Сгореть, чтобы воскреснуть

      — Что значит «познакомиться с родителями»? — Дэя замерла с чашкой в руке, не донеся её до рта.       Риан стоял у окна, и утреннее солнце рисовало золотые блики на его темных волосах. Он выглядел... смущенным? Взволнованным? Для ректора Академии Проклятий, который привык держать лицо в любых обстоятельствах, это было редкостью.       — То и значит, — он повернулся к ней. — Моя мать хочет тебя увидеть. Официально.       — Твоя мать? — Дэя поставила чашку на стол. — Риан, я даже не знала, что у тебя есть мать. Ты никогда о ней не говорил.       — Мы не очень близки. — Он поморщился. — Но она узнала, что я... что мы... В общем, она требует представления.       Дэя почувствовала, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.       — И кто она?       Риан вздохнул. Подошел ближе, сел напротив, взял её руки в свои.       — Моя мать — Тангирра Тьер. Она была главной распорядительницей императорского дворца больше тридцати лет. Фактически управляла всем протоколом, этикетом, приемами. Император — мой дядя, император — доверял ей полностью.       Дэя моргнула.       — Император? Твой дядя — император?       — Был. — Риан криво усмехнулся. — Он сошел с ума десять лет назад, продолжателя рода нет, империя распадается, моя мать взяла правление на себя. Но ... она осталась матерью. И она хочет видеть женщину, которую я выбрал.       — Выбрал, — эхом повторила Дэя.       Она смотрела на него и чувствовала, как реальность уходит из-под ног.       Она знала, что Риан из знатного рода. Знала, что в его жилах течет кровь охотников на демонов — а это всегда аристократия. Но чтобы императорский двор? Чтобы мать, управлявшая дворцом? Чтобы этикет, протокол, приемы?       — Я не могу, — сказала она ровно.       — Дэя...       — Риан, посмотри на меня. — Она высвободила руки. — Я детектив. Я живу в съемной комнате над агентством. Я ем бутерброды на бегу и сплю по четыре часа, когда идет дело. Я умею допрашивать убийц и вскрывать замки. Я не умею... — она запнулась, — ...весь этот этикет, балы...       — Я научу.       — Научишь? — Дэя усмехнулась горько. — Риан, ты сам не говорил о ней полгода. Ты сам не приближаешься к этой жизни. Почему я должна?       — Потому что я прошу.       Это прозвучало так просто и так сложно одновременно.       Дэя посмотрела на него.       На его лицо, на котором читалась такая надежда, что у неё сжалось сердце.       — Ты правда хочешь, чтобы я это сделала? — спросила она тихо.       — Я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Всей. — Он взял её руки снова. — Дэя, я не требую становиться кем-то другим. Но моя мать... если мы не придем к ней, она придет сама. И поверь, её визит будет хуже.       — Хуже, чем учить этикет?       — Гораздо. — Риан помрачнел. — Она умеет быть... убедительной.       Дэя молчала.       Внутри всё кипело. Она не хотела. Не хотела в этот мир — мир придворных интриг, фальшивых улыбок, правил, которые она не знала и не желала знать. Она выбрала Риана, выбрала эту жизнь, но не выбирала дворцовых стен.       Но он просил.       Он, который никогда ни о чем не просил. Который ждал её полгода. Который принимал её ложь, её попытки, её проклятый синий огонь внутри.       — Хорошо, — выдохнула она. — Я попробую.       Риан выдохнул тоже.       — Спасибо.       — Не благодари. — Дэя покачала головой. — Я делаю это для тебя. Но если твоя мать меня сожрет — ты будешь меня хоронить.       Риан улыбнулся — впервые за этот разговор.       — Договорились.       Обучение началось в тот же день.       И это была кромешная тьма.       — Локти! Локти не висят! — наставница, которую Риан пригласил специально для Дэи, была женщиной лет шестидесяти с лицом, не выражающим эмоций. Госпожа Вейра, бывшая фрейлина императрицы, знала о этикете всё и не прощала ошибок.       Дэя сидела за столом с таким количеством приборов, что могла бы вооружить небольшую армию.       — Какой вилкой есть рыбу? — прозвучал очередной вопрос.       — Этой? — Дэя ткнула в ближайшую.       — Вы только что съели десертной вилкой закуску. Начнем сначала.       Дэя закусила губу, чтобы не выругаться.       Риан сидел в углу комнаты и наблюдал. Лицо его было непроницаемо, но в глазах плясали чертики.       — Ты издеваешься? — прошипела Дэя, когда госпожа Вейра вышла на минуту. — Ты специально нашел самую строгую?       — Ты хотела научиться, — пожал он плечами.       — Я хотела не умереть со скуки!       — Это тоже вариант.       Она запустила в него салфеткой. ***       Дворец.       Они прибыли через две недели. Две недели ада, в течение которых Дэя выучила больше, чем за всю жизнь: как входить, как садиться, как кланяться, как принимать комплименты, как делать комплименты, как молчать, когда надо молчать, и как говорить, когда надо говорить.       — Ты справишься, — шепнул Риан, сжимая её руку перед дверями.       — Я выживу, — поправила Дэя.       Двери открылись.       Приемный зал был огромен. Мрамор, золото, хрусталь — всё кричало о величии. И в центре этого великолепия, на возвышении, сидела женщина.       Тангирра Тьер.       Она была красива той холодной, опасной красотой, которая не прощает слабости. Те же темные волосы, что у Риана, только уложены в сложную прическу. Те же глаза, только в них не было тепла — только сталь.       — Риан, — голос её звучал низко и ровно. — Ты пришел.       — Мать. — Риан поклонился с безупречной учтивостью. — Позволь представить тебе Дэю Риате. Мою невесту.       Дэя сделала шаг вперед и присела в реверансе так, как учили. Ниже, чем требовалось для равной, выше, чем для служанки — ровно столько, сколько полагалось невесте сына бывшей распорядительницы дворца.       Тангирра смотрела на неё долго. Очень долго.       — Встань, дитя, — сказала наконец.       Дэя выпрямилась.       И встретилась взглядом с женщиной, которая видела её насквозь.       — Ты не из нашего круга, — произнесла Тангирра без злобы, просто констатируя факт.       — Нет, — согласилась Дэя.       — Ты детектив.       — Да.       — Ты работаешь с дроу.       — С напарником.       — Ты знакома с демоном.       Дэя замерла.       Рядом напрягся Риан.       — Мать...       — Молчи. — Тангирра даже не взглянула на сына. — Я спрашиваю девушку.       Дэя сглотнула.       — Да, — сказала она твердо. — Я была знакома с демоном.       — Была?       Пауза.       — Есть вещи, которые не проходят, — ответила Дэя. — Но есть выбор, который я сделала.       Тангирра смотрела на неё.       И вдруг — уголок её губ дрогнул.       — Ты смелая, — сказала она. — Или глупая. Я ещё не решила.       — Я могу уйти, если вы...       — Не можешь. — Тангирра поднялась. — Ты невеста моего сына. Ты останешься на ужин. И мы поговорим.       Она приблизилась — и Дэя поняла, почему эта женщина управляла дворцом. От неё исходила такая сила, что хотелось вытянуться по струнке.       — Ты не знаешь этикета, — продолжила Тангирра. — Твои манеры... скажем так, оставляют желать лучшего. Но ты честна. Это редкость.       — Спасибо? — неуверенно произнесла Дэя.       Тангирра усмехнулась.       — Это не комплимент, дитя. Это наблюдение. — Она повернулась к Риану. — Она тебя не любит.       Риан побледнел.       — Мать...       — Но старается. — Тангирра подняла руку, останавливая его. — Я вижу. Я всё вижу. И я знаю, что мой сын выбрал себе женщину, которая будет мучиться всю жизнь. Вопрос только в том, будешь ли ты мучиться с ней или без неё.       Дэя смотрела на неё и чувствовала, как пол уходит из-под ног.       Эта женщина видела. Всё. С первого взгляда.       — Я люблю вашего сына, — сказала Дэя. — Не так, как надо. Не так, как он заслуживает. Но я люблю.       — Знаю. — Тангирра кивнула. — Иначе бы ты уже вылетела из этого зала.       Она развернулась и пошла к выходу.       — Ужин через час. Не опаздывайте.       Двери закрылись.       Дэя выдохнула — и поняла, что всё это время не дышала.       Рядом Риан взял её за руку.       — Ты справилась.       — Она меня ненавидит.       — Она никого не любит, кроме себя. — Он усмехнулся. — Почти никого. Но она тебя приняла. Это больше, чем я ожидал.       Дэя посмотрела на него.       — Ты говорил, что вы не близки. Ты не говорил, что она... такая.       — Какая?       — Она меня просканировала.       Риан помолчал.       — Она знала про Даррена, — сказал он тихо. — Знала ещё до того, как мы встретились. И знает, что он до сих пор... есть.       — И не прогнала меня?       — Она не прогоняет. Она смотрит. И ждёт.       — Чего?       Риан посмотрел на неё долгим взглядом.       — Твоего настоящего выбора.       Дэя хотела спросить, что это значит, но в этот момент двери снова открылись, и вошел слуга с докладом, что ужин подан.       Они пошли.       И Дэя вдруг поняла, что самое страшное испытание — не этикет, не дворец, даже не Тангирра.       Самое страшное — это смотреть в глаза женщине, которая видит тебя насквозь.       И знать, что она права.