы спасло его от собственноручно написанного. Пока он унëсся к окну, я исправил ошибку в тексте и решил подождать, пока парень вернется, чтобы продолжить совместное чтение. Ведь было бы не так интересно, если бы читал только я, верно? В конце концов он же тут автор, а не я (оправдывайся, Мун Чжо, оправдывайся. Ты просто хочешь подольше держать его за талию и смотреть на смущение. Но тш, это между нами, читателями и автором). Когда лапуля вернулся, я снова приобнял его. Тот выглядел уже чуть свежее и увереннее, словно мысленно прочитал себе инструкцию, как сохранить контроль в непредсказуемой ситуации (точнее, в относительно предсказуемой с учетом, что это он писал текст и знает, что там да как, но непредсказуемой в плане собственных реакций, да и, впрочем, не только его). Хотя Чон У и просил не засматриваться дюже на все художественные приемы и преувеличения, но из-за того, что внутренняя освежающая тирада спасла его только на минуты три, при нахождении самой первой из «гипербол», лапуля сам указал на деталь и судорожно выдохнул. Если он чувствует нужду оправдываться за эту историю, то точно ли он воспринимает эту сцену только как между своими персонажами? — Про ароматы… этот едкий одеколон никак не связан с твоим! Это тоже художественный прием, ничего, пожалуйста, не подумай. Это для большей атмосферы было… — Все хорошо, лапуля. Расслабься. Я помню про гиперболы состояния и ничего не предъявляю. В конце концов, так текст и получился ярким, верно? — произнес я вслух, смотря на него тепло. Ну какой же он чудесный… хочу его поцеловать сейчас сильнее всего. — Да… верно… просто я переживаю. А то еще подумаешь, что я влюбленный дурачок, — стерев накопленный пот со лба, все еще слегка напряженно выдал тот. Я не просто думаю. Я знаю. Но подождем, пока ты сам привыкнешь к этому, Чон У… — Все в порядке. Я ничего не думаю. И даже если бы так было, мир бы не рухнул, и я бы тебя не бросил, — а затем я не удержался и все-таки поцеловал его. Но в макушку. Хоть куда-то… потому что он слишком прекрасен, чтобы не поцеловать. — Мне очень нравится твой текст. Ты молодец. И я улыбаюсь, потому что счастлив, что смог помочь его создать. Быть читателем - это хорошо, а вдохновителем - еще приятнее. Поэтому, считай, ты наоборот очень радуешь, а не смущаешь или настораживаешь. В его глазах в ответ на мои слова отразилось что-то медово-сладкое, красочное, чувственное. — Тебе правда нравится мой черновик? — спросил он почти шепотом, будто сомневается в том, что услышал, словно думает, что это были какие-то галлюцинации. — Мне не просто нравится твой черновик. Я уже влюблен в этот черновик. И в тебя, впрочем, тоже… — Вау! Я переживал, что тебе не понравится, а ты так кайфуешь, как я сам от своих черновиков не получал удовольствия. Может, будешь моим редактором? Могу платить тебе зарплату. Станешь примерным работягой: днем стоматологом, вечером грелкой и редактором, — посмеялся шатен, кажется, наконец-то отпустив себя и расслабившись. — Нет уж… тебе я помогаю бесплатно, лапуля. Но если хочешь заплатить мне денег, можешь прийти на консультацию по зубам, — хмыкнул я, похлопав того по плечу, а затем все-таки вернулся к тексту. В конце концов мы оба расслабились и дочитали текст в абсолютном состоянии идиллии, периодически поправляя некоторые фрагменты. Мне бесконечно нравилось чувствовать эту память и вместе с тем проживать ее заново с Чон У. Наверное, это что-то сродни сакральному. Но как чудесный поцелуй или сцена в книге, все когда-то кончается. Потому ближе к вечеру мы отодвинулись от компьютера, предварительно сохранив файл. Связано это было не только с уже отредактированным полноценно черновиком, но и с чувством голода. На кухне в холодильнике ничего, кроме головы мертвой мыши (ладно, слава Богу, ее там не было), мы не нашли. — Может, тогда сходим в магазин и закупимся? А то у тебя в холодильнике не то что мышь, а кошка повеситься может, — беззлобно, но все же с улыбкой отметил я. — Да, это точно… в хаосе искусства умирает нормальный быт. По крайней мере, у меня так. Ты в уличном, так что подожди меня в прихожей, пожалуйста. Я переоденусь, и пойдем. — Договорились. Жду, — я не стал упоминать о том, что посмотрел бы, как он переодевается, решив, что на сегодня нам, в целом, порции неловкостей достаточно, поэтому легко согласился ожидать. Парень улыбнулся и убежал к себе в спальню одеваться, а я обулся и с лыбой довольного своей добычей маньяка стоял, переваривая весь сегодняшний день. Чон У похож на лучик света, который вытягивает меня из любой тьмы памяти или страха. Рядом с ним я еще ни разу не задумывался, что может быть иначе. Словно наши взаимоотношения - это что-то должное, то, что не может развиваться иначе, закономерность. Мне было радостно видеть стабильность в позитивности сближения. Знать, что он не бросит, не разочаруется, не усомнится во мне. Но я все еще боялся одного: проблем. Стен, что могли встать между нами. Того, что мы отдалимся. Того, что все эти объятья и поцелуи обесценятся в своей значимости очередной болью. Ведь мне намного более плевать на свои проблемы, чем на наши с ним общие. Что, если между нами двумя возникнет отчуждение? Что, если все то, что я считаю само собой разумеющимся, окажется недостижимым позже? Мне страшно задавать себе эти вопросы. Потому что там, где есть свет, всегда появляется тьма. А был ли я готов к ней? И хотел ли вообще, чтобы та появлялась? Впрочем, долго думать не вышло. Шатен очень скоро вернулся в уличной одежде. Кардиган цвета кофе с молоком ему безумно шел. Он всегда такой красивый… и от него пахнет чем-то родным. Той самой лавандой от свеч в истории. И еще немного раменом. Невыносимо яркое сочетание. Будь моя воля, я бы дышал им до потери пульса. Но еще рано. Поэтому я просто выхожу из квартиры, пропуская на выход вместе с тем и парня. — Тебе идет, — киваю на одежду. — Спасибо. Тебе тоже идет. Идет быть с тобой или одежда? Я усмехнулся собственным мыслям, а пугающие размышления ранее стремительно убежали подальше. Видимо, испугались, что Чон У настрочит на них жалобный текст.

***

Вскоре мы оказались на улице. И очень вовремя, хочу вам сказать. Закат сегодня был потрясающим. Да он вообще практически всегда прекрасен. Как Чон У без одежды. Хотя нет, Чон У без одежды, мне кажется, пересилит красоту заката. Ладно, тогда закат - это Чон У в одежде. Так, что за пошлости в моей голове? Тьфу ты. Перечитал текстов с поцелуями, наверное… или просто на меня так влияет присутствие кое-кого. Но в любом случае я безумно наслаждаюсь с этой атмосферы. Его рука больше не холодная. Теплая. И сам лапуля спокоен. А что еще нужно лису, кроме покоя любимого и очередного поцелуя? Поесть. Очень хочется поесть. А до магазина мы, похоже, не дойдем, ведь, идя по направлению к одному из торговых центров, натыкаемся на весьма привлекательное кафе с горящей вывеской «Сладкий рай». И тут глаза Чон У становятся такими умоляющими, что не согласиться с ним стало бы смертным грехом. — Может, поужинаем там? Там так красиво! И тортики за километр чую. Чувствуешь? Выпечкой пахнет. — А давай. Не вижу минусов, — сдаюсь без боя. И мы заходим в пространство, так понравившееся парню. Первые минуты я чувствую себя просто чудесно, когда мы только находим свободное место и усаживаемся. Рассматриваю интерьер, наполненный гармонично стоящими цветами у окон и сухими салфетками на каждом столе в салфетнице. Все чисто и словно сияет, отделано в карамельных оттенках. И, может, я бы кайфовал дальше, но уже в другую секунду сталкиваюсь со странными, новыми впечатлениями. Потому что к нам подходит официант. Официант, который меня практически вообще не замечает, а Чон У - очень даже, что кажется несколько эксцентричным. — Добро пожаловать! Спасибо, что посетили наше заведение. Хотите что-нибудь заказать, господин? — миловидно улыбаясь, выдает свою речь этот слащавый кретин, продолжая не замечать меня. — Кстати, у Вас очень красивый кардиган! И пахнете вкусно. Что за…? Парень, ты пришел работать или людей обнюхивать? Ты что, Барсик? — А-э… спасибо? — неуверенно произносит шатен, хлопая ресничками, — Но я здесь не один. Мы с моим другом будем делать заказ. Мы. С моим. Ах! Я сейчас оргазм получу. Никакие кретины уже не важны, когда слышишь такое. — А, ой… простите, что не заметил Вас, господин! Тогда давайте оформим заказ вам на двоих, без проблем. Чон У взял меню в руки и с задумчивым видом сказал: — Мне, пожалуйста, вот это… называется «Критическое совершенство». Интересные у них названия… это для торта с завышенной самооценкой? — Отличный выбор! А Вы что закажете? — повернулся парень на меня, но посмотрел как-то не так, как на Чон У, а иначе. Не изучающе, а скорее безучастно, словно я лишняя деталь в данной конструкции. А я улыбнулся и, взяв за руку своего друга, выдал: — Мне то же самое. Мы уже привыкли с моим лапулей делить мир на двоих и пробовать чувствовать одно и то же, пропуская через собственный взгляд. Видели бы вы лицо этого чудика! Оно сморщилось, как бедный полумертвый помидор, но он чутко и как можно более спокойно ответил: — Да, хорошо. Ваш заказ будет отдан в течение кратчайшего времени. Ожидайте. Прекрасного вечера. Когда Барсик ушел, Чон У сразу же отстранил руку, удивленно смотря на меня и немного даже краснея, если мне не показалось. — Ты… чего? Что это было? — Этот индюк меня бесит. Если был напорист, извини. Это чтобы он не переходил границы. — Да все окей… просто… неожиданно, — почесал он затылок, отводя взгляд в стол и откашливаясь в кулак. Я лишь усмехнулся в очередной раз про себя, отмечая, что на деле ему все понравилось. Какое-то время мы просто сидели в тишине. Чон У вдруг уткнулся в телефон. Сначала мне показалось, что он просто так хочет отвлечься от недавнего казуса. Но когда его лицо помрачнело, внутреннее предчувствие констатировало факт: что-то случилось. — Что такое? — посмотрев на него недоумевающе, выдал я. А он поднял на меня взгляд, полный стекла, боли и, кажется, невыплаканных слез. — Сестра… написала, — почти сломленным голосом сказал он. — Я должен с ней встретиться. Мы должны все выяснить. Поговорить, пока она не передумала. Прости, что ухожу вот так. Но поешь хорошо и отдохни, ладно? — Что? Твоя сестра хочет срочно встретиться? Почему ей приспичило? — все пытался я вникнуть в происходящее. Но он лишь встал и, обняв меня, выдал на прощание: — Пока… поешь хорошо. И растаял в воздухе, оставляя чувство тяжести в сердце. А еще официанта, который почему-то, когда шатен уходил, очень пялился на происходящее. Понятное дело, что ни о каких тортиках больше темы не шло. Получив заказ, я сразу же расплатился и ушел. Потому что запереживал. Я знал, что у Чон У есть сестра. Знал, что бывают моменты, когда они ссорятся. Но он никогда не углублял меня в это и даже имя своей сестры не называл. Поэтому мне казалось, что у них обычные семейные взаимоотношения. Но сегодня, увидев боль в его глазах, я понял, что все не так просто. Я чувствовал, как что-то в нем ломается. Как ломался я, когда видел мою девушку с другим, так ломался он, общаясь с ней. Я чувствовал это. И переживал. Но меня хватило только на то, чтобы написать в чат: «Я рядом. Я с тобой. Помни» Со Мун Чжо, 19:30 Тьма наступила. Я переживаю… потому что совсем недавно все было в порядке. Don't tell me we're losing the light, because I just saw it when I was holding you…*