Сгореть, чтобы воскреснуть

      Дэя перестала плакать так же внезапно, как начала.       Слезы просто кончились. Будто внутри перекрыли кран — и все, сухо. Пусто. Звонко.       Она поднялась с кровати, чувствуя, как чужая простыня холодит кожу. Ноги дрожали, внизу живота тянуло — напоминание о том, что только что произошло. Напоминание, от которого хотелось залезть под душ и отскрести себя до костей.       Но она не пошла в душ.       Она подошла к огромному зеркалу в тяжелой черной раме.       Из темного стекла на нее смотрела незнакомка. Вишневые волосы спутаны, на шее — багровые следы засосов, губы припухшие, под глазами — тени. Взгляд — пустой.       — Я теперь другая, — сказала девушка своему отражению. Голос прозвучал хрипло, но твердо. — Я смогу забыть тебя, демон!       Она вцепилась в простыню так, что побелели костяшки.       — Слышишь? Смогу!       Отражение молчало. Только смотрело все теми же пустыми глазами.       — Меня любят, — Дэя выдохнула, пытаясь убедить сначала себя, потом уже того, в зеркале. — Меня любят — и я буду любить. Я выберу того, кто не предаст. Кто не будет топить свою боль в чужих телах. Кто...       Она осеклась.       Потому что дверь скрипнула.       Риан вошел с подносом. На подносе дымилась чашка, лежал хлеб, сыр, несколько ягод — завтрак посреди ночи. Или ужин посреди ничего.       Лицо его было непроницаемо.       Идеальная маска ректора Академии Проклятий — та, за которой невозможно угадать, что творится в душе. Темные волосы убраны назад, рубашка застегнута на все пуговицы, будто и не было ничего. Будто час назад он не сжимал ее бедра до синяков.       Дэе стало стыдно.       Так стыдно, что захотелось провалиться сквозь пол. Использовать его как пластырь на рану от другого — что может быть подлее?       Вслух она этого не сказала.       Вместо этого улыбнулась.       Легко. Свободно. Будто и не было получаса истерики в подушку.       — Риан, — позвала она мягко и шагнула к нему.       Он поставил поднос на край стола. Взгляд скользнул по ее лицу, по следам слез, по засосам на шее — его засосам — и стал еще более непроницаемым.       — Ешь, — сказал коротко. — Тебе нужно.       И развернулся, собираясь уйти.       — Нет.       Дэя шагнула вперед и перехватила его за руку. Пальцы сомкнулись на запястье — горячем, пульсирующем.       — Не уходи.       Риан замер. Не обернулся.       — Дэя, — голос низкий, усталый. — Не надо. Ты не хочешь меня. Ты хочешь забыть. Это разные вещи.       — Я хочу тебя.       Она обошла его, вставая напротив. Простыня сползла с одного плеча, открывая ключицу — там тоже были следы. Дэя не стала ее поправлять.       — Посмотри на меня.       Он посмотрел.       В алом пламени глаз плескалась такая боль, что у Дэи перехватило дыхание.       — Ты только что плакала в моей постели, свернувшись в комок, — сказал Риан тихо. — Ты смотрела сквозь меня, когда я был в тебе. Ты не со мной. Ты с...       — Не произноси его имя.       — ...с ним.       Дэя шагнула ближе. Вплотную. Подняла руку и коснулась его щеки — колючей от пробивающейся щетины.       — Это было тогда, — сказала она твердо. — Сейчас я здесь. С тобой. И я хочу, чтобы ты остался.       Риан сглотнул. Кадык дернулся.       — Дэя...       — Ты любишь меня?       Молчание.       — Ты любишь меня? — повторила она, вглядываясь в алое пламя.       — Ты знаешь ответ, — выдохнул он.       — Тогда докажи.       Она потянулась и медленно провела кончиком языка по его щеке.       Риан замер.       А потом что-то в его глазах переменилось. Адский огонь полыхнул ярче — и маска треснула.       Он схватил ее в охапку так резко, что Дэя вскрикнула — и прижал к себе, впиваясь в губы поцелуем.       На этот раз все было иначе.       Если первый раз был отчаянным, голодным, диким — то сейчас Риан словно пытался выжечь в ней себя. Заставить забыть любое другое имя, любой другой запах, любое другое прикосновение.       — Ты пожалеешь, — выдохнул он ей в рот, разрывая поцелуй. — Дэя, ты пожалеешь.       — Не пожалею.       — Я не хочу быть заменой.       — А ты не замена. — Она дернула его рубашку, вырывая из брюк. — Ты — выбор.       Рубашка полетела на пол.       Поднос с едой опрокинулся — ягоды покатились по дереву, чашка разбилась, но никто не обратил внимания.       Риан опрокинул ее на кровать — ту самую, где она плакала час назад. Только теперь в его движениях не было прежней опаски. Теперь он брал.       Жестко. Властно. Так, что мир плыл и растекался багровыми пятнами перед глазами.       — Смотри на меня, — приказал он, входя в нее одним резким движением. — Когда я с тобой — смотри на меня.       Дэя смотрела.       В алое пламя его глаз, в искаженное страстью лицо, в капельки пота на висках. Она кусала губы, чтобы не закричать, впивалась ногтями в его спину, выгибалась навстречу.       — Еще, — шептала она. — Риан, еще...       Он давал.       Все, что мог. Все, что копилось три года. Все, что сжигало его изнутри каждую ночь, когда он видел ее во сне, а просыпался в пустой постели.       Когда все кончилось — в этот раз по-настоящему кончилось, до полного изнеможения, до дрожи в мышцах и мутного марева перед глазами — они лежали в переплетении рук и ног, тяжело дыша.       Риан гладил ее по волосам, заправляя вишневые пряди за уши.       — Я люблю тебя, — сказал он тихо. — И это не пройдет. Но если ты уйдешь утром — я пойму.       Дэя приподнялась на локте, посмотрела на него сверху вниз.       — Я никуда не уйду.       Она приняла решение.       Забыть демона. Выжечь его из сердца. Построить новую жизнь — с тем, кто всегда ждал, кто не искал утешения в чужих телах, кто смотрел на нее так, будто она — центр вселенной.       — Я остаюсь, — сказала она твердо.       И сама не заметила, как впервые за этот вечер не соврала.       Потому что решение было принято.       А то, что в глубине души, где-то под ребрами, все еще тлел синий огонь — ну кто ж об этом узнает?