Моя личная муза

Юн Чон У.

Мое сердце в бешеном ритме пульсировало, отдаваясь резкой мелодией в голове. Я сидел за рабочим столом и вспоминал секунды, проведенные с ним… Теплые руки, согревающие кожу на спине. Губы, не давящие, не желающие проникнуть больше, чем я бы позволил. Чувственность, которой я совершенно не ожидал. И странное ощущение в организме, будто все это лишь мой сон. Это не может быть правдой, потому что слишком хорошо для реальности. Но все же это не сон… и я пытаюсь до последнего себя заставлять думать, что это лишь персонажи. Это не Сон Мун Чжо и Юн Чон У. Это Ли Мин Сок и Ли Сон Хëн. Читаю как мантру это в голове, но не помогает. И, быть может, неправильно, но текст, написанный в книге, будет слишком личным и честным. Потому что я не знаю, как описать это по-другому. «На часах десять вечера. Ли Сон Хëн собирается ложиться спать, садясь на свою темно-шоколадную кровать. За окном воет строгая метель, и потому отопление в квартире сейчас по ощущениям согревает в десять раз лучше и приятнее. Первая ночь, когда никто к нему не врывается с резкими новостями. Первая ночь, когда он может по-настоящему расслабиться. Восковая свеча, зажженная полчаса назад, догорает. Запах лаванды накрывает комнату покрывалом нежности. И Ли почти уже закрыл глаза. Но, кажется, эта ночь тоже должна быть тревожной. Ведь в его дверь вновь кто-то стучится. Вздохнув и встав с постели, он подходит и открывает проход в свою комнату, наконец осознавая, кто перед ним и чувствуя какое-то странное облегчение. Усталость отпадает на второй план каждый раз, когда Сон Хëн видит Мин Сока. Этот парень такой невозможно бодрый, что рядом с ним трудно думать об усталости. — Привет. Спать уже собирался? Извини, что нарушил идиллию, — робко на первый взгляд улыбнулся он, но звучал слишком уверенно и так, словно правонарушением в действительности это не считает. — Да нет, все нормально. Проходи, не стой в дверях. Мы прошли внутрь, я вновь уселся на постели, зевая, и перевел взгляд на парня. Он был в синем пиджаке и брюках того же цвета, будто примчался ко мне сразу после работы. Эта деталь показалась мне милой, ведь мимолетно пролетело ощущение, что я для него важнее личного отдыха и расслабления. Но я отогнал столь слащавые фантазии и решил сразу перейти к главному. — Зачем пришел? Узнал что-то новое? Это связано со мной? Несколько секунд он молчал, странно внимательно рассматривая мое лицо, а затем улыбнулся. И почему-то от этой улыбки у меня все замерло в груди. Будто сейчас должно было произойти что-то, к чему я не был готов. Сердце уже знало ответ, а мозг все еще сопротивлялся иррациональной интуиции. — Узнал, — начал было он, сияя своими глазами цвета необъятной дыры в космосе, которая когда-нибудь поглотит меня заживо, а я даже сопротивляться не стану. — И что же ты узнал? — с интересом выдал в ответ я, гипнотизируя взглядом собеседника. — Узнал, что поцелую тебя сегодня, — эти слова влетели в комнату бесцеремонно, без прелюдий или какой-то предварительной подготовки. Мин Сок выдал это таким будничным тоном, как если бы заговорил сейчас о работе или пройденном дне. Неудивительно, что я тут же практически подавился метафорическими слюнями. Это слишком неожиданно. Как если бы в один самый солнечный день, в самый идеальный миг наступил ретроградный Меркурий или конец света. — Что? — тут же переспросил я, когда дошло, что он сказал. — Я собираюсь поцеловать тебя, — повторил он, все так же смотря в упор. И я замер, не в силах двигаться. Словно парализовался. А запах лаванды смешался с его едким, но вкусным и дурманящим голову ароматом. Теперь понимаю, зачем ему настолько ядерные одеколоны. Запоминается сильно и надолго. Черт, да о чем я думаю? Сейчас точно не время обсуждать запахи. Это последнее, о чем надо думать! А о чем вообще можно помышлять в такой ситуации? Что вообще за дичь началась в моей жизни? Пока я не стал работать в полиции и совместно с ним выяснять дело, все было преспокойно. А теперь не знаю, как выбираться из трясины. И хочу ли? Несколько минут я молча смотрел на него, не имея сил сформулировать какой бы то ни было ответ, хотя обычно мой мозг работает превосходно и всегда находит нужные слова. Но потом я просто сдался. Не могу придумать ничего нейтрального. Ни шутки, ни отговорки. У меня нет слов, которые могли бы перестроить нас в другое русло. Значит, может, это должно произойти? — Почему ты решил, что хочешь это сделать? Есть какие-нибудь другие идеи, почему ты пришел? — как можно более умиротворенно ответил я, внутренне зачитывая мантру о том, что все в порядке и надо держать себя в руках. — Другие идеи? У меня нет. А у тебя найдутся? — хмыкнул он, усмехнувшись…» Так! Я слишком многое беру из реальности. Это странно. Нужно перепечатать с момента вопроса «почему ты решил…». В конце концов, я пишу все еще про своих персонажей, а не про какую-то другую пару друзей… передрузей-недопарней. Прикусив губу, я вернулся за текст, ощущая нечто необычное в груди и боясь самому сломать тот договор, что установил. Не дай Бог. И дьявол тоже не дай. Не хочу. «— Так неожиданно… ты… не шутишь? — это вопрос, который стыдно стало даже произносить. Будто для меня его фраза значит больше, чем шутка. А если он действительно просто решил посмеяться? Зачем я так подставляюсь? — Не шучу. Я никогда с тобой не шутил, Хëн. И ты это знаешь, — посерьезничал брюнет, без толики юмора разглядывая мое лицо. Каждый раз, когда он видел меня, будто пытался запомнить каждую деталь. Такой внимательный… иногда кажется, что он умеет читать мысли. Самый проницательный из всех людей, которых я встречал. И самый прямолинейный. Я не знал, какой смысл препираться или вообще теперь что-то отвечать. Между нами повисла паутина тишины, разъедая собой всякие сомнения и накапливая ползущее, как паук, напряжение. Сердце ускорилось в ритме. Колени коснулись друг друга. Это ощущение показалось электризующим. Может, синтетика. Может, любовь. Но все стало уже неважным. Только мы. Мы тянулись друг к другу одновременно, медленно, но уверенно. Наши души упорно вырывались из омута сложных дней и ситуаций, рвались соединиться, как бы трудно ни было. Сражаться с собой в какой-то миг стало по ощущениям сродни кощунству. И тогда, когда нам так показалось, губы соприкоснулись. Это теплое трение двух людей на постели при догоревшей свече. Один в пижаме, совершенно неподготовленный к событию, другой в рабочей одежде, но такой обворожительный, что и на свидании смотрелся бы идеально. Его губы не мягкие. Не влажные. Суховатые и отчасти грубые, но безумно внимательные и нежные. Он не касается больше дозволенного. Каждую секунду дает право выбора. Но хочу ли я уйти? В какую-то секунду просто поцелуй становится недостаточным. И хотя я не самый тактильный человек, но отвечаю на его объятия взаимностью. Я впервые в жизни себя чувствую заполненным светом. Миг, когда меня не тревожит все то, что было до, тот холодный и мрачный зимний мир за окном. Мне сейчас так тепло, что даже не хочется верить, что это только мгновение. Словно в лично созданном коконе, мы утопаем друг в друге. Я рад, что сегодня имею честь тонуть». Закончить главу на этом? Можно… только не знаю, как потом ее отправлять Мун Чжо. Выглядит слишком вызывающе? Вдруг подумает, что я описывал свои ощущения от поцелуя с ним? Но ведь косвенно так и есть… но это все равно другие персонажи, и в некоторых моментах правда может быть откровенно, однако это исключительно художественный прием для усиления чувств в литературе. Гипербола состояния. Боже, только не подумай лишнего, Со. Я со стыда сгорю… Вздохнув и решив пока отложить текст и отвлечься на смартфон, я сохранил файл в компьютере и отодвинулся от рабочего стола. К черту. Достаточно с меня сегодня эмоций. Перегрузился. Уйдя в спальню, я укладываюсь на постель и беру в руки телефон. Уже думаю, что успокоился. Однако, как только включаю тот, на экране высвечивается уведомление, от которого в груди все почему-то подпрыгивает комком воспоминания и внутреннего огня. «Спокойной ночи, лапуля» Со Мун Чжо, 23:30 Вздрагиваю. Сглатываю. Отбрасываю телефон на другую подушку и утыкаюсь в свою. Блин, да что со мной? Просто пожелал спокойной ночи. Успокойся ты, параноик! Беру смартфон в руки обратно. Захожу в чат. «Тебе тоже спокойной ночи, Луна-Муна» Лапуля, 00:00 Затем откладываю телефон и ложусь на кровать теперь полностью и уверенно. Хватит с меня на сегодня. Пора расслабиться и хорошенько выспаться.

***

Ночь пролетает слишком быстро. Не знаю, каким образом, но я впервые спал так крепко, что не услышал даже бы ста звонков. Но, проснувшись, понял, что уже три часа дня. Я проспал. Больше половины дня проспал. Твою мать, у меня же встреча с сестрой на час дня была назначена! Судорожно хватаю телефон. Смотрю. Десять пропущенных от контакта «Джи Ын». Десять сообщений из чата. «Ты где?» Джи Ын, 13:30 «Я переживаю» Джи Ын, 13:31 «Ты опаздываешь?» Джи Ын, 13:40 «Прости, но мое время скоро закончится» Джи Ын, 14:00 «Уже прошел час» Джи Ын, 14:01 «Ты что, спишь?» Джи Ын, 14:01 «Чон У, ответь!» Джи Ын, 14:10 «Почему ты даже не читаешь?» Джи Ын, 14:11 «Ответь на звонок!» Джи Ын, 14:15 «Все, я ухожу!» Джи Ын, 14:45 «Спасибо за хорошую прогулку. Было просто замечательно!» Джи Ын, 14:46 Черт! И что теперь делать? Она итак находит время на встречи только раз в месяц, потому что очень загружена работой и ее отпускают только максимум на пару часов. Как я вообще мог забыть о таком важном событии? Внутри все сжалось в узел обиды на самого себя. Так закрутился со своей историей, что забыл про все вокруг. Но обстоятельства необходимо было максимально менять в позитивную сторону, потому что страдать и эмоционировать успею, а вот сестре на мои чувства плевать. Она сейчас обижена и вряд ли захочет слушать о том, как мне грустно, что я, чертов мудак, проспал всю нашу двухчасовую встречу, а она прождала меня, названивая и до конца надеясь, что я приду. Простых извинений будет недостаточно. Тут я бы и сам на ее месте не простил. Поэтому нужно написать что-то максимально с любовью. Например… «Прости! Я так сильно засиделся с текстом вчера, что не заметил, как ночь наступила. А потом еще и проспал всю нашу встречу. Я понимаю, как это было важно. Осознаю, что поступил как мудак. Скорее всего, вряд ли нам удастся еще встретиться в этом месяце, ведь ты работаешь, но я обязательно приеду к тебе на работу минут на пять и занесу твоих любимых конфет! Прости еще раз, Джи Ын. Мне жаль» Мудак-брат, 15:10 А потом это ужасное ощущение ожидания, пока тебе ответят. А она все не читает и не читает. Видимо, работает. Блин, умею же я все портить. Цыкнув сам на себя, я отложил телефон и пошел в ванную искупаться. Пора освежиться и ехать в магазин покупать конфеты. Загляну к сестре лично, извинюсь еще раз. А что здесь можно помимо этого сделать? Зайдя в ванную, я посмотрелся в зеркало. Видок, конечно, у меня помятый. И волосы не расчесаны. Боже, как будто меня вчера трактор переехал, но я выжил. Ощущение реально такое. Нельзя ложиться позже двенадцати ночи. Вырабатывается лишний кортизол, потом нормально думать и жить не могу, хочется только орать на весь мир о том, как все достало. Короче, симптомы как у любой уважающей себя девушки при ПМС. Но бог с ним. Я разделся и залез в ванную, по инерции выполняя все привычные действия: включить лейку, намазать на себя гель для душа. Как всегда раздражал напор воды, который регулировался с трудом. Включаешь холодную, смешивая с горячей - льется ледяная минуты три, пока не нагреется. Включаешь горячую, смешивая с холодной - льется кипяток так же минуты три. Делаешь напор больше, пытаясь установить подходящую температуру - и у тебя опять либо ледяная, либо кипяченая вода. Кто придумал эту жесть? Он явно не любил людей. Однако посещение душа стало не последним моим страданием. Впереди завтрак. А я себя чувствую как с похмелья и совершенно не хочу есть, хотя так режим дня может нарушиться. Да сегодня, блин, итак режим дня уже сломан. Я обычно завтракаю в восемь утра вообще, как я мог столько проспать?! Психанув и решив, что не буду завтракать и вообще пошло все в задницу, я вернулся в спальню и взял телефон в руки. Три сообщения… «Не приезжай. Во-первых, ты прекрасно знаешь, что чужих людей не впускают даже по прошению сотрудника. Во-вторых, конфеты я могу себе купить и сама, не нуждаюсь в твоей заботе. И в-третьих, ты бы лучше так о себе переживал, а то себя организовать не можешь, а на прощение надеешься» Джи Ын, 15:20 «И вообще, у меня сегодня ещё встреча с другим человеком. Ты свое время успешно проспал. Поздравляю» Джи Ын, 15:21 «Я устала от твоей рассеянности. Ничего личного, но давай видеться раз в два месяца. Может, тогда ты точно не проспишь?» Джи Ын, 15:23 На душе вдруг стало еще тяжелее. Словно на меня навалили тонну груза и заставили тащить одному. Она уже не в сети. Я один на один с ее сообщениями. И понимаю, почему так обижена. Да, я мудак. Да, я плохой брат. Да, я рассеянный. Но разве я это специально? Разве я не могу ошибаться и делать что-то не так? Как меня тогда терпит Мун Чжо, с которым мы видимся почти каждый день? Я постоянно творю какую-то дичь, но почему-то критику слышу от кого угодно, но не от того, с кем вижусь практически постоянно. Мне обидно, что мои ошибки нельзя потерпеть раз в месяц, когда другой человек постоянно их выдерживает и принимает. Меня, может быть, бесит ее бесконечная работа. То, что она не находит на меня времени. То, что постоянно упрекает, если я ошибаюсь. Отвергает мою заботу. Когда я бросил всех людей, которые тащили меня на дно своим пренебрежением, у меня остались только сестра и Мун Чжо. Это единственные два человека, которых я искренне не хотел покидать, потому что думал, что нужен. А теперь меня отвергают так, как будто я робот, который сам захотел отключить у себя внутри кнопочки “слышать звонки” и “помнить о встречах”. Да как я могу помнить? Она не напоминает даже. Регулярно общаемся раз в две недели, чтобы договориться встретиться через еще две недели, а потом ссоримся, потому что я либо на встрече сделал что-то не так и вообще я неуклюжий мудак, и подарки не те, не нужна ей косметика, и пошел я в зад, либо потому, что я по какой-то причине не смог прийти на встречу. А сколько раз она ставила в приоритет других? Свою работу, себя, друзей, парня. Почему я не имею права не прийти или ошибиться? Почему?! Сейчас я перестал чувствовать вину. Внутри только осталась едкая обида. И тогда я написал: «Я тебя понял. Больше не побеспокою. Можешь сама купить себе конфеты. Можешь видеться со мной раз в два месяца. Можешь послать меня, можешь заблокировать. Можешь перестать считать братом, потому что на прошлой встрече я не угадал телепатически, какой подарок ты хотела. Можешь делать что угодно, только не забудь, что я все еще близкий тебе человек, и если ты готова к последствиям своих слов, то удачи. Только знай, что я люблю тебя, и ты наносишь мне боль не меньше, чем я тебе тем, что проспал. Удачи на работе» Брат-мудак, 15:40 А затем отложил телефон и пообещал себе вообще сегодня его больше не трогать. Настроение испортилось целиком и полностью. Поганый день. Поганое небо. Поганые люди с двойными стандартами. Думал, что совсем избавился от тех, с кем могут быть проблемы, но нет. Да лучше вообще одному, чем постоянно извиняться и копить в себе собственные обиды. Мои чувства никого особо не волновали, а я о чужих переволновался. Достаточно. Пора просто отдохнуть. Мне есть, чем заняться. Отредактировать текст, порисовать, посмотреть фильм или сериал, почитать что-нибудь, в конце концов, сделать уборку. Самый лучший и понимающий человек для меня только я сам. С другими всегда будут какие-то заморочки. Потому, взяв в руки ноутбук, я забил в поиск дораму «Мышь», которую давно хотел изучить, и начал смотреть первые серии, забив на все остальное.

***

Весь день провел за дорамой, так и не трогая телефон. Настроение все еще паршивило. Ведь вчера все было совершенно иначе, я безумно радовался. Даже вдохновение пришло. А сейчас что? Сижу и смотрю про психопата. Но он выглядит слишком милым для реального психопата. Неужто этот брюнет правда он? Ба Рым кажется праведным, но он бы больше походил на роль серийного убийцы… ладно, я просто чересчур субъективен и в хороших мальчиках ищу подвох. Да ведь? Или… Так, ладно. На сегодня достаточно. Устал. Нужно дать глазам отдохнуть. Я вырубил компьютер и улегся на постель, вздыхая устало. Этот день какой-то грустный, безвкусный. Как будто не хватает чего-то стоящего. Может, попытаться написать какую-нибудь сцену в книге? Или написать Мун Чжо? Да нет… он работает еще, наверное. Не хочу отвлекать. Одну женщину чудесную я уже отвлек, стал врагом народа. Со своим лучшим другом такого не хочу. Вот так и пролежал где-то минут тридцать. Ещё бы чуть-чуть, и ушел бы в депрессию, но вдруг услышал звонок в дверь. Не знаю, почему к сердцу опять поднялся комок тепла, но это стало первым, что я ощутил, а затем понесся к двери. К сожалению, это был не Мун Чжо, а всего лишь курьер. — Здравствуйте. Вы же Юн Чон У, квартира 303? — Да, верно… — Распишитесь, пожалуйста, здесь в получении заказа, — невысокий парень протянул мне листок бумаги. Но я ничего не заказывал… что там, интересно? Подписал и забрал. Надо будет посмотреть, от кого, если вообще есть записка. — Спасибо. До свидания. Когда курьер ушел, оставив мне заказ, я практически сразу занёс его в квартиру и открыл, потому что особым уровнем терпения природа не наделила. Как оказалось, там лежали рамëн и несколько сладостей, а также записка, гласящая: «Заметил вчера, что у тебя заканчивается рамëн, купил на ужин. А сладости для вдохновения. Сегодня не смогу зайти, появились дела после работы. Но поешь хорошо и отдохни. Жду главу! Луна-Муна Лапуле» И я поплыл. О каком одиночестве дальше могла быть речь, если уровень окситоцина в моем организме резко превысился так ощутимо, как будто я снова поцеловался? Всегда удивлялся, как этот парень так идеально угадывает, когда конкретно понадобится его поддержка. Это невыносимо приятно. Я не знаю, что люди делают в таких ситуациях. Не знаю, должен ли продолжать страдать, потому что все плохо и я жестко посрался со своей сестрой. Но сейчас это становится каким-то неважным, когда я вижу такое простое и материальное проявление заботы и безусловного принятия. Положив рамëн и сладости на кухню, я нарушаю запрет на телефон и беру тот в руки. Не захожу в чат к сестре, которая так и не написала ответ, но прочла, а открываю чат с Со Мун Чжо. И пишу коротко, но со всеми эмоциями, которые только скопились в груди: «Спасибо. С таким запасом еды я точно отредактирую и скину главу сегодня» Лапуля, 17:30 А дальше просто улыбаюсь и закрываю глаза, сидя на стуле на кухне. Мне хорошо. И если ты смог заставить меня чувствовать себя так хорошо в мой худший день, то я не могу сомневаться в подлинности наших отношений…