Сгореть, чтобы воскреснуть

      Он пил третью неделю.       Сначала это был приличный эль в Верхнем Королевстве, потом — дымная дрянь в тавернах Нижних Миров, затем — вообще какая-то синяя жижа в одном из ответвлений Хаоса, после которой демоны не пьют неделю, а Даррен Эллохар пил дальше.       Черные одежды, всегда безупречные, теперь мятые, прожженные в нескольких местах — сказалась нестабильность контроля, когда пьешь так, что собственное имя вспоминаешь с трудом.       Он трахал их во всех мыслимых и немыслимых позах уже третью неделю.       Эльфийки, люди, демонессы, даже один суккуб, которая сначала пыталась его сожрать, а потом сдалась и просто раздвинула ноги, потому что Даррен Эллохар в своем падении был неутомим. Белые волосы разметались по плечам, черные одежды давно валялись где-то на полу — сейчас на нем были только чужие пальцы, чужие губы, чужие тела.       Он искал забвения.       Не находил.       Синий огонь под ребрами горел ровно тем же пламенем, что и в ту ночь, когда Дэя сказала: «Мне нужно время». Огонь не гас. Он просто жрал его изнутри, требуя одного — вишневого оттенка волос. Честных глаз. Целеустремленного голоса, который доказывал ему что-то о морали и чувствах.       — Даррен, милый, — эльфийка с пепельными волосами обвила его шею руками, прижимаясь всем телом. — Ты такой... ненасытный.       Он не ответил. Просто перевернул ее, входя снова, грубо, отчаянно, пытаясь погасить этот чертов огонь хотя бы на минуту.       Рыжая, вторая, скользнула руками по его груди, целуя ключицы.       — Может, отдохнешь? — мурлыкнула она. — Мы никуда не денемся.       — Заткнитесь, — бросил он, не открывая глаз.       Он не хотел их. Не хотел ни одну из них. Но если закрыть глаза, если представить, если сделать так, чтобы перед внутренним взором мелькало что-то другое — можно было продержаться еще несколько минут, не думая о ней.       Дэя вошла в «Утробу» в тот самый момент, когда он кончал в пепельную эльфийку, прижимая рыжую лицом к своему паху.       Воняло потом, дешевыми духами и чем-то сладковатым, от чего кружилась голова. Пол был липким.       Она увидела его сразу.       Белые волосы разметались по грязному дивану. Глаза закрыты, голова запрокинута, на скулах — следы чужой помады. Длинные пальцы сжимают бедра эльфийки так, что на бледной коже остаются синяки.       Он был прекрасен.       Он был чудовищен.       Дэя смотрела на это представление и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Не сердце — сердце билось ровно, слишком ровно. Что-то другое. Та маленькая толика магии, что в ней была — она просто... погасла.       Рыжая застонала, выгибаясь под его рукой. Даррен дернулся в последний раз и замер.       А потом открыл глаза.       Сине-голубые. Мутные. Красные от недосыпа и выпивки.       И встретился взглядом с Дэей.       Она стояла в дверном проеме. Вишневые волосы стянуты в тугой хвост, рабочая одежда — простая куртка, удобные штаны. Она пришла сюда не на свидание. Она пришла посмотреть правде в глаза.       Правда оказалась такой.       Секунда.       Две.       Даррен замер. Его пальцы разжались, выпуская бедра эльфийки. Та что-то недовольно проворчала, потянулась к нему, но он оттолкнул ее, не глядя.       — Дэя... — выдохнул он одними губами.       Пепельная попыталась обвить его шею руками, привлекая внимание обратно.       — Малыш, ты чего? Иди к нам...       Он не слышал. Он смотрел только в одну точку.       Дэя смотрела в ответ.       Ни слез. Ни крика. Ничего из того, что он ожидал бы увидеть, если бы вообще был способен сейчас что-то ожидать. Просто взгляд. Тихий. Спокойный. Мертвый.       И такой убийственный, что огонь под ребрами взвыл, заметался, требуя объяснений, оправданий, лжи, чего угодно.       Она перевела взгляд на пепельную. Потом на рыжую. На разбросанную одежду. На бутылки. На его голую грудь со следами укусов.       И развернулась.       Ушла.       Так же тихо, как появилась.       — Дэя!       Он вскочил, скидывая с себя женщин, как надоевших щенков. Штаны натянул на ходу, споткнулся о чью-то туфлю, вылетел в коридор.       Никого.       Пустота.       Только дверь в другой мир медленно закрывается, оставляя за собой легкое марево.       Даррен рванул следом, прожигая портал синим пламенем прямо на бегу, вылетел на безлюдную улицу Ардама — и снова никого.       Улица была пуста.       Он стоял посреди ничего, босиком, полуголый, с помадой на скулах, и смотрел, как воздух дрожит там, где только что была она.       — Дэя, — позвал он в пустоту. — Дэя, пожалуйста...       Тишина.       Огонь под ребрами полыхнул так, что Даррен согнулся пополам, хватая ртом воздух. Ему казалось, что его разрывают изнутри. Что синее пламя сейчас вырвется наружу и сожрет всё вокруг.       Впервые в жизни он хотел, чтобы оно его сожрало.       Потому что взгляд, которым она посмотрела на него в той комнате...       Это был не гнев. Не боль. Даже не разочарование.       Это была смерть всего, что он успел почувствовать за эти три поцелуя.       Она не сказала ни слова.       Слов и не нужно было.