Сгореть, чтобы воскреснуть

      Хаос молчал. Он всегда молчал, когда его повелитель и его наследник вели свои тягучие, бесконечные разговоры. Но сегодня тишина была особенной — густой, липкой, пропитанной болью, которую Даррен даже не пытался скрыть.       Он сидел на той же скале, что и всегда. Смотрел в ту же серую мглу. Только плечи стали чуть более сгорбленными, а синий огонь под ребрами горел ровно, но как-то... безнадежно.       Арвиэль появился бесшумно. Опустился рядом. Долго молчал, глядя туда же, куда и внук.       — Новость разлетелась быстро, — сказал наконец. — Даже в Хаосе знают.       Даррен не ответил.       — Ты молчишь третий день. Держишь лицо. — Дед покосился на него. — Я вижу сквозь, внук.       — Знаю.       — Больно, Рэн?       Даррен закрыл глаза.       Короткое имя, которое никто не имел права произносить, кроме деда. Рэн. Так его называли только в детстве, когда он еще учился управлять огнем и падал, обжигаясь собственным пламенем.       — Да, — ответил он тихо.       Без надрыва. Без попытки спрятаться. Просто — да. Потому что дед все равно видел. Всегда видел.       — Можешь поступить, как принято у демонов, — сказал Арвиэль спокойно. — Укради её.       Даррен усмехнулся. Горько. Безнадежно.       — И дальше что?       — Что значит — что?       — Дальше. — Даррен повернул голову, посмотрел на деда. — Украду. Притащу в Хаос. Она будет ненавидеть меня. Всегда ненавидеть. За то, что оторвал от семьи, от мужа, от нормальной жизни. А теперь ещё и ребёнок.       — Её ребёнок, — напомнил Арвиэль.       — Её и Риана. — Даррен сглотнул. — Я не смогу смотреть на это, дед. Каждый день видеть её, знать, что она носит под сердцем его дитя. Что она выбрала его. Что она счастлива.       — Откуда знаешь, что счастлива?       — А ты думаешь, Риан сделает её несчастной? — Даррен покачал головой. — Он будет любить её. Лелеять. Носить на руках. Он будет идеальным мужем. Идеальным отцом.       — А ты?       — А я — демон, который три раза её поцеловал и сломал себе жизнь.       Арвиэль молчал.       Смотрел на внука. На этого гордого, сильного, безумного мальчишку, который впервые в жизни столкнулся с тем, что не может сжечь.       — Значит, не пойдёшь? — спросил дед.       — Не пойду.       — Почему?       — Потому что я люблю её. — Даррен произнес это так просто, будто говорил о погоде. — По-настоящему. Не как демон — захотел и взял. А как... не знаю. Как человек. Если бы я украл её, я бы разрушил её счастье. А я не хочу.       — Даже если это счастье — не с тобой?       — Даже так.       Арвиэль смотрел на него долго. Очень долго. А потом — улыбнулся.       — Ты вырос, Рэн.       — Что?       — Я говорю, ты вырос. — Дед хлопнул его по плечу. — Настоящая любовь — это не когда хватаешь. А когда отпускаешь. Ты это понял.       Даррен посмотрел на него с недоумением.       — Ты меня хвалишь? За то, что я страдаю?       — Я тебя хвалю за то, что ты выбрал её счастье вместо своего. — Арвиэль встал. — Это дорогого стоит, мальчик. Очень дорогого.       — И что мне теперь делать? Сидеть здесь вечность и смотреть в стену?       — Нет. — Дед протянул руку. — Вставай.       — Зачем?       — Пойдём. Я тебя кое-чему научу.       — Чему?       — Жить дальше. Не забывая, но и не сгорая. Помедлил. А потом — встал.       Они ушли вглубь Хаоса. Туда, где даже демоны решались появляться нечасто.       И там, среди первозданной пустоты, дед показал ему, как превращать боль в силу.       — Смотри, — Арвиэль создал в ладони синий огонь. — Это наша суть. Изначальное пламя. Оно может сжигать. А может — согревать.       — Я знаю.       — Нет. Ты знал, но забыл. — Дед сжал огонь в кулаке, и тот превратился в ровный, теплый свет. — Когда больно — хочется жечь. Всё вокруг. Себя в первую очередь. Но можно иначе.       — Как?       — Направить огонь внутрь. Не наружу. — Арвиэль коснулся его груди. — Заставь его греть там, где пусто. Не пытайся погасить — всё равно не получится. Просто... живи с ним.       Даррен закрыл глаза. Попробовал.       Синий огонь под ребрами полыхнул, рванулся наружу — но он удержал. Сжал. Заставил течь внутрь, по венам, по крови, согревая то, что так долго пытался сжечь.       Стало теплее. Не легче — теплее.       — Получается, — выдохнул он.       — Я знал, что получится. — Арвиэль убрал руку. — Ты сильный. Сильнее, чем думаешь.       Даррен открыл глаза. Посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали.       — Что теперь? — спросил он.       — Теперь — живи. — Дед пожал плечами. — Иди в миры. Делай что-нибудь. Не для того, чтобы забыть, а для того, чтобы помнить, но не сходить с ума.       — А если встречу её?       — Решишь, когда встретишь.       — А если она позовёт?       Арвиэль посмотрел на него долгим взглядом.       — Тогда пойдёшь. И будь что будет.       Даррен кивнул. И впервые за долгие месяцы — улыбнулся. Невесело. Несчастно. Но улыбнулся.       — Спасибо, дед.       — Не за что. — Арвиэль развернулся. — А теперь иди. Мне надоело смотреть на твою кислую мину.       — Ты меня выгоняешь?       — Я тебя отправляю жить. Разницу чувствуешь?       Даррен усмехнулся. Прожег портал. Шагнул в новый мир. С синим огнём внутри. С болью, которая не прошла. С любовью, которая осталась навсегда.       И с надеждой, которая — вопреки всему — ещё теплилась где-то глубоко.