Дело Адель

Громкая музыка басами отдавалась о стены клуба, ударами молотка разбиваясь в черепной коробке. На негнущихся ногах я еле-еле добрела до барной стойки, плюхаясь в стоящие рядочком кресла. — Мартини, — кажется, пришлось приложить все свои усилия, чтобы выговорить это слово. Пьяный мозг уже мало чего соображал. Подгоняло только жгучее чувство обиды и вселенского разочарования. — Налейте еще. По… Пожалуйста. Короткое обтягивающее платье неприлично задиралось, вызывая раздражение всякий раз, когда мне приходилось поправлять его, чтобы не транслировать окружающим откровенные части своего тела. Я сюда не за этим пришла. Мужское внимание было не интересно. И энергичная музыка (слишком уж энергичная для нынешнего состояния). В общем-то, не интересовало ничего. Даже выпивка. Я просто надеялась утопить все обиды и падения в алкоголе. Но легче от этого не становилось. Хотела начать год с чистого листа, но… январь уже пошел прахом. — Девять долларов, — бармен любезно протянул бокал, улыбаясь мягкой улыбкой и рядом с бокалом опустил очередной чек. — Оплатите сразу? Я стеклянными глазами уставилась на него, моргая. Требовалось время, чтобы его слова в череде громких басов достигли мозга внятным предложением. — Да, конечно. — слова смазанной кашей сорвались с губ. — Одну секунду. Я потянулась к своей сумочке, совершенно не замечая мужскую фигуру, опустившуюся на соседний барный стул. Пальцы неловко копошились в тканевой подложке, пытаясь отыскать купюры. Оплату картой в этом баре не принимали. Я это знала, поэтому заранее сняла в банкомате наличку. Только, видимо, не рассчитала свой алкогольный потенциал. Вообще-то, пила я редко. Напивалась уж тем более — всего единожды (сегодня). Среди многообразия косметики и прочих необходимых вещей нашлось лишь две мятые купюры. — Черт… — я подняла голову в полном разочаровании, намереваясь извиниться перед барменом и отказаться от лечебной выпивки, но неожиданно встретилась с леденящими душу, топазовыми глазами, смотрящими на меня в упор. Юноша перегородил вид на барную стойку, смотря с каким-то… презрением? Блондин как-то неоднозначно улыбнулся, поворачиваясь к бармену и протянул ему одну купюру крупным номиналом. — Это за меня и за даму. Я успела только приоткрыть губы в удивлении. Это еще что за выходки… Мозг хоть и плохо соображал, но наталкивал на мысли, что за подобные ухаживания нужно будет отплатить. И явно не деньгами. — Угощайтесь, — он пододвинул ко мне бокал с мартини поближе и улыбнулся так, как улыбаются обычно люди, ждущие чего-то в ответ. Странное смущение коснулось ребер, примесью неприятных чувств расползаясь по коже. Все желание упиваться резко пропало, заставляя меня взять свою сумку и слезть со стула, в попытке выбраться из этого зияющего хаосом места и вернуться домой, но юноша схватил меня за руку, осторожно разворачивая к себе лицом и снова улыбнулся, но уже сдержаннее, словно извиняясь. — Это от чистого сердца. — он кивнул головой в сторону бокала. — Без каких-либо обязательств. Я окинула его странным взглядом. Обычно, такие вот угощения заканчиваются постелью, чего мне сейчас совершенно не хотелось. Мне вообще сейчас ничего не хотелось. Все раздражало. И эта притворная улыбка незнакомца тоже. Тем не менее, я почему-то согласилась, машинально падая обратно на стул. Блондин больше не общал на меня внимания, увлеченно вступая в диалог с барменом, а я, нехотя тянула горький мартини, от которого внезапно под ребрам закрутилась тошнота. Стало так некомфортно, что я поморщилась, сжимая ладонями ткань сумочки. Отставив пустой бокал, я потрепала рукой отросшие пряди, выкрашенных в бордовый цвет. Локоны путались между собой, не давая пальцам спокойно расчесать вьющиеся волны. — Может, потанцуем? — взгляд блондина снова оказался на мне. Не заигрывающий, не требовательный. Просто взгляд лазурных глаз, жаждубщий веселья. Абсолютно невинного. Я как-то неуверенно кивнула, не особо понимая саму себя. Стоило бы уже ехать домой и ложиться спать, чтобы случайно не набрести на гнетущие неприятности. Однако, сумасшедшая любовь к танцам, сцене и желанию быть замеченной, не позволяли отказаться. Телу хотелось раствориться в ритме приятной мелодии, заигравшей в стенах клуба. Блондин взял меня за локоть, заставляя подойти к нему ближе, и приобнял за талию, уводя в легкий вальс. К собственному удивлению, противных чувств этого не вызвало. Наоборот, появилась невесомая эйфория, от которой закружилась голова. Чарующая мелодия обволакивала. Тело само двигалось в руках блондина. Плавно, красиво, в меру открыто. Волосы опустились на плечи, вздрагивая всякий раз, когда мои руки поднимались чуть выше уровна шеи, и красиво разлетались по сторонам желаниями юноши — прокрутить меня вокруг в своих руках — цепях. Он непринужденно улыбался, разглядывая складочки на черном, обтягивающем платье. Его руки скользнули к моим плечам. Пальцы осторожно поправили соскальзнувшую вниз лямку. Встретившись с ним взглядом, я пыталась понять, что делаю. Одурманенный разум не видел в происходящем ничего плохого. В груди под действием алкоголя царила пустута, позволяющая на мгновение забыть обо всем, что так тяготило душу. Улыбка проявилась на моем лице. Я позволила расслабиться, подставляя себя заискивающему взгляду топазовых очей. В ритме быстрой музыки наши тела соприкасались, образуя особую химию, от которой онемели кончики пальцев. Яркие огни дискотечных прожекторов светили в глаза, смазывая и без того пьяно-нечеткую картинку. Басы отдавались о стены клуба, эхом резонируя в черепной коробке. В моменте мне показалось, что я смотрю на себя со стороны. Что наяву вижу, как танцую, теперь уже слишком неприлично прижимаясь к парню, имя которого до сих пор оставалось для меня загадкой. Как он кружит меня, руками осторожно придерживая за талию. Как жадно изучает мои движения, черты лица. Аромат его духов, приятный, со вкусом сладкой вишни, выделился на фоне скопившегося перегара и искусственного дыма, кружащего под высоким потолком. Негативные чувства отступили, уступая место свободе и легкости. Я засмеялась, чувствуя, как на секунду в груди разливается, что-то до невозможного приятное. Что-то, что очень похоже на счастье, а потом… Стихла музыка, и все чувства разом рухнули вниз, разбиваясь о бетонный пол. Я машинально отступила назад, скидывая руки парня со своей талии и встревоженно изменилась в лице. К горлу снова подступила затаившаяся тошнота. Стало так плохо, что я, ничего не сказав, в панике бросилась через толпу к уборной, теряя блондина из виду. Последний бокал мартини точно был лишним. Все же, не стоило его пить. В кабинках от лишних взглядов прятались не церемонятся парочки, готовые сожрать друг-друга живьем. Это сдавило внутренности еще больше. Все выпитое этим отвратительным вечером вышло наружу. Умывшись несколько раз ледяной водой, я посмотрела на себя в зеркало. Отвратительно: лицо осунулось, тушь растеклась по щекам, волосы спутанной копной собрались в хвост. Взгляд был неживым. Я выглядела как кукла, которую убрали в ящик с ненужными игрушками, которыми уже никто никогда не будет играть. Попытавшись собрать с лица все отголоски бунтовства сухими салфетками, я забрала из раздевалки свою куртку и юркнула к запасному выходу, открытому, к моему счастью. Морозный воздух ударил в лицо, цепляясь лапами в икры, укутанные лишь тонкой капроновой тканью, имитирующей элемент одежды. По спине забегали мурашки. Облокотившись спиной о кирпичную стену, я взглянула на небо. Никаких звезд. Только густые облака и пушистые хлопья снега, которые языком так любили ловить дети. Куда идти и что делать? Вернуться домой, где спит мама, и ненароком разбудить ее — было явно не лучшей идеей. Подруг, к которым я могла бы внезапно завалиться на ночь у меня не было, а больше идти то и некуда. Отель я сейчас себе не найду, а если и выцеплю что-нибудь, то вряд ли справлюсь с тем, чтобы добраться до нужного адреса без происшествий и разобраться с оплатой. Обида вернулась уколами десятка игл в грудную клетку. Стало так грустно, что я шмыгнула носом, не замечая горячих слез, положивших дорожки по озябшей коже лица. Ужасный день. Ужасный вечер. Ужасная ночь. — Ты так сильно его любила? Я вздрогнула, услышав голос из неоткуда. Повернув голову я заметила все того же блондина, остановившегося по другую сторону от двери. Я на секунду замерла, пытаясь понять, как он обо всем догадался. Неужели это было настолько очевидно? — В этом и проблема. — я шмыгнула носом, отворачивая голову. — Кажется, мы оба совершенно друг друга не любили. Блондин заинтересованно щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету, но ничего больше не сказал, очевидно ожидая, когда я продолжу говорить сама. Вообще-то, я всю жизнь была достаточно скромной и стеснительной, чтобы вот так вот выливать наизнанку душу какому-то незнакомцу (учитывая то, что уже два года работаю журналистом). Но сейчас… Сейчас хотелось быть разговорчивой. Излить душу, что нарывала последние несколько месяцев. — Все вышло слишком быстро. — я утерла слезы рукавом ледяной куртки и поежилась. — Первая влюбленность, отношения. Мы слишком быстро решили съехаться и жить вместе, не разбираясь в собственных чувствах. Мы думали, что любим друг друга, а на самом деле… Дальше легкой влюбленности это не ушло. Простая привязанность оказалась слишком похожа на любовь. Но любовь ведь требует вимания, а не простого минутного удовольствия, так ведь?.. — я повернула голову, неожиданно ойкая, как только мужские пальцы коснулись моего лица. Блондин подкрался ближе слишком незаметно, обвязывая своим черныйм шарфом мою шею. Он укутал копну моих алых волос, пряча уши от капризного ветра, и осторожно завязал его у меня под подбородком. Глаза его смотрели так… нежно и… странно, что я расплакалась еще больше, чем до этого. И почему только так все вышло? Он рассмеялся, отходя назад и взял пальцами сигарету, которую до этого зажал губами. — Разве ваше расставание не к лучшему? — К лучшему? — Если ваш союз держался на простой привязанности друг к другу, то стоил ли он вообще того? — Не знаю. — я тихо всхлипнула, пряча лицо в ладонях. — Не хочу думать об этом, но… может ты и прав. — я опустила руки, утирая нос тыльной стороной ладони. — Что это? Блондин протянул мне руку, держа небольшую бархатную коробочку. — Хотел подарить одной девушке, но… у нас тоже кое-что не сложилось. Подумал, не пропадать же просто так. — он невозмутимо пожал плечами. — А я тут причем? — язык заплетался, из-за чего вопрос прозвучал несколько грубо. — Наши истории очень похожи. Подумал, что это будет символично. Я неуверенно протянула руку, забирая коробочку. Внутри пряталась тонкая цепочка с аккуратным кулоном, в котором таилась жемчужная бусина. Я подняла голову смотря на блондина, но он только кивнул, отводя взгляд, как бы говоря, что возражения не принимаются. Украшение в коробочке выглядело не слишком дорого, так что, наверное, не будет преступлением, если я приму его без лишних споров? Хотя, вообще-то, в груди зародились противоречия. — Я ведь даже имени твоего не знаю. — все это выглядело странно, хотя, впрочем, было все равно. — Зен, — он вальяжно протянул руку. Аромат сладкой вишни вновь коснулся носом, немного успокаивая. — Шираюки, — я вложила свободную, озябшую ладонь в его руку, ответно пожимая. — Красивое имя. — уголки его губ дрогнули в улыбке. Он выдохнул облачко сигаретного дыма и выкинул окурок в урну. — Как принцесса Белоснежка? — Типо того, — В таком случае, не соизволит ли ее королевское величие проследовать с кучером в его карету? — Что? — то ли мороз давил так, что мысли в голове с трудом складывались в логические цепочки, то ли пьяный мозг не был способен разобрать лепет блондина. — Поехали, провожу тебя, пока ты совсем в сосульку не превратилась. Чем только думала, когда в такой мороз собиралась ходить без штанов? — Штаны с платьем плохо сочетаются. — фыркнула я, находя его интонацию несколько грубой. — Пф-ф-ф, — он шумно выдохнул и, взяв меня за запястье повел за собой. Сил сопротивляться не было, да и желания тоже. Этот парень не выглядел плохим, или я просто не смогла считать его дурной нрав, следуя по пятам. Зачем он все это делает и какую цель преследует — я не знала. Но, если он делает это все исключительно из вежливости, то это до безумного мило. Присаживаясь на пассажирское сидение, я неожиданно поймала себя на мысли, что «такие» джентльмены обычно не посещают заведения подобного характера. Что им там делать? С другой стороны я быстро осадила саму себя. Я ведь тоже не заядлый тусовщик. Виной сегодняшнего недоразумения — Атори, решивший разорвать наши отношения, потому что «разлюбил». Ушел к другой, заведомо предупредив об этом. Стоило сказать ему спасибо хотя бы за то, что обошлось без измен. Тем не менее, я была убеждена, что он меня никогда и не любил. Как и я его. Нам вместе просто было хорошо. Время от времени. И на этом все. Жаль лишь четыре года, потраченных в пустую. Я не помнила, как назвала Зену свой адрес и как мы добрались до нужного дома. Помню лишь, как суматошно попрощалась с ним, и как добралась до своей спальни, плюхаясь в нее не раздевшись. И как мама прошла в коридоре, что-то бурча себе под нос, слишком уж громко. А потом сон. Сладкий и чарующий. Где не было громкой музыки и ярких огней. Сон, способный смыть недоразумения этой ночи. Сон, когда не снится ничего.