Не та компания

Прошла неделя. Юджи перестал считать дни. В помещение не было окон, только искусственный свет, который загорался и гас без всякой системы — видимо, кто-то из его «охранников» включал и выключал его по своему усмотрению. Сам он почти не спал. Как можно спать, когда четверо мужчин следят за каждым твоим вздохом? Годжо уходил иногда — дела в школе магов требовали его присутствия, — но всегда возвращался. Он приносил сладости, книги, новые одежды для Юджи и смотрел на него с такой нежностью, от которой хотелось провалиться сквозь землю. — Ты бледный, Итадори-кун, — говорил он, касаясь его щеки прохладными пальцами. — Плохо ешь? Может, мне покормить тебя с ложечки? Юджи отводил взгляд, но Годжо лишь смеялся. Легко. Словно это была шутка. Но глаза его оставались мертвенно-серьезными. Нанами приходил строго по расписанию — утром, днем и вечером. Он приносил еду. Всегда разную, всегда вкусную, всегда идеально приготовленную. Он садился напротив и смотрел, как Юджи ест. Молча. Не отрываясь. Иногда его губы шевелились, словно он считал каждый укус. — Вы не обязаны... — начал как-то Юджи. — Обязан, — перебил Нанами своим ровным, спокойным голосом. — Я не смог защитить тебя тогда. Не смог предотвратить заточение. Но я могу накормить тебя сейчас. Это минимум. — Это не ваша вина... — Моя. — В карих глазах мелькнула такая тьма, что Юджи замолчал. — Я должен был быть рядом. Я больше не допущу этой ошибки. Тодзи появлялся реже, но его присутствие ощущалось всегда. Он мог материализоваться из тени в любой момент, заставляя сердце Юджи пропускать удар. Иногда он просто сидел в углу и смотрел. Изучал. Как охотник изучает добычу перед тем, как напасть. — Ты не такой, как я думал, — сказал он однажды, когда они остались вдвоем (Годжо уехал по срочным делам, Нанами отлучился за продуктами, а Мегуми спал в кресле, обессиленный бессонными ночами). — Я думал, ты слабак. А ты просто придурок, который лезет под пули ради других. — Это плохо? — тихо спросил Юджи. — Это глупо. — Тодзи усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то странное. Похожее на уважение. — Но не слабо. Я таких не встречал. — Он помолчал. — Мегуми повезло, что ты вляпался в его жизнь. Жаль только, что ты достанешься не ему. Юджи вздрогнул. — Я не вещь. — Для нас — вещь. — Тодзи произнес это без злости, просто констатируя факт. — Для Годжо ты — единственное, что выбивается из его скучной идеальной жизни. Для Нанами — шанс искупить вину за всех, кого он не спас. Для моего сына — первый человек, который увидел в нем не Фушигуру, а Мегуми. — Он склонил голову. — А для меня — загадка. А я люблю разгадывать загадки. Мегуми спал тревожно. Он вздрагивал во сне, сжимал кулаки, иногда звал Юджи по имени. Однажды ночью он проснулся с криком и бросился к койке, схватив Юджи за плечи. — Ты здесь, — выдохнул он, уткнувшись лбом в его грудь. — Ты здесь. Я думал... мне приснилось, что он забрал тебя насовсем. — Мегуми... — Юджи не знал, что делать. Он осторожно положил руку на взлохмаченные черные волосы. — Я никуда не денусь. — Обещаешь? — Обещаю. Мегуми поднял голову, и в его глазах стояли слезы. Настоящие. Он плакал, и это было страшнее любой угрозы. — Если ты уйдешь, я умру, — прошептал он. — Без тебя я не смогу. Юджи хотел сказать, что это неправда, что Мегуми сильный, что он справится. Но слова застряли в горле. Потому что в глубине души он знал — Мегуми не шутит. А Сукуна молчал. Это было самое странное. Царь Проклятий, который раньше постоянно комментировал происходящее, язвил и угрожал, теперь затих. Он наблюдал. И это молчание пугало Юджи больше любых слов. — Что ты задумал? — спросил он как-то, когда остался один. Ну, почти один. Охранники менялись, но кто-то всегда был рядом. — Ничего, — голос Сукуны прозвучал устало. — Просто жду. — Чего? — Когда они перестанут играть в благородство. — Пауза. — Ты знаешь, что Годжо вчера убил человека, который просто посмотрел на тебя слишком долго? Через три квартала от больницы? У Юджи похолодело внутри. — Что? — А Нанами вскрыл себе руку, потому что не успел принести тебе ужин вовремя. Зашивал сам. Не хотел, чтобы ты видел шрамы. — Голос Сукуны звучал почти сочувственно. — Мегуми перестал есть. Совсем. Он думает, ты не замечаешь, но он отдает тебе свою порцию. Тодзи следит за всеми тремя и ждет, когда они сорвутся. — Зачем ты мне это говоришь? — Чтобы ты понял, мальчик. Это не любовь. Это болезнь. И она прогрессирует. Скоро они перестанут сдерживаться. И тогда... — Сукуна замолчал. — И тогда что? — И тогда мне придется вмешаться. По-настоящему. Это прозвучало как приговор. Ночью Юджи проснулся от странного ощущения. В палате было темно — свет кто-то выключил. Но он чувствовал движение. Кто-то стоял рядом с койкой. Он замер, притворяясь спящим. Пальцы коснулись его лица. Нежно. Почти благоговейно. Провели по щеке, остановились на губах. Чужое дыхание обожгло ухо. — Ты такой красивый, когда спишь, — прошептал голос. Годжо. — Спокойный. Не дергаешься. Не смотришь на других. Палец скользнул ниже, по шее, остановился у ворота больничной пижамы. — Я мог бы забрать тебя прямо сейчас. Унести в Пустоту. Там только ты и я. Ни Нанами, ни Мегуми, ни этого ублюдка Тодзи. — Его голос дрожал от сдерживаемого желания. — Но ты бы возненавидел меня. А я не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Пока не хочу. Рука исчезла. Тишина. Юджи не открывал глаз, боясь пошевелиться. Он слышал, как Годжо отошел, как скрипнуло кресло. Сердце колотилось где-то в горле. — Видишь? — прошептал Сукуна. — Я же говорил. Это только начало. На следующее утро Нанами принес завтрак. Он выглядел еще более уставшим, чем обычно. Рукав его пиджака скрывал повязку, но Юджи знал, что под ней. — Итадори-кун, — сказал Нанами, ставя поднос на тумбочку. — Сегодня рис с овощами и рыба на пару. Ты должен съесть все. — Спасибо, — автоматически ответил Юджи. Нанами задержался у койки. Его рука дрогнула, словно он хотел коснуться Юджи, но в последний момент он убрал ее в карман. — Я подумал... — начал он и замолчал. — Если бы ты захотел уйти отсюда... я бы помог. Юджи поднял глаза. — Что? — Я знаю, что это не жизнь. Четыре стены, четыре надзирателя, никакой свободы. — Нанами смотрел куда-то в сторону. — Если бы ты захотел сбежать... я бы открыл дверь. И ушел с тобой. Только ты и я. Мы могли бы спрятаться там, где никто не найдет. — Нанами-сан... — Я не шучу, — перебил Нанами, и в его голосе впервые за все время прорезалась настоящая страсть. — Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Лучше пусть ты будешь моим пленником, чем их. По крайней мере, я не позволю себе причинять тебе боль. Юджи открыл рот, чтобы ответить, но дверь распахнулась. На пороге стоял Тодзи. Его лицо было совершенно бесстрастным. — Интересный разговор, — лениво протянул он. — Нанами-сан решил перейти на темную сторону? Как неожиданно. Нанами напрягся. — Подслушивать некрасиво. — Я не подслушивал. Я просто появился в нужный момент. — Тодзи вошел в комнату и остановился рядом с койкой, напротив Нанами. — И знаешь что? Я, пожалуй, поддержу идею побега. Только без тебя. Воздух снова заискрил. Юджи закрыл глаза. Он чувствовал, как стены сжимаются вокруг него. Четверо мужчин. Четыре одержимости. Одна клетка. И тихий, довольный смех Сукуны в голове.