Моя личная муза

Юн Чон У.

Утро началось так безмятежно и тихо, словно все на свете замерло, увидев красочный рассвет, падающий на мир. Сегодня я проснулся рано, заранее поставив будильник с вечера, чтобы снова не проспать больше половины дня. Настроение было довольно нейтральным и свежим. Хотелось что-то делать: гулять, покупать что-нибудь в магазине, писать новые главы, резко нарисовать кота Барсика, живущего у соседки. Не знаю, что так влияло на меня: раннее утро или приближающаяся встреча. Но я хотел успеть всë. Искупался, усиленно очищая себя и закаляя прохладой. Позавтракал быстро оставшимися со вчерашнего вечера сладостями. А затем собрался на улицу и вышел из душной квартиры. Как и обещал, я должен был купить рамëн. Но так как времени хватало даже с неким излишком, я решил не спешить и сразу не заходить в ближайший магазин. Хотя вокруг и уже середина осени, но все кажется таким теплым, летним и нежным, будто сейчас май. Людей мало. Новый день только начинает набирать обороты и составлять сюжеты для жителей города. А я просто иду вперед, практически ни о чем не думая и чувствуя легкость на сердце. Поблизости обнаруживаю парк и захожу. Полчаса для отдыха есть. Потому, с такой довольной улыбкой на лице, будто получил миллион долларов, я направляюсь ближе к фонтану через дорожку, усеянную посередине клумбами цветов и по краям величественными деревьями. Беру наушник и засовываю, включая рандомную мелодию. Размеренные звуки заполняют меня каким-то странным чувством тепла. Я вспоминаю, как мы с Мун Чжо слушали эту мелодию вместе. Сидели в маршрутке в полной скукоте, не зная, чем заняться, а впереди еще был час езды. Мы тогда ехали в океанариум. А я достал наушники и поделился с ним одним. Спросил, что хотел бы послушать, на что услышал «То, что будешь слушать ты, я тоже буду рад услышать». Его голос звучал тогда особенно мягко и тепло, как теплый плед зимой и рамëн на обед. Глаза сияли чем-то неясным, неземным, словно светлую частицу в виде звезды вплели в его и без того загадочно-прекрасные бесконечные темные пуговки. Я улыбался. Мы тогда не доверяли друг другу настолько, как сейчас. Но мне кажется, что еще в тот момент Со уже говорил мне своим нахождением рядом, что не бросит. Не оставит. Не позволит себе уйти. А я и не хотел, чтобы он отцеплялся.

***

В итоге я просидел на лавочке неподалеку от фонтана, слушая музыку и думая о Мун Чжо больше, чем тридцать минут. Больше часа. Я словно утонул в потоке непонятных, неоднозначных и тревожно-трепетных мыслей, ощущений. Почему-то вспомнил о наших поцелуях. О его глазах цвета антрацита, когда отстранялся и смотрел на меня первые минуты после. Да, это всего лишь роль. Он помог мне с описанием сцены поцелуя в книге, подарив реальный опыт. Я должен воспринимать это иначе. Но забыть о тех эмоциях слишком сложно. Еще труднее сделать вид, что в те секунды наслаждался не я, а персонаж, роль которого я отыгрывал. Вряд ли между нами все будет как прежде… Однако мне уже все равно. Как бы там ни было, мы три года общаемся, обнимаемся и живем. Он сделал для меня невообразимо много. Всегда заботливый, честный и вместе с тем чуткий, внимательный. Я не брошу его, даже если влюблюсь. Я готов сохранять статус друзей и любить. Если это будет не взаимно, я справлюсь. Я преодолею себя, удержусь на плаву. Мун Чжо даже не узнает, что я к нему чувствую. Я скрою. Скрою, если переступлю свою грань эмоций. Все будет хорошо. Потому что пока я с ним, я счастлив.

***

Встав со своего места, я отправился в магазин. Там закупился рамëном и побрел домой, теряя спокойствие. Что-то внутри меня дребезжало и медленно ломалось, пока я думал, что смогу со всем справиться. Солнце поднялось высоко, а значит, сюжеты уже придуманы. Какой станет моим сегодня? Не знаю, но, вернувшись домой, я резко вспоминаю о том, что перебивает всяческие рассуждения. Быстро кидаю рамëн и бегу к рабочему столу. Твою ж мать, я забыл отредактировать текст! Вчера увидел сообщение парня о том, что могу не отправлять его, и забил. Настолько забил, что и с утра про него не вспомнил! А время на часах все тикает. До встречи всего пятнадцать минут. Я ничего не успею изменить сейчас, даже если сяду. Но показывать свой неотредактированный, обшарпанный и голый текст читателю, который вечно мной восхищается и может разочароваться сейчас, - хуже горячего котла в аду. Как я вообще мог забыть?! И тут же звонок в дверь. У Мун Чжо ведь еще и привычка приходить раньше минут так на пятнадцать присутствует. Твою мать два точка ноль! Гневаясь на всю вселенную, я все-таки бегу к двери и открываю ту резво. Паника бьет по всей логике, уровень айкью стремительно падает, текст дерьмо, зато Со как всегда. Как с иголочки. Он что, пьет какой-то специальный препарат, чтобы всегда быть нормальным? Или работа стоматолога влияет на людей по-особенному, делая тех ультрапрезентабельными и прекрасными? В любом случае весь сумбур скрыть не удается. Только увидев меня, парень начинает смотреть таким взглядом, будто готов подать мне денег, лишь бы лицо стало попроще. — Привет? — неуверенно спрашивает он, а затем подходит и обнимает. Только потом понимаю, что стоял на проходе и не давал ему зайти в квартиру даже. Обнимаю в ответ, выдохнув и мысленно дав себе оплеуху. Вот такого дебила точно не полюбишь. Живу в хаосе и организовать себя не могу. — Да, привет… проходи. Я отстранился, откашливаясь себе в кулак и чувствуя неимоверный стыд, будто убил кого-то сегодня при нем. Но весь этот сумбурный комок встречи разрушился сразу же, как я наткнулся на загадочную улыбку брюнета. — Что? — дергаю бровью, фокусируясь на поведении парня. — Раз уж ты купил на этот раз рамëн, я принëс от себя кимчи. Не мог ничего не принести, все-таки у нас как-никак взаимный обмен, — эти лисьи глазки и ухмылка были знакомы, только я не понимал, по какому поводу, и что он там предвкушает в своей голове. — Мы что, живем в симбиозе? Или ты просто предприниматель? Взаимообмен у него… иди руки лучше мой и будем обедать. — Как же я могу не послушаться приказов лапули? Будет выполнено сию минуту, — саркастично-добросердечно ответил Мун Чжо, облизнув губы. Это что, соблазнение? — Сразу, как поедим, сядем за текст, если ты не против. Я заинтригован, что получилось. Я очень против! Очень! Не читай эту дичь, прошу тебя! Боже! Но он уже ушел мыть руки, а если мне не хочется, чтобы он читал это хотя бы в ближайшие минут десять, нужно отвлечь его на еду и какие-то такие разговоры, чтобы забыл, зачем сюда пришел даже. Да, точно. Просто включу натуру литературного гения! Буду говорить о погоде, о мире, о жизни, о чем угодно, лишь бы пронесло. — Ты чего встал посреди коридора? Тоже руки мыть собирался? — услышал я голос сзади и опять вздрогнул. Да твою ж дивизию, Чон У, соберись! — Да, я тоже хочу помыть руки! Иди на кухню, — уверенно и быстро сказал я, убегая в ванную и включая ледяную воду, лишь бы успокоиться и перестать себя вести как влюбленная девочка в пубертате. И этот тоже… ведет себя сегодня как какой-то банальный психопат-соблазнитель, которому нравится флиртовать с жертвой, пока он режет ее на кусочки. Холодная вода успокоиться не помогла. Ну разве что совсем немного. Однако и час там мыться я тоже не мог, поэтому иного выбора, кроме как собрать яйца в кулак и выйти, не было. В конце концов, это всего лишь текст, а не улика, обвиняющая меня в мошенничестве или каннибализме. Все. Успокойся, Чон У. Все хорошо. Все в порядке… Все стало не в порядке, когда я зашел на кухню, сел за стол с рядом стоящей тарелкой готового блюда и услышал самый сейчас неправильный вопрос под мое состояние: — Выглядишь помятым и встревоженным. Что-то случилось? А его глаза дополнительно спрашивали «Это связано со мной или с текстом?». И я, наверное, сейчас покрылся дополнительным слоем пота. Но Мун Чжо срочно нужно было разговорить на другую тему, потому что я телом чувствовал весь происходящий абсурд и еще больший будущий. — А… да так, ничего. Просто не выспался. Все нормально, забей. Ты как? Вообще я знаю, что Мун Чжо не из тех, кто верит словам «Все нормально», когда видит совершенно другие реакции, и он может если даже отлипнуть от темы, то не поверить сказанному. Однако мне сейчас не так хотелось добиться его веры, как просто перевести тему, чтобы не думать о сложном и не тупить еще больше. Внутренний литературный гений не так долго держался во мне, да? Если вообще был… — Хорошо, лапуля, можешь не говорить, если не хочешь. Но если что, я выслушаю, — спустя минуту молчания и просверливания дыры внутри меня, все же ответил парень, едва коснувшись моей вспотевшей руки и оставив на ней медленный, тонкий и аккуратный след своего касания, а затем отстранившись и продолжив есть, как ни в чем не бывало. — У меня все неплохо. Настроение сегодня хорошее… лучше, чем обычно. Весь день свободный, а это значит, что мы можем с тобой провести его вместе и отлично отдохнуть. А еще рамëн как всегда вкусный. Спасибо, что купил. Весь день вместе… с одной стороны звучит сладко, а с другой значит, что мне весь день придется его отвлекать от своего неотредактированного текста. Или проще было бы просто признаться в том, что я не доделал его? Стал бы давить Мун Чжо на том, чтобы посмотреть, или не стал бы? Я не знаю ни одного ответа на свой вопрос. Может, из-за этой неизвестности так и переживаю? Но в любом случае сейчас было бы проще просто находиться в моменте и перестать паниковать. Зная о том, как хорошо он читает все мои эмоции, я никогда не смогу перевести диалог в нормальное русло, если буду неспокоен. Потому, сделав еще несколько глубоких вдохов и выдохов, я лучезарно улыбнулся. — А тебе спасибо за кимчи. И… за всë. — За что? — За то, что ты со мной дружишь. За то, что помогаешь. Да много за что. Знаешь, обо мне даже мама так не заботилась, как ты, — посмеялся я, теперь сам касаясь его руки и понимая вдруг, какая она теплая. Зачем батарея зимой, когда есть такая рука? — Ой, ну на роль твоей мамы я, конечно, не претендую. Мне и на моей нравится, — усмехнулся он, коснувшись моей руки взаимно и скрепив еë со своей, — Погреть? Твоя такая ледяная, будто ты спал в холодильнике. — А ты по выходным грелкой подрабатываешь? — улыбнулся я еще шире. И на душе стало так несносно тепло, что тревога стала ничтожно маленькой в сравнении с этим моментом. Какая разница, что будет через десять минут, если сейчас меня греет рука самого теплого на свете человека? — Да, грелкой. Специализируюсь на этом. Но вообще… для лапули я могу быть кем угодно. Если он, разумеется, все-таки съест свою порцию, а не будет только смотреть на меня и разговаривать, пока лапша стремительно остывает. Айщ, нахал какой! Подловил, подлец! Ты ради этого всегда со мной обедаешь? Чтобы обвинить в нахальстве? Но из нас двоих ты нахал сильнее! Ну погоди! — Да без проблем. Только ты тоже ешь, а то пока что только флиртуешь, Луна-Муна, — один:один, дорогой.

***

Время с ним пролетело так незаметно, что мы ели эти тарелки около часа, переговариваясь. Я совершенно забыл обо всем, погруженный в наш общий, давно близкий мир, поделенный на двоих. В какой-то момент даже включили музыку. Шутили о чем-то, смеялись. Руки согрелись. И душа, как сакура, распустилась. Но все хорошее когда-то заканчивается и сменяется новыми нотами. Ведь неизбежно было то, что мы доели. И то, что он пошел в мою комнату, совершенно уверенный, что пора заняться текстом. — Мне прям интересно, что там вышло. Ты не представляешь себе, насколько, — всë улыбался он, пока мы приближались к тому, чего я все еще судорожно боялся, хотя это не должно так сильно пугать, будто армагеддон случится. Однако в секунды паники контролировать себя не очень получается. Я не из тех людей, которые выглядят несокрушимо, даже когда мир рушится. Тут когда просто текст не отредактирован уже можно близнецов родить и извращенца в подарок, не то что при конце света. Поэтому в момент, когда он приблизился к компьютеру и собирался сесть на стул, я резко накрыл дерево рабочего стола руками и оказался ощутимо близко к чужому телу, чуть не сбив парня с ног. Не знаю, что на меня нашло, но мне как будто стало необходимо сказать ему правду. — Прости, пожалуйста! Я совсем забыл отредактировать текст. Он ужасен сейчас, я не могу тебе его показать, ибо это будет жестким позором. И я не хочу, чтобы ты разочаровался. Поэтому давай я отправлю тебе отредактированную главу, когда сделаю это, хорошо? Я понимаю, что ты заинтригован, но… — я тараторил так быстро, что, казалось, даже сам не успевал переваривать то, что говорю. А Мун Чжо в эту секунду даже будто не так уж слушал меня, как утонул в этом моменте, где я стоял близко и что-то говорил, прижатый с одной стороны столом, а с другой - им. Только в секунду осознания того, как стою, что происходит, я замер, теряя дар речи. И если ранее мне было безумно важно сказать как можно больше слов извинений и сожалений, то сейчас я просто застопорился. Потому что как я вообще мог не обратить внимания на то, в каком мы положении? На то, как близко… его лицо. Те грубовато-внимательные губы. Глаза цвета полночи, грозящей забрать твою душу, но не чтобы украсть, а чтобы хранить вечно. То сердце, стучащее и бу́хающее в груди тяжко. Теплое тело, остолбеневшее перед внезапной преградой до текста. Спустя десять секунд моего молчания он сделал нечто еще сложнее для понимания. Вместо того, чтобы отодвинуться, положил свои руки на мои, придвигаясь еще ближе и заставляя меня вжиться в стол больше. Загнал в угол, как хищник зверька. И впился взглядом в губы. Так уверенно и странно, что почему-то мое сердце ускорило свой ритм раз в десять. Настолько, что не захотелось отстраняться. Захотелось застрять в этом мгновении, где есть только стол, я и Мун Чжо. Но мое сердце сошло бы с ума и не выдержало такого напора, если бы не отстранился. А потому я резко выскользнул из его рук и от тела, нервно заулыбавшись. — А… э… еще раз извини, да. Надеюсь, ты меня поймешь? Я уже думал, что это полный провал. Хотел улететь под землю или хотя бы как минимум закопаться головой в песок, но он не дал этого сделать. Снова оказался рядом. В этой чертовой опьяняющей близости. Его глаза казались странными. Смотрели на меня сейчас иначе. Не так, как обычно. Словно в них примешалось новое, доселе неизвестное. Но Мун Чжо сдерживал это всеми силами. Коснувшись моих плеч, парень наклонился и чмокнул меня в щеку. Это прикосновение было практически невесомым. Однако внутри меня взорвался очередной кот Барсик, надеющийся на малейший признак стабильности. Со, хватит убивать котов! Как тебе не стыдно? Помимо прочего, отстранившись от щеки, он не перестал трогать плечи, а наоборот обнял меня и стал еще ближе. Теплые руки начали массировать спину, словно желали удалить всю панику. — Чон У, — впервые за долгое время назвал он меня не по прозвищу, а именно вот так, серьезно и вместе с тем как-то ласково, — перестань. Прекрати думать о том, что я разочаруюсь. Даже не предполагай такой реакции. Я видел тебя разным. Грустным, счастливым, злым. Я проживал каждое твое чувство вместе с тобой. И никогда не разочаровывался. То же самое касается и текстов, что ты пишешь. Даже если для тебя это ужасно или неправильно, грязно и некрасиво, я не разочаруюсь. Я всегда найду плюсы. Я люблю твои ошибки, потому что они позволяют доказать тебе, что ты хорош и вместе с ними. И всегда будешь хорош. Для меня точно. А других можешь послать на небо за звëздочкой, если они не того же мнения. Потому что ты заслуживаешь принятия независимо от уровня своего профессионализма или идеальности текста. Идеального в мире нет. Есть лишь то, что ты хочешь доработать, то, в чем видишь изъян, но что ценишь за эти изъяны, потому что без них оно все равно было бы не тем. Ты без своих недостатков - не ты. А я ценю в тебе именно тебя. Целиком. Мое сердце разбилось на куски от каждого слова. Будто осколки, которыми протыкали меня другие, резко выпали и обнажили все глубокие раны. А он пришел с бинтами и решил, что справится, исцелит. Сестра не приняла меня полностью. Другие люди находили во мне кучу изъянов. Самые близкие, те, кому я раньше так безумно верил, никогда не говорили мне такого. Не обнимали меня так. Не были по-настоящему рядом. А он смог разбить все мои внутренние стены всего за одну встречу, одну сцену. Мой близкий друг. Моя муза. Мой вдохновитель. Тот, кто любит мои недостатки и находит в них красоту, как те люди, что обожают кинцуги. Тот, кто сейчас прижимает меня к себе настолько, что кажется, будто я не выдержу этих прикосновений больше. Упаду в обморок от переизбытка заботы. Но я все еще стою, потому что меня держит эта правда. Мне хочется расплакаться. Прижаться крепче, замурлыкать, как сытый и довольный котенок(да, я люблю котов, мучайтесь миллионом упоминаний о них). Запомнить эти прикосновения на всю жизнь. Чтобы не забыть, как это, когда тебя по-настоящему ценят. И одна слеза все-таки соскальзывает, падая на его рубашку. Я выдыхаю с облегчением и улыбаюсь до боли в челюсти, потому что иначе в такую секунду не могу. А моя Луна-Муна все еще не отстраняется и обнимает, остановившись руками и больше не поглаживая спину, но просто умиротворенно лежа на талии. — Спасибо… Ты не представляешь себе, насколько для меня важны те слова, что ты сказал. Спасибо, — все, что только смог из себя выдавить в эту секунду я, молясь внутренне реально не разрыдаться от переизбытка чувств. А он в ответ на это лишь молча щекотнул своим носом мою мочку уха, мимолетно касаясь шеи губами и опаляя ее теплым дыханием, а затем медленно, будто и сам не хочет, но отстраняясь. — Так что, теперь я могу посмотреть текст? Мы можем отредактировать его вместе, если позволишь. Я буду только рад увидеть его в неотредактированном, сыром виде. Всегда было интересно, как выглядят твои мысли без поправок. И хоть на мой телефон пришло какое-то уведомление, мне уже стало неважно это. Он был со мной, а я с ним. Никаких отказов. — Да, хорошо. Тогда можем садиться. Я сейчас принесу второй стул, а то здесь только один. — Да нет, давай я принесу. Отдохни, посиди. Только скажи, где искать нужное. — Нет, это ты присядь! Достаточно уже обо мне позаботился, дай и о тебе тоже подумать! — Так хочешь думать обо мне? — Айщ, просто заткнись и жди меня! — а дальше, пока я точно не превратился в лужу, я ушел за стулом. Но резво бьющееся сердце недвусмысленно орало вновь: это не просто забота, нежность и шутки. Это больше. А даже если мне только кажется, я все равно счастлив. Потому что нет ничего ярче момента, когда ты знаешь, что тебе хорошо сейчас, а дальше станет еще лучше. Еще теплее. Потому что он Мун Чжо. Просто Мун Чжо. Мой и никакой другой.