Дело Адель

      — Рад тебя видеть. — Зен стоял на крыльце полицейского участка, медленно потягивая табачный дым легкими. Заметив меня, он тут же выбросил сигаретный бычок в урну, приветственно мне улыбаясь.       В свете редкого январского солнца он выглядел волшебно. Светлые пряди волос переливались в ярких лучах, топазовые глаза сияли какой-то неопределенной нежностью, а румянец, успевший коснуться его щек, добавлял шарма и пленящего очарования.       При виде него мое сердце уже само по себе начинало биться быстрее, напоминая о том, что я окутана его сетями без малейшего сопротивления.       — Здравствуй, — я поднялась по ступенькам, легонько кланяясь и приобняла Зена в качестве приветствия. Он похлопал меня по спине, любезно провожая в свою обитель. — Не думала, что ты куришь.       — Издержки профессии. — Зен пожал плечами. — Замерзла?       — Если честно, то очень.       Оставив зимнее пальто в гардеробе мы вышли в холл. Зен любезно угостил меня горячим латте, из стоявшего на входе кофе аппарате и повел следом, вероятно к себе в кабинет. Я внимательно осматривалась по сторонам, пытаясь сразу запомнить дорогу (потому как ориентировалась везде и всегда плохо), не отставая при этом от Зена, однако, маршрут выдался не слишком длинным, обрываясь путем столкновения с юношей, которого я видела рядом с Зеном в момент инцидента с воришкой-неудачником.       — Знакомься, — Зен вывел меня чуть вперед, сталкивая с брюнетом лицом к лицу. — Это — Оби — моя правая рука. Без него никуда. Он хороший, но частенько ворчит без повода. — Оби закатил глаза, забавно откликаясь словам Зена. — А это…       — Шираюки, да, я помню, ты говорил. Очень приятно. — Оби любезно протянул мне ладонь, обмениваясь рукопожатиями, после чего недовольно взглянул Зена, легонько толкая его в плечо. — Можно тебя на пару слов?       — Прямо сейчас? — взгляд Зена изменился неоднозначным волнением.       — Все в порядке, — я помотала головой, отвечая на немой вопрос, заданный топазовыми глазами, и приподняла уголки губ в улыбке.       Зен лишь помотал головой, уводя Оби в кабинет, удачно расположившийся за спиной. Дверь, громко ударилась, но не захлопнулась, приоткрывая небольшую щелку.       Ведомая любопытством, я прислонилась к стене, прислушиваясь к разговору, при этом старательно пытаясь делать вид, что меня их шушуканье вовсе не заботит.       — Не могу поверить, что ты реально притащил ее сюда.       — Я ведь тебя предупреждал.       — Слушай, что бы ты не делал — я к этому не имею никакого отношения. Я изначально был против и до сих пор не понимаю, чего ты добиваешься. Делай, что хочешь, но…       — Ой, — звонкий женский голос заставил меня вздрогнуть, переводя спектр внимания на появившуюся перед ней рыжеволосую особу, установившуюся на нее в упор. — Это ведь ты — подружка Зена?       Я неоднозначно кивнула, нервно усмехнувшись.       — Я Тетора. Судмедэксперт. О, а это Кики и Кихал. — к нам подошли еще две девушки, совершенно противоположные друг другу — блондинка (та, что повыше) и брюнетка (та, что пониже).       — Очень приятно, — отозвалась Кики, поправляя бейдж со своим именем на груди. — А вы…?       — Шираюки. Журналист из IPH.       — Шираюки? — девушки переглянулись, с некоторой осторожностью произнося мое имя.       — Зен говорил, ты хотела написать статью. — Тетора сократила между нами дистанцию, активно жестикулируя. — Следственная группа Тоуки занимается сталкером. Лугирия ведет следствие по краже в антикварной лавке, а Зен… — договорить Тетора не смогла. Кихал толкнула ее плечом в бок, сердито сводя брови.       Подобный жест ясно дал понять, что о некоторых вещах мне знать не стоит. Но только ли это пытались от меня утаить?       — Я хотела бы посмотреть архивные дела. — прервала я воцарившую между нами неловкость. — Написать что-то о нераскрытых преступлениях. Если можно.       — Конечно. Вам ведь выдали разрешение. Кихал, проводишь? — эмоции Кики едва ли различались. Она никак не изменилась в лице, разве что, губы ее слегка дрогнули, обращаясь к напарнице. Это не позволило мне считат ее настроение. То ли ей было все равно, то ли она была чем-то насторожена. А может дело вовсе и не в этом.       — Пойдем, — Кихал взяла меня за руку, ловко протаскивая через людской коридор.       Я не успела сориентироваться, прежде чем мы оказались в противоположном крыле. Свет здесь горел тускло, людей практически не было.       Кихал остановилась у дальней двери, доставая из кармана ключ карту. Она приложила ее к датчику, ввела код, после чего дернула ручку. Дверь с тихим писком открылась.       Взору предстали бескрайние коридоры светлой комнаты, с кучей картонных коробок, папок и книг. Эта комната была, без преувеличения огромной. И пыльной. В свете лучей, падающих на стеллажи через огромное окно можно было увидеть комки пыли, летающие в воздухе.       — Какой год тебя интересует? Или, может, ты рассматриваешь какую-то конкретную категорию? Убийства? Поджоги? — Кихал прошла между полок, проводя пальцами по табличкам с названиями разделов. Я проследовала за ней, заинтересованно оглядываясь. — Или может, таинственные исчезновения? Пропавшие без вести?       Сердце в груди дрогнуло от одного упоминания.       — Могу я сама осмотреться?       — Само собой, — Кихал улыбнулась. — Я пока посижу здесь, если что, обращайся. — она указала головой на стоящий в углу диванчик рядом со стеклянным столиком. — Как раз хотела в тишине посидеть. А то эти кретины ни на минуту не затыкаются.       Я поддержала ее легкое ухмылкой, скрываясь за стойками с папками. От волнения кончики пальцев задрожали.       Прогулявшись между стеллажей, я остановилась у раздела с хищениями. Просмотрела пару коробок, избирательно вчитываясь в детали. Путем долгих выборов, я остановилась на самом загадочном случае, из тех, что мне предстали — пропажа детей в детском доме. Пара таких случаев закончились суицидом, что добавляло неопределенности, казалось было, обычному делу.       Собираясь идти к Кихал, я вдруг остановилась, оборачиваясь.       Любопытство неистовым пламенем вспыхнуло в груди.       Взгляд упал на таблички с датами. Две тысячи двадцать четвертый год. Пропавшие без вести.       Разум твердил о том, что это бессмысленно, но я, почему-то, ему не подчинялась.       Взглянув из-за полок на Кихал, совершенно не заинтересованную моими действиями, я, тяжело вздохнув, притаилась за стеллажами.       Проскользнув в самый конец, я нашла нужную коробку. Куча бумажек разложенных по папкам. Файлы с уликами. Фотографии. Тут была куча разных дел, совпадающих лишь названием.       Во мне не было никакой надежды. Дело, которое так отчаянно волновало мою душу, расследовал другой отдел. Оно просто не могло оказаться… здесь.       Табун мурашек усеял мою кожу. Я застыла в легкой панике, смотря на протокол.       Адель Сатклиф. Пропала без вести четвертого ноября, две тысячи двадцать четвертого года.       Тревога коснулась ребер. Я дрожащими руками пролистала скрепленные степлером страницы. Достала из кармана телефон, делая несколько суматошных снимков. То, что я могу попасться на камеры видеонаблюдения мне в тот момент в голову не пришло. Я думала о чем угодно, но не об этом.       От накатившего волнения тело двигалось слишком расторопно и неловко. Свалив все в кучу, я потянулась к картонной крышке.       — Вот ты где!       Я вскрикнула, вздрогнув всем телом, так, что коробка едва ли не выпала из моих рук.       — Напугал! — я прижала руки к груди, старательно пытаясь отдышаться.       — Прости. Просто нигде не мог тебя найти. — Зен подошел ко мне, касаясь локтя, и посмотрел сверху вниз. — Все в порядке? Нашла что-нибудь стоящее?       — О, да. — я показала Зену папку с приглянувшемся делом, дожидаясь его реакции.       — Интересный выбор. Решила побороться с потусторонним миром?       — В каком смысле?       — Поговаривают, этих детей украл призрак не покоившейся смотрительницы детского дома.       — Что? — я уставилась на Зена хитро-нахмуренным взглядом, слегка толкая в бок. — Что за глупости?       — Какие глупости? Ты что? — Зен старательно скрывал смех, стараясь говорить как можно серьезней. — Аспен вел это дело. Говорил, что сам видел призраков.       — Да ну тебя. — я фыркнула, подходя к столику, где пару минут назад еще сидела Кихал. Утащить архивы дел домой я не могла — выносить их из отделения было запрещено, так что ближайшие несколько часов моего местонахождения, планировались здесь.       Зен уселся на кресло рядом, старательно рыская взглядом в бумагах, которые я раскладывала по столу, а после вслух принялся зачитывать газетные вырезки, пока я разбиралась с общим мотивом.       В первую очередь, нужно было тщательно со всем ознакомиться. Память у меня хорошая, так что, написать статью смогу и дома. Главное сейчас, избавиться от пристающего хвоста в лице Зена и сосредоточится на деталях. Или использовать его, в качестве дополнительного источника информации. Судя по его заинтересованному взгляду, он был не против.

***

      Пролистав ниже наскоро сделанную заметку в телефоне, я поерзала, царапая колени о неровный пол. Чувство легкого смятения и волнения не унималось. Кончики пальцев покалывало белым шумом. Я даже не смогла заставить себя переодеться. Сразу бросилась в гардеробную.       Плотно закрыла за собой дверь, включила напольную лампу, зарываясь среди коробок из-под обуви, в которых хранила бумаги, маскируя их зимней обувью. Мандраж от того, что кто-то мог узнать об этом, каждый раз тисками сжимал мою шею. Эта крохотная каморка под лестницей была своеобразным пристанищем ужаса, куда я из раза в раз боялась погружаться. Но остановиться уже не могла. Из-за чувства долга. Перед Оши. Перед Адель. И перед самой собой.       Я то и дело перечитывала одни и те же строчки, возвращаясь к сделанным в отделении фотографиям. Пара оказались размытыми, но не настолько, чтобы смысл, таящийся в них оказался упущен. Я вглядывалась в мелочи, в каждую написанную строчку, пытаясь понять смысл.       С каждой новой подробностью, которую я вроде бы итак уже знала до этого, под ребрами иголочками покалывал иней. Я пересматривала свои записи. Кривые, корявые. Перечитывала газетные статьи, в которых ничего толкого не было. Вновь возвращалась к сделанным фотографиям.       Улики. Улики, сложенные в одноразовые пакеты. Лишь ремешок от любимой коричневой сумки и очки. Солнцезащитные очки, которые Адель терпеть не могла. И шоколадный батончик…       В северной части Лондона уже вторую неделю не утихают разговоры о загадочном исчезновении 25-летней Адель Сатклиф. Девушка ушла из дома ранним утром и больше не выходила на связь. Родные забили тревогу уже к вечеру того же дня, когда Адель не вернулась и не ответила на многочисленные звонки.       По словам семьи, ее поведение накануне не вызывало подозрений. В комнате Адель остались личные вещи, ноутбук и часть одежды, что лишь усилило опасения близких.       Полиция оперативно начала расследование: был составлен ориентир, опрошены соседи и коллеги, проверены камеры видеонаблюдения в районе. Однако спустя три дня дело приняло неожиданный оборот. В почтовом ящике родительского дома была обнаружена записка, написанная от руки:       «Со мной всё в порядке. Решила разнообразить череду скучной жизни туром по Европе. Не скучайте. Делли». После находки полиция официально прекратила расследование, заявив, что оснований считать Адель пропавшей без вести больше нет. В пресс-релизе правоохранительные органы указали, что девушка, по всей видимости, добровольно покинула дом и не является жертвой преступления. Дальнейших следственных действий заведено не было.       Семья с таким решением не согласна. Родные утверждают, что стиль записки нехарактерен для Адель, а прозвище «Делли» она почти не использовала. Кроме того, никаких подтверждений её пребывания за границей — бронирований, покупок билетов или активности в социальных сетях — обнаружено не было.       История Адель остаётся без официального продолжения. Вопрос о том, действительно ли девушка отправилась в путешествие — или записка стала лишь удобной точкой в полицейском деле, — по-прежнему остаётся открытым.       Все в этом деле противоречило друг другу. Накануне перед пропажей, Адель плохо себя чувствовала. Я помнила это, потому что ночевала она в моей комнате. Они поссорились с Оши. Сильнее обычного. Адель говорила о возможном разрыве отношений. Тогда, я свела все к обычной вспыльчивости. Адель имела такую привычку — накрутить себя, в порыве злости и обиды, за что потом, как правило, всегда извинялась.       Тем днем, четвертого ноября, она как раз собиралась к Оши, чтобы спокойно обсудить возникший между ними конфликт. Я проводила ее: заплела непослушные локоны Адель в колосок и положила ей в коричневую сумочку любимую шоколадку, для поднятия настроения. Любовью к сладкому мы обе были переполнены.       Меня затрясло от паники. Тогда, я видела Адель в последний раз. До Оши она так и не добралась. Тот ублюдок нашел и похитил ее раньше, чем она успела извиниться перед своим молодым человеком и решить возникшие конфликты.       Полиции не было дела до ее пропажи. Они удобно цеплялись за записку, отправленную, очевидно, для отвода глаз. «Никаких намеков на криминал» говорили в полиции. «Ни крови, ни орудия преступления».       Все это чушь. И я и Оши знали, что Адель никогда бы вот так не сорвалась в столь масштабную поездку. Она лишний раз боялась выехать в одиночку за пределы Лондоны, что уж говорить о целом туре по Европе.       Но полиция не слушала ни меня, ни Оши. Плевать им было на импульсивную девочку, «решившую развеяться после расставания».       И сколько бы мы не просили полицейских, провести повторное расследование, ответ оставался прежним.       Поэтому мы с Оши ушли в раздел криминальной журналистики. Поэтому мы стали искать Адель сами.       Дело предали широкой огласке. Об этом говорили все. По крайней мере, мне так казалось. Мы хотели найти неравнодушных. Тех, кто поможет вернуть Адель. А потом…       Оши нашли мертвым в одном из переулков около его дома. Очевидно, жизни его лишил тот же человек, что и похитил Адель.       Дело пришлось замолчать. И как бы я не сопротивлялась этому — последнее просьбой Оши было — уйти в тень. Никому и ничего больше не рассказывать. Пока правда не будет раскрыта.       Теперь, даже мама не знала о том, что пропажа сводной сестры все еще гложет мое больное сердце.       Продолжая вглядываться в снимки до боли в глазах, я не могла понять одного. Набор улик, который полиция не удосужилась мне представить, выглядел слишком странно. Кожаный ремешок и шоколадку я могла понять. Но что делали солнечные очки? Откуда она сообще их достала? Я была уверена, что Адель выбросила их – слишком великой была ее ненависть к данному аксессуару.       Это дело вели следователи северного района, потому как там видели Адель последний раз. В таком случае… как могла отчетность ее расследования оказаться в архиве западного отделения?       От количества несостыковок меня начало трясти. Я бредила, как сумасшедшая, требуя новых подробностей. Но их не было.       Вцепившись в газетные статьи, я снова пробежала глазами по напечатанным строкам. Еще немного, и черные буквы окажутся выжжены моим взглядом. Если только не…       Громкая трель входного звонка, выстрелом в грудную клетку пронзил мое тело. Бумаги разлетелись по полу в хаотичном порядке. Судорожно подскочив, я кое-как собрала все обратно в коробку и убирла ее в дальний угол, пряча за объемными пуховиками и длинным осенним пальто.       Вынырнув из своего «кабинета», я руками примяла волосы, стараясь скрыть свой растрепанный вид, вытерла губы тыльной стороной ладони, словно это могло помочь мне спрятать тревогу, и открыла дверь, стараясь улыбкой встретить своего гостя. Правда, улыбка мгновенно спала, стоило встретиться взглядами с ультрамариновыми глазами.       — Вижу, ты не рада меня видеть. — Атори топтался на крыльце, переминаясь с одной ноги на другую, от холода. Зима выдалась достаточно холодной в этом году.       — Чего хотел? — вопрос слетел с моих уст слишком грубо. Эмоции брали надо мной верх.       — Забрать свои вещи. Кажется, я оставил у тебя свою зарядку и толстовку.       — А еще носки, футболку, пену для бритья и пачку протеинового печенья. — подтвердила я. Атори вечно где-то что-то забывал. Слишком рассеянный.       — Уж печенье могла бы и съесть. — помотал головой Атори. Кончик его носа покраснел от холода. Реснички покрылись инеем. — Пустишь погреться то хоть. На улице смертельно холодно.       Без лишних слов я открыла дверь шире, впуская Атори внутрь. Не то, чтобы я его ненавидела или презирала. Нет. Мы все обсудили, как взрослые люди. Никаких претензий друг к другу у нас не было. Все обошлось без драм и скандалов. Но… было обидно. Настолько, что я до сих пор не была готова видеть Атори. Его присутствие заставляло меня чувствовать себя… жалкой. А мне в жизни и без того хватало проблем.       — Как у тебя дела?       — Все в порядке. Давай куртку, я повешу. — я потянулась за вешалкой.       — Нет-нет, я на пару минуток. Только погреться и забрать вещи. — Атори потер замерзшие ладони друг о друга, улыбаясь до лучиков в глазах.       Смотря на него, я все больше понимала, какими нелепыми были наши отношения. Детскую наивность постоянно пыталась перекрыть серьезность. Мы намеренно старались казаться взрослее и осознаннее.       Впрочем, никто из нас об этом не жалел. Мы оба принимали это, как ценный опыт.       Поднявшись в спальню, я забрала пакет со сложенными вещами и вынесла его Атори. Он внимательно просмотрел его содержимое и сощурившись, поднял взгляд на меня.       — Все таки одну печеньку слопала.       — Не удержалась. — я встала на носочки, усмехнувшись.       — Кушай, если понравились. — Атори вытащил коробку с печеньем из пакета, опуская на пуфик в коридоре.       — Спасибо.       — Еще увидимся. — он шмыгнул носом, поправляя на шее свой шарф, и развернулся, собираясь уходить.       — Пока, — я помахала ему пальцами, провожая взглядом до дорожки и закрыла следом дверь.       Как бы мне хотелось, чтобы брошенное им «еще увидимся» пока не случалось. Мне нужна была дистанция. И я еще не готова была ее сокращать.       Звонок за спиной вдруг снова запищал, вынуждая меня подскочить на ноги. Ну почему судьба всегда действует мне наперекор!       Дернув замок, я рывком открыла дверь.       — Ну что еще?       Зен, кажется, не ожидал такого приема, расставляя руки, словно капитулируя. Он широко распахнул глаза, таращась на меня с глубоким непониманием.       — Не знаю, что я сделал, но я сдаюсь.       Почему-то в тот же миг мне стало невероятно смешно. Я залилась смехом, вгоняя Зена в еще больший ступор.       Когда-нибудь, череда хаоса в моей жизни доведет меня до белого каления.       — Умом тронулась?       — Это от недосыпа. — в свое оправдание сказала я, приглашая Зена в дом. — А ты чего? Что-то случилось?       — Для того, чтобы тебя увидеть, должно что-то случиться? — Зен отряхнул обувь на коврике, разуваясь.       — Мы виделись пару часов назад. Забыл? — я протянула ему вешалку, пока еще не совсем осознавая, как все так обернулось.       — Успел соскучиться. — Зен пожал плечами, проходя в коридор. Слишком по-свойски, учитывая, что его не приглашали. — Где можно помыть руки?       Я проводила Зена в ванну, наблюдая за тем, что происходит.       — И все-таки. Зачем ты пришел?       — Я поговорил с Аспеном, по поводу дела, которое ты выбрала. Пришел делиться подробностями.       — А-а-а, — я замялась. Не совсем понимала, как реагировать и что делать. Создалось ощущение, будто это не он у мея в гостях, а я у него. — Ты наверное, голодный. А, а у меня продуктов-то, наверное дома нет. В магазин я зайти забыла. Только йогурт оставались и… — мешкаясь, я то и дело перебирала в голове возможные варианты событий. Я готова была уже бежать на кухню, к холодильнику, но не успела — руки Зена схватили меня за плечи, удерживая на месте.       — Шираюки, — наши взгляды встретились, после чего он внезапно прижал меня к груди, обнимая. Я, на мгновение растерялась еще больше, стоя деревянным столбом в его руках, а потом, осторожно приобняла его в ответ, опуская голову на мужское плечо. И сразу стало так спокойно, что бешеный ритм сердца теперь не унимался не из-за тревоги, а из-за смущения. — Если тебе неловко, то мы могли бы посидеть в каком-нибудь кафе. Видел у тебя их много на районе.       — Нет, нет. Все в порядке. Просто ты всегда слишком неожиданно обрушиваешься мне на голову. — он погладил меня по спине, пуская приятные мурашки по коже. Аромат его духов насквозь пронзил сознание. Я бессознательно таяла в его руках и ничего не могла с этим сделать.       — В таком случае, предлагаю заказать продуктов и приготовить что-нибудь вместе. — Зен отстранился, заглядывая мне в глаза, словно ожидая моего одобрения. — Ничего, что я немного командую у тебя дома?       — Я согласна. — не знаю, на какой конкретно вопрос я ответила. Впрочем, ответ был одинаковым на оба вопроса.       Мы заказали продуктов, параллельно выбирая фильм, который включим на фон, пока будем беседовать. По итогу, вместо фильма на телевизоре мелькали музыкальные клипы. Звук уменьшили их до минимальной громкости, исключительно, для атмосферы, чтобы не перебивало наши голоса.       Готовить решили жаркое. Я отыскала для этого специальные горшочки, возясь с посудой, пока Зен разбирался с ингредиентами, параллельно рассказывая мне обо подробностях своей работы. Я допрашивала его, а он послушно все мне объяснял.       Я с удовольствием слушала его, слегка пританцовывая мотивам знакомых мелодий, с легкостью признавая, что этот вечер сумел стать одним из лучших, за последние три месяца.       — Это считается вторым свиданием? — присаживаясь за стол, спросила я. От аромата специй приятно урчало в животе.       — Ты что, нет конечно! — Зен разлил по стаканам холодный ягодный чай, пробуя горячее мясо. Судя по его реакции, вкус был подстать дурманящему аромату. — Честно говоря, за этим я к тебе и пришел.       Зен наклонился к своей сумке, ища в ней что-то, а я, как сурок, вытянулась, пытаясь разглядеть, что именно он хочет достать.       — Слышал, тебе одна норвежская рок-группа нравится. У них сейчас как раз тур, подумал, ты будешь рада увидеть их вживую. — Зен протянул мне два черных билета, с серебряной гравировкой NORMANDIE.       У меня от удивления едва ли челюсть на пол не рухнула. В полном неверии я уставилась на Зена, прикрывая ладонью губы, раскрытые от удивления.       — С ума сошел!? — моему детскому восторгу не было предела. Я готова была запрыгать от счастья. Мой невидимый щенячий хвост наверняка сейчас крутился пропеллером, готовясь взлетать. — Откуда узнал?       — Я же полицейский. Я все знаю. — он сощурился, победно улыбаясь.       В порыве восторга я не придала его словам особо значения. Потянулась к его рукам, испытывая острую необходимость в тактильности и сжала широкую ладонь своими тонкими пальцами.       — Спасибо огромное! Я тысячу лет уже никуда толком не выбиралась. Только по работе на всякие мероприятия. А уж про норманов я вообще молчу. Это… не верю даже. Столько раз хотела сходить на их концерт, но не с кем было. А одна идти не хотела.       — Я же обещал удивить тебя. Забыла? — Зен в ответ сжал мою руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем.       — Признаюсь честно, я не восприняла те слова всерьез. Думала ты это для красивого словца сказал.       — Ты разбиваешь мне сердце, Принцесса. — Зен театрально изобразил полученное ранение в области груди, откидываясь на спинку стула.       И в этом его жесте я нашла то, чего мне так недоставало — детскую наивность и толику беспечности. Атори вечно был слишком серьезен ко всему. Работа была в приоритете. А может дело было и не в этом вовсе.       Ужин несколько затянулся, заставляя меня совершенно позабыть об Адель и всем, что терзало душу последние полгода.       Продолжение вечера, совершенно внезапно организовала нам мама — на работе в больнице ей пришлось задержаться — тяжелый день и куча больных, которых нужно было прооперировать. По ее словам, она рисковала и вовсе остаться на ночь в одной из свободных палат, а потому, погулять с нашим псом у нее никак не получалось (его решено было оставить в родительском доме, потому как отца не стало шесть лет назад, а мы с сестрой к тому моменту уже обзавелись собственным жильем; спасать нужно было маму от одиночества). Пришлось выручать пушистого кокер спаниеля, которого мы с папой назвали Нугой, из своеобразного заточения. Так что, помимо ужина, вечер скрасила прогулка по заснеженному футбольному полю.       Мы бегали по сугробам, пока Нуга рыл в них тоннели, бесились, выжимая из рыжей бестии все силы перед сном. А потом, я подумала, что возвращаться к себе домой (расположенному в пятнадцати минутах) у меня не осталось сил. Так что, велением судьбы, я осталась на ночь в доме матери, до скорого прощаясь с Зеном.       Он крепко-крепко обнял меня, приподнимая, и покружил, заставляя сердце в груди трепетать от таких забавных детских шалостей, а потом ушел, растворяясь в ночном тумане.       Мы с Нугой довольно побрели наверх, разделяя широкую двуспальную кровать на двоих. Приятная ностальгия коснулась грудной клетки. Давно я не оставалась в родительском доме.       Включив в качестве ночника телевизор, я поудобней устроилась среди подушек, обнимая Нугу. Он не был сторонником подобных ласк, но сегодня убегать не стал. Мне хотелось верить, что он просто очень по мне соскучился.       Почесав его за ушком, я прикрыла глаза, собираясь засыпать, пока странное воспоминание не всплыло в голове: о чем же все-таки Зен разговаривал с Оби?..