Не та компания

После того вечера прошло еще две недели. И если Юджи думал, что хуже уже не будет — он ошибался. Потому что теперь они не просто ссорились. Они ссорились из-за всего. Абсолютно. Из-за всего. --- Инцидент первый: Одеяло Началось с того, что Юджи замерз ночью. В палате было прохладно — кондиционер работал на полную, и тонкая больничная пижама совсем не грела. Он поежился во сне, подсознательно пытаясь свернуться клубком. Мегуми, который спал в кресле (он теперь вообще оттуда не выходил), открыл глаза через секунду. — Ему холодно, — сказал он в пустоту. — Я слышал, — отозвался Тодзи из своего угла. Он вообще никогда не спал. Или спал с открытыми глазами. Никто не знал наверняка. — Так сделайте что-нибудь. — Сделай сам. Ты ближе. — Я не могу встать — я только что уснул. — А я, по-твоему, выспался? — Вы вообще не спите! — Это не значит, что я должен таскать тебе одеяла, сынок. Годжо, который висел вверх ногами под потолком (он утверждал, что так лучше думается), вздохнул. — Если вы оба сейчас не заткнетесь, я скину на вас люстру. — Ты уже висишь на люстре, Сатору-сан, — устало заметил Нанами, который в этот момент заваривал чай в углу. Он давно перестал удивляться абсурдности происходящего. — И она не выдержит вашего веса. — Обижаешь, Нанами-сан. Я легкий как перышко. — Вы весите под девяносто килограмм. — Это мышцы! Спор разбудил Юджи. Он открыл глаза и увидел следующую картину: Мегуми и Тодзи сверлят друг друга взглядами через всю комнату, Годжо раскачивается на люстре, а Нанами методично наливает чай в чашку, делая вид, что он в другом месте. — Что... происходит? — хрипло спросил Юджи. В комнате воцарилась тишина. А затем все четверо заговорили одновременно: — Тебе было холодно, я хотел принести одеяло, но этот... — Я не обязан прислуживать, я вообще здесь не по своей воле... — Мальчики, мальчики, не ссорьтесь, папа всех накажет... — Сатору-сан, вы упадете. Пожалуйста, слезьте... Юджи закрыл глаза. — Я же говорил, — прокомментировал Сукуна в его голове. — Идиоты. --- Инцидент второй: Завтрак Нанами принес завтрак. Это был священный ритуал, который никто не смел нарушать. Никто, кроме Тодзи. — Рыба? — Тодзи заглянул в тарелку с выражением лица, будто ему предложили съесть дохлую крысу. — Опять рыба? — Рыба полезна, — ровно ответил Нанами, ставя поднос перед Юджи. — Он не любит рыбу. — Откуда вы знаете? — Я наблюдательный. — Вы видели его три раза в жизни. — Этого достаточно. Годжо, который сегодня сидел на подоконнике (люстру починили, но он решил дать ей отдохнуть), подал голос: — Итадори-кун, а что ты любишь на самом деле? Юджи замер с палочками в руках. На него смотрели четыре пары глаз с таким напряжением, будто он сейчас должен был объявить дату конца света. — Я... эм... — Он сглотнул. — Я люблю все. Правда. Рыба — отлично. Мясо — отлично. Овощи — тоже хорошо. — Он врет, — тут же заявил Тодзи. — Посмотрите, как он держит палочки. Неуверенно. Он хочет мяса. — Он ест рыбу уже две недели, — возразил Мегуми. — Если бы не хотел — давно бы сказал. — А ты спросил? — А ты спросил? — Я спрашиваю сейчас. — Вы спрашиваете, чтобы доказать свою правоту, а не потому что вам важно. — А тебе важно? — Конечно мне важно! — Тогда почему ты не принес ему мясо сам? — Потому что Нанами-сан приносит еду! Нанами, которого втянули в спор, поправил очки. — Я могу приносить мясо. Если Итадори-кун скажет. Все взгляды снова устремились на Юджи. — Я... — начал он. — Скажи "свинину", — шепнул Сукуна. — И посмотри, как они подерутся. — Свинину? — повторил Юджи вслух, сам не понимая зачем. Идиллия рухнула. — Свинина вредна для желудка в его состоянии, — отрезал Нанами. — Он в порядке! Он не больной! — возразил Мегуми. — Свинина — это мясо воинов, — задумчиво протянул Тодзи. — Уважаю. — Я тоже хочу свинину, — капризно заявил Годжо. — Почему это Итадори-куну все, а мне ничего? — Потому что вы не пленник в заточении, Сатору-сан. — А я хочу быть пленником! Итадори-кун, возьми меня в плен! Юджи уронил лицо в ладони. --- Инцидент третий: Телевизор Кто-то (Годжо) принес в палату телевизор. Чтобы Юджи "не скучал". — Отлично, — сказал Мегуми. — Теперь мы сможем смотреть новости. — Новости? — Тодзи фыркнул. — Кому нужны новости? Давайте боевик. — Итадори-кун любит документальное кино, — уверенно заявил Нанами. — Откуда вы знаете? — Я спросил. — Когда? — Позавчера. — А он ответил? — Да. Наступила тишина. Тодзи, Мегуми и Годжо уставились на Нанами с выражением людей, которых предали. — Ты с ним разговаривал? — Годжо прищурился. — Без нас? — Мы разговариваем каждый день. Я приношу ему еду. — Это не считается! — Почему? — Потому что мы не слышали! — Это не моя проблема, что вы не умеете подслушивать. — Я умею подслушивать! — возмутился Тодзи. — Я лучший подслушивальщик в мире! — Тогда почему вы не слышали? — Потому что... — Тодзи запнулся. — Потому что ты говорил тихо! — Я говорил нормально. — Ты шептал! — Я не шептал. — Ты шептал ему в ухо! Нанами медленно покраснел. Мегуми побелел. Годжо заинтересованно подался вперед. — В ухо, говорите? — Это было... — Нанами кашлянул. — Это был конфиденциальный разговор. — О чем? — О документальном кино. — Тогда почему в ухо? — Потому что... — Нанами замолчал и посмотрел на Юджи с выражением "спаси меня". Юджи, который все это время сидел на койке и смотрел в одну точку, медленно поднял руку. — Можно я просто посмотрю телевизор? — Конечно, дорогой, — тут же переключился Годжо. — Что ты хочешь смотреть? — Что-нибудь. — Что именно? — Любое. — Любое — это что? — Я не знаю! — Юджи в отчаянии запустил руки в волосы. — Включите что хотите! Четыре мужчины переглянулись. — Боевик, — сказал Тодзи. — Документальное, — сказал Нанами. — Новости, — сказал Мегуми. — Аниме про мальчиков, — сказал Годжо. — Что? — Я сказал, аниме про мальчиков. Что вы так смотрите? Юджи закрыл глаза и начал тихо смеяться. Истерически. Без остановки. — Наконец-то, — довольно заметил Сукуна. — А то я уж думал, ты никогда не сломаешься. --- Инцидент четвертый: Кто будет сидеть рядом Вечером Юджи решил почитать. Книгу принес Нанами — сборник рассказов, который, по его словам, "помогает расслабиться". Проблема возникла, когда Юджи устроился на койке и поднял глаза. Четверо мужчин стояли вокруг него полукругом. — Вы чего? — настороженно спросил он. — Мы хотим сидеть рядом, — заявил Годжо. — Здесь только одна койка. — Мы знаем. — И она маленькая. — Мы знаем. — На ней помещается только один человек. Молчание. Четыре взгляда скрестились на Юджи, а затем — друг на друге. — Я сяду, — сказал Мегуми. — Нет, я, — сказал Нанами. — Я его отец, — напомнил Тодзи. — Мне по статусу положено. — Ты его бросил, когда ему было четыре, — парировал Мегуми. — Это было рабочее задание. — Ты был на задании двадцать лет? — Я долго выполнял. — Ты был мертв! — Это тоже было задание. Годжо закатил глаза. — Хватит. Мы решим это цивилизованно. — Он вытащил из кармана колоду карт. — Играем в покер. Победитель сидит рядом с Итадори-куном. — Я не умею в покер, — нахмурился Мегуми. — Я учу по ходу. — Это нечестно. — Жизнь нечестна, Мегуми-кун. — Вы просто хотите выиграть, потому что жульничаете. — Я? Жульничаю? — Годжо прижал руку к груди с видом оскорбленной невинности. — Как ты мог такое подумать? — Потому что вы Годжо Сатору. — Это не аргумент. — Это самый главный аргумент. Нанами вздохнул и достал из кармана пиджака маленький блокнот. — Давайте составим график. Все посмотрели на него. — График? — переспросил Тодзи. — График дежурств. Кто сидит рядом с Итадори-куном в какое время. Это решит проблему споров. — Гениально! — воскликнул Годжо. — Нанами-сан, вы мой герой. — Я просто устал от ваших криков, — устало ответил Нанами, открывая блокнот. — Итак. Предлагаю распределить время так: утро — Мегуми, день — я, вечер — Тодзи-сан, ночь — Сатору-сан. — Почему мне ночь? — возмутился Годжо. — Потому что вы все равно не спите. — А почему Тодзи вечер? — Потому что он меньше всего раздражает. — Это ложь, — фыркнул Тодзи. — Я раздражаю идеально. — Вы раздражаете средне. — Это комплимент? — Это констатация факта. Мегуми нахмурился. — А почему я только утром? Я хочу больше. — Утром, днем и ночью, — поправил Нанами. — Утро, день и ночь — это слишком много. — А ему много не надо? — Ему вообще ничего не надо, — встрял Годжо. — Он спит. — Я не сплю! — возразил Мегуми. — Ты храпишь. — Я не храплю! — Храпишь. Итадори-кун, скажи ему. Юджи, который уже десять минут читал одну и ту же страницу, не понимая ни слова, поднял голову. — Что? — Мегуми храпит? — Я... не знаю. Я сплю, когда он спит. — А если не спишь? — Я стараюсь не слушать. Мегуми побледнел. — То есть я храплю? — Я не... — Храпит, — вмешался Сукуна, выходя на связь. — Как медведь после спячки. Я слышу даже из подсознания. Это невыносимо. — Ты! — Мегуми ткнул пальцем в грудь Юджи, но тут же одернул руку, вспомнив, что палец упирается в Сукуну. — Заткнись! — Не указывай мне, мальчик. Я старше твоей бабушки. — У меня нет бабушки. — Тем более. Годжо расхохотался. Нанами прикрыл глаза рукой. Тодзи смотрел на сына с выражением гордости и ужаса одновременно. — Мой мальчик спорит с древним проклятием, — пробормотал он. — Я вырастил чудовище. — Ты меня не растил! — Морально растил. — Это не считается! Юджи захлопнул книгу. — Я есть хочу. Четыре взгляда мгновенно переключились на него. — Ты голоден? — спросил Нанами, уже вставая. — Что принести? — спросил Мегуми, хватая куртку. — Мясо? — уточнил Тодзи, приподнимая бровь. — Или рыбу? — добавил Годжо. — Или мальчиков? То есть аниме? То есть... что ты хочешь? Юджи посмотрел на них. Четверо сильнейших магов современности (и один воскресший труп) стояли перед ним, готовые выполнить любой каприз. И ссорились из-за того, кто будет это выполнять. Он улыбнулся. Впервые за долгое время. — Чему ты радуешься? — подозрительно спросил Сукуна. — Ничему, — ответил Юджи мысленно. — Просто... это абсурд. Полный абсурд. И это почему-то смешно. — Ты сошел с ума. — Возможно. — Юджи посмотрел на четверку мужчин, которые уже начали новый спор о том, кто пойдет за едой. — Но знаешь что, Сукуна? — Что? — В этой клетке... не так уж плохо. — ... — Ты точно сошел с ума, мальчик. — Возможно, — повторил Юджи и рассмеялся. Впервые за две недели — настоящим, живым смехом. Спор мгновенно прекратился. Четыре пары глаз уставились на него. — Он смеется, — благоговейно прошептал Годжо. — Он красивый, когда смеется, — выдохнул Мегуми. — Я должен это запомнить, — пробормотал Нанами, доставая телефон. — Я должен это нарисовать, — задумчиво сказал Тодзи. — Где у нас бумага? — Ты рисуешь? — Я много чего умею, сынок. — Ты двадцать лет был мертв. — Это было творческое задание. Юджи смеялся громче. И даже Сукуна внутри него, кажется, улыбнулся. Самую чуточку. Но этого никто не заметил.