Не та компания

Очнулся Юджи не от боли и не от холода. Его разбудило чувство, что за ним наблюдают. Множество глаз. Он лежал на мягкой постели в незнакомой комнате. За окном был густой туман, сквозь который не пробивался свет солнца. В комнате горел только один ночник, отбрасывающий длинные тени. — Очнулся... — раздался тихий, вязкий, как патока, голос. В кресле в углу сидел Годжо Сатору. Его привычная беспечная улыбка исчезла, уступив место выражению безграничного облегчения и голодного восхищения. Он не моргал. С тех пор, как Юджи открыл глаза, Сатору не моргнул ни разу. — Не вставай, — мягко, но с металлическими нотками произнес он. — Ты так надолго нас покинул. Мы волновались. — Годжо-сенсей? Где я? Что случилось? — Юджи попытался приподняться, но сильная рука тут же мягко, но непреклонно вернула его на подушку. — Тише, тише, — прошелестел голос слева. Кенто Нанами, всегда такой собранный и профессиональный, сейчас выглядел иначе. Его взгляд был тяжелым, собственническим. Он поправлял одеяло, укутывая Юджи с почти религиозным трепетом. — Ты в безопасности. Впервые за долгое время в полной безопасности. Тебя никто не тронет. Никто не посмеет. — Нанами-сан? Я не понимаю... Где Мегуми? Где остальные? При упоминании имени Мегуми в дверях материализовалась тень. Сам Мегуми Фушигуро стоял, прислонившись плечом к косяку. Его темные глаза лихорадочно блестели, а пальцы впивались в дерево, оставляя царапины. — Мегуми здесь, — тихо ответил он. — Мегуми всегда будет рядом. Теперь ты никуда не уйдешь один, Итадори. Ты опасен для самого себя. Тебе нужен... поводок. Юджи вздрогнул от этого слова. Внезапно по комнате прокатилась волна тяжелой, злобной энергии. На левой щеке Юджи сам по себе открылся глаз, а на скуле проступила ухмыляющаяся полоса рта. — Смотрите-ка, — промурлыкал Сукуна голосом Юджи, но с интонациями древнего демона. — Сколько шакалов собралось у моей двери. Но, мальчики, вы забываете: это моё тело. Я здесь главный акционер. И если кто и будет решать, когда Юджи вставать с постели, то только я. Годжо даже не повернул головы в сторону говорящей щеки. Он смотрел только в глаза Юджи. — Замолчи, паразит, — ледяным тоном бросил Сатору. — Ты существуешь только потому, что пока жив Юджи. Причинишь ему боль — и я найду способ утопить тебя в Бесконечности на веки вечные. — Попробуй, — оскалился рот Сукуны. — Но знаешь, Годжо, в чем ирония? Я, может быть, единственный здесь, кто хочет, чтобы этот мальчишка жил и становился сильнее. А вы все хотите законсервировать его в банке, как редкую бабочку. Нанами аккуратно, но настойчиво коснулся щеки Юджи, словно стирая след присутствия Сукуны. — Не слушай его, Юджи. Мы знаем, что лучше для тебя. Скрипнула половица. В комнату, раздвинув плечами сумрак, вошел Тоджи Фушигуро. Массивный, опасный, он напоминал наемного убийцу, который только что выполнил заказ и пришел за наградой. Наградой было право сидеть рядом с постелью Юджи. Он грузно опустился на пол у изголовья, положил тяжелую голову рядом с рукой парня и закрыл глаза, принюхиваясь к его запаху. — Шумят, — проворчал Тоджи, не открывая глаз. — Мегуми, принеси воды. Нанами, убери свои руки, ты его пугаешь своим пафосом. Сатору, если ты не перестанешь сверлить его взглядом, у него дырка в голове прожжется. А ты, блохастый, — он скосил глаза на щеку Юджи, где затаился Сукуна, — заткнись. Дай парню прийти в себя. — Тодзи-сан... — прошептал Юджи, пытаясь высвободить руку, но Тоджи лишь крепче прижался щекой к его ладони, довольно жмурясь, как огромный кот. — Пять минут, — выдохнул Тоджи. — Пять минут просто полежи так. Я за тобой с того света пришел, мелкий. Не заставляй меня повторять подвиг. Юджи обвел взглядом комнату. Годжо, отгородивший эту комнату своим Безграничным, чтобы никто извне не мог даже приблизиться. Нанами, раскладывающий на тумбочке лекарства в идеальном порядке. Мегуми, застывший статуей у входа, готовый уничтожить любого, кто войдет. Сукуна, бормочущий что-то утробное о том, как он "никому не отдаст свое сокровище". И Тоджи, чья хватка была сильнее любых цепей. — Я... я в порядке, правда, — попытался улыбнуться Юджи, но улыбка вышла жалкой. — Может, просто выпустите меня подышать? В комнате воцарилась тишина. Абсолютная. А затем раздался тихий, мелодичный смех Годжо. — Подышать? Конечно, милый. Здесь есть воздух. Самый чистый воздух. — Юджи, — позвал Мегуми, делая шаг вперед, и в его голосе слышалась мольба, смешанная с угрозой. — Не проси об этом. Не сейчас. Не заставляй нас снова... терять тебя. Мы не выдержим. Нанами поправил очки, блеснувшие в полумраке. — Тебе не нужно выходить наружу. Там опасно. Враги, проклятия, холод. А здесь... здесь только те, кто любит тебя. По-настоящему. Тоджи наконец открыл глаза, и в их омуте Юджи увидел бездну одержимости человека, которому плевать на весь мир, кроме одной единственной цели. — Ты никуда не пойдешь, парень. Смирись. Это не обсуждается. Это твой дом. А мы — твоя семья. Самая заботливая семья в мире. Юджи сглотнул, чувствуя, как стены комнаты будто сдвигаются, а воздух становится гуще от чужого внимания. Сукуна внутри довольно хмыкнул: "Вот видишь, Итадори. Я говорил тебе, что люди страшнее проклятий. Но не бойся. Если они тебя сломают, я всегда могу забрать тело себе. И тогда я никому из них не позволю даже смотреть в твою сторону. Ты будешь только моим." Юджи закрыл глаза, понимая, что выбраться из этой "заботы" будет сложнее, чем победить самого сильного врага.