Сгореть, чтобы воскреснуть

      Ужин начался формально.       Тангирра восседала во главе стола — идеальная осанка, идеальный жест, идеальная улыбка, которая не касалась глаз. Риан сидел справа от неё, Дэя — слева. Между ними — метровый стол, хрусталь, серебро и такая тяжелая тишина, что ложка звякала о тарелку как набат.       Первые десять минут говорили о погоде.       В империи, которая больше была не та.       — Ваши климатические условия в Ардаме, надо полагать, оставляют желать лучшего, — произнесла Тангирра, отрезая крошечный кусочек рыбы.       — Дожди, — ответила Дэя, мужественно сражаясь с той самой рыбой, которую полагалось есть не той вилкой. — Много дождей.       — О да, дожди. — Тангирра отправила кусочек в рот, прожевала, промокнула губы салфеткой. — Я слышала, в дожди хорошо думается. Особенно когда есть о чем думать.       Дэя подняла глаза.       Тангирра смотрела на неё в упор.       — Вы много думаете, дитя?       — Достаточно.       — О чем?       Риан кашлянул.       — Мать, может, не стоит...       — Риан, дорогой, — Тангирра даже не повернула головы, — когда я хочу услышать твое мнение, я спрашиваю. Я спрашивала?       — Нет, но...       — Вот именно.       Дэя положила вилку.       — Я думаю о работе, — ответила она ровно. — Об убийствах, которые расследую. О том, где взять следующий заказ. О том, как заработать на жизнь, если заказов не будет. Обычные мысли обычного человека.       — Обычного, — повторила Тангирра. — Да. Ты очень обычная. Риан, дорогой, ты не в состоянии обеспечивать жену, что ей требуется такая грязная работа?       — Мать! — голос Риана зазвенел сталью.       — Что? Я подвожу итог услышанного. — Тангирра вскинула бровь. — Быть обычной в нашем мире — редкий дар. Большинство мечтает о величии, о власти, о признании. А она просто живет. Работает. Любит... ну, или пытается.       Последние слова упали в тишину, как капли кислоты.       Дэя побелела.       Риан сжал вилку так, что металл жалобно скрипнул.       — Вы хотели меня видеть, — сказала Дэя тихо. — Зачем? Чтобы унизить?       — Унизить? — Тангирра искренне удивилась. — Боже упаси. Я хочу понять.       — Что понять?       — Почему мой сын, который мог выбрать любую женщину в мультивселенной — аристократку, магиню, наследницу престола — выбрал ту, которая любит другого.       Риан вскочил.       — Довольно!       — Сядь.       Голос Тангирры щелкнул, как хлыст.       Риан замер. Посмотрел на мать. На Дэю. Медленно опустился обратно.       — Я не люблю другого, — сказала Дэя, и голос её дрогнул.       — Не лги, дитя. — Тангирра отпила вино. — Ты лжешь себе каждый день, но мне — не надо. Я видела таких, как ты. Десятки. Сотни. Девушки, которые приезжали ко двору, мечтая о блестящей партии, а в итоге выходили замуж за тех, кто был под рукой, потому что настоящая любовь осталась где-то в провинции.       — Это не так.       — Это именно так. — Тангирра поставила бокал. — Ты спишь с моим сыном. Ты ешь за моим столом. Ты носишь кольцо, которое он тебе дал. Но когда ты смотришь в окно, ты видишь не его. Когда ты вздрагиваешь во сне, ты зовешь не его. И когда ты...       — Хватит! — Дэя вскочила.       В глазах её плескалась такая буря, что Риан испугался — впервые за долгое время.       — Вы не имеете права! — выкрикнула Дэя. — Вы не знаете, что я чувствую! Вы не знаете, через что я прошла! Вы не знаете...       — Я знаю, что Эллохар сжег что три притона в Нижних Мирах, потому что не мог забыть твой запах. — Тангирра произнесла это спокойно, будто сообщала прогноз погоды. — Я знаю, что он бродит по мирам и тушит пожары, потому что боится подойти к вам и убить вас обоих от ревности. Я знаю, что мой сын каждую ночь слушает, как ты шепчешь во сне чужое имя, и притворяется, что не слышит.       Тишина.       Абсолютная.       Дэя стояла, вцепившись в край стола, и смотрела на Тангирру так, будто та ударила её ножом.       Риан сидел, не поднимая глаз.       — А теперь сядь, — сказала Тангирра. — Ужин еще не закончен.       Дэя не села.       — Зачем вы это делаете? — спросила она хрипло. — Хотите, чтобы я ушла? Чтобы я разбила ему сердце окончательно?       — Я хочу, чтобы ты перестала врать.       — Я не вру!       — Врешь. — Тангирра поднялась. — Себе. Ему. Тому белобрысому демону, который сгорает за тысячи миров от тебя. Вы все врете. И делаете друг другу больно.       Она обошла стол, приблизилась к Дэе.       — Посмотри на меня.       Дэя подняла глаза.       — Ты любишь его? — Тангирра кивнула на Риана.       — Да.       — Сильно?       — Да.       — Так сильно, что готова забыть того, другого?       Дэя молчала.       — Я спросила...       — Я слышала.       Тангирра ждала.       Дэя смотрела в её стальные глаза и чувствовала, как стены рушатся.       — Я не могу его забыть, — выдохнула она. — Я пыталась. Каждый день. Каждую ночь. Я выбирала Риана. Я хочу выбирать Риана. Но он... он во мне. Под кожей. В крови. В каждой проклятой клетке. Я не знаю, как это выжечь.       Риан дернулся, будто его ударили.       Тангирра даже не взглянула на сына.       — А надо ли выжигать? — спросила она тихо.       — Что?       — Ты слышала.       Дэя смотрела на неё, не понимая.       — Ты думаешь, любовь — это выбор? — Тангирра усмехнулась. — Глупая. Любовь — это болезнь. Это проклятие. Это то, что приходит без спроса и уходит только тогда, когда вырвет кусок души. Ты любишь двоих. И что? Это редкость? По-твоему, я не любила никого, кроме мужа?       Дэя моргнула.       — У меня было трое, — сказала Тангирра просто. — До замужества. После. Одного я любила так, что готова была бросить всё. Но я выбрала долг. Выбрала семью. Выбрала сына. И знаешь что?       — Что?       — Я до сих пор помню его запах.       Тишина.       Другая. Не та, что давила. А та, что объединяла.       — Ты не обязана забывать, — сказала Тангирра. — Ты обязана выбрать. Каждый день. Каждую минуту. И если ты выбираешь моего сына — выбирай по-настоящему. Не с оглядкой. Не с надеждой, что синий огонь когда-нибудь погаснет. Он не погаснет. Он будет жечь тебя всегда. Вопрос только в том, будешь ли ты жечься или научишься жить с этим огнем рядом.       Дэя смотрела на неё.       И вдруг поняла, почему Риан стал таким.       Потому что у него была такая мать.       — Я люблю его, — сказала Дэя тихо. — Риана. Правда люблю. Не так, как... не так, как надо. Но я учусь. Я стараюсь. Я...       — Я знаю. — Тангирра коснулась её щеки. Впервые за вечер — мягко. — Ты честная. Я это сразу сказала. Честных мало.       Она повернулась к сыну.       — А ты, дурак, молчишь? Сегодня все обнажают души.       Риан поднял глаза.       — Что мне сказать?       — Что ты чувствуешь.       — Она знает.       — Знает? — Тангирра фыркнула. — Она знает, что ты терпишь? Что ты принимаешь её половину? Что ты готов всю жизнь слушать чужое имя по ночам? Она это знает. Но знает ли она, что ты чувствуешь на самом деле?       Риан посмотрел на Дэю.       Долго.       Тяжело.       — Я чувствую, что сгораю, — сказал он наконец. — Каждую ночь. Каждую минуту, когда ты смотришь в окно. Каждую секунду, когда ты молчишь. Я чувствую, что я — второй. Всегда второй. Даже когда я тебя обнимаю. Даже когда говоришь, что любишь. Я чувствую его. Между нами.       Дэя шагнула к нему.       — Риан...       — Нет, дай скажу. — Он поднял руку. — Я знал, на что иду. Знал с той минуты, как ты появилась у ворот. И я выбрал это. Выбрал тебя. Выбрал боль. Выбрал быть вторым. Потому что без тебя — пустота. Потому что ты — моя жизнь. Даже такая.       Он встал.       Подошел к ней.       Взял её лицо в ладони.       — Я люблю тебя, Дэя. Со всем твоим синим огнем внутри. Со всеми ночами, когда ты зовешь не меня. Со всей твоей проклятой честностью, которая убивает меня каждый день. Я люблю. И буду любить. Всегда.       Дэя смотрела на него.       И впервые за полгода — заплакала.       Не те слезы, что душат, а те, что очищают.       — Я не заслуживаю тебя, — прошептала она.       — Это мне решать.       Сзади кашлянули.       Тангирра стояла у стола с бокалом в руке.       — Ну надо же, — сказала она с легкой усмешкой. — Мой сын умеет говорить красиво. Кто бы мог подумать.       Риан обернулся.       — Мать...       — Я закончила. — Тангирра поставила бокал. — Ты выбрал хорошо, Риан. Она достойна. Даже с демоном в сердце.       Она посмотрела на Дэю.       — Дитя, если сделаешь ему больно — я найду способ тебя уничтожить. Даже сквозь все миры. Даже если за тобой придет сам Эллохар с его синим огнем.       — Я поняла, — выдохнула Дэя.       — Надеюсь. — Тангирра направилась к выходу. — Ужин окончен. Твои манеры все еще ужасны.       Двери закрылись.       Они остались вдвоем.       Риан смотрел на Дэю.       Дэя — на него.       — Я люблю тебя, — сказала она. — Правда.       — Я знаю.       — Я буду стараться.       — Я знаю.       — Я не обещаю забыть его, но...       — Не надо. — Он прижал палец к её губам. — Не надо обещать. Просто будь здесь. Со мной.       Она кивнула.       И они стояли так посреди пустого зала, среди остатков ужина, среди хрусталя и серебра, и дышали друг другом.       А где-то далеко, за тысячами миров, синий огонь полыхнул особенно ярко.       И погас.       На минуту.       Чтобы зажечься снова.