You Belong Somewhere Close to Me

— Я обречён.   После этих слов Питер с громким стуком роняет голову на парту.   Нед морщится. ЭмДжей фыркает. — Выше нос, Паркер, я уверена, что всё будет хорошо, — шутит она, не сводя глаз с мистера Харрингтона, который раздаёт бланки для экскурсий.   К явному неудовольствию Питера, мистер Харрингтон только что объявил, что их итоговая экскурсия по декатлону пройдёт в Башне Старка. Питеру это не нравится, потому что он живёт в башне, но никто — даже сотрудники СИ (за исключением нескольких руководителей отделов, а также специалистов по связям с общественностью и юристов) — об этом не знает. И Питер, и Тони предпочитают, чтобы так всё и оставалось. Подросток старался никому не показывать, насколько сильно он связан с СИ, а также со своим отцом Тони, и в каком-то смысле он отчасти благодарен за то, что Флэшу удалось убедить всех, что его стажировка была фиктивной, до Щелчка.   Он просто не может рисковать и допустить, чтобы люди узнали, насколько он близок с Тони. Тот объяснил ему, что, если станет известно, что он практически сын Старков, только не по крови, это может привести к опасным последствиям. Тони неоднократно давал понять, что они не могут и не будут ставить под угрозу безопасность Питера — или чью-либо ещё, — особенно с тех пор, как Старки вернулись в город, чтобы уделять первостепенное внимание здоровью Питера после Битвы за Землю.   Всего через несколько дней после того, как Питер очнулся, и через две недели после того, как он уничтожил Камни Бесконечности, Тони — который, по всей видимости, умолял Чо поставить его больничную койку рядом с койкой Питера — неожиданно эмоционально и проникновенно поговорил с ним о том, кем они приходятся друг другу. Это был давно назревший разговор, ведь Тони, сам того не осознавая, взял на себя отцовскую роль в жизни Питера всего за пару месяцев до Щечка, а Питер после фиаско на «Возвращении домой» воспринимал Тони как отца. Разговор был долгим, но в конце концов Питер оказался в объятиях Тони и заплакал от счастья. Они провели остаток дня (и следующие дни), прижавшись друг к другу, даже во время еды.   Тони, который, как известно Питеру, не проявлял нежности ни к кому, кроме Пеппер, сильно изменился после того, как их выписали, по сравнению с тем человеком, которого он знал до Щелчка. Тони стал гораздо более тактильным, он постоянно суетится, заискивает перед Питером или души в нём не чает, и Питер наслаждается каждой секундой этого. Им было легко вжиться в роли отца и сына. Питер также знает, что их новый распорядок дня и отношения были полезны для них обоих — они помогали друг другу справиться с тем, через что им пришлось пройти вместе: Питер потерял пять лет своей жизни, а Тони потерял Питера на пять лет.   Тони всё ещё борется с тревогой из-за разлуки (он чуть не расплакался, когда Питер вернулся в Мидтаунскую школу), ведь прошло всего три месяца с тех пор, как половина населения мира вернулась в свои дома. Но Питер был рядом с ним на каждом этапе этого пути. Пеппер, Морган, Роуди, Хэппи и его команда тоже рядом с ним, как и Питер.   Самой большой проблемой для Питера после Битвы за Землю стали травмы, которые он получил во время боя и когда он щелчком пальцев уничтожил Таноса и его армию, хотя он просто рад, что выжил. Из-за травмы головы, полученной во время битвы в штаб-квартире Мстителей, у Питера начались проблемы со слухом, и он почти полностью оглох на оба уха, особенно на левое. Когда Тони предложил (упорно настаивал) оплатить слуховые аппараты, Питер с благодарностью согласился. К сожалению, Питер снова стал жертвой издевательств Флэша (которые, как ни странно, усилились после того, как все вернулись после Щелчка), и ему пришлось с чувством вины придумывать историю о том, что его слуховые аппараты сломались. Тони и Питер вместе собрали ему новую пару слуховых аппаратов, а также две запасные.   Из-за нового недуга Питера, Старки (и даже Морган) начали учить его язык жестов, и он очень этому рад. Они все каждый день посвящают час изучению языка.   С другой стороны, щелчок, уничтоживший Таноса и его армию, привёл к тому, что Питер потерял подвижность и мышечный тонус в левой руке. Хелен сказала ему, что рука, скорее всего, будет слабой до конца его жизни и что даже его способность к исцелению не сможет исправить ущерб, нанесённый камнями. Это навсегда. Первые несколько недель он носил повязки, пока Хелен (и Тони) не решили, что он готов начать физиотерапию, чтобы максимально укрепить руку. Тони был опорой для Питера на протяжении всего периода восстановления после травм. Он, Мэй и Пеппер поддерживали Питера всеми возможными способами.   Питер помнит тот день, когда он очнулся после двухнедельной комы и ему рассказали о его руке и слухе, а также о том, как он плакал на руках у Тони, осознав, что на неопределённый срок (скорее всего, навсегда) он не сможет быть дружелюбным соседом Человеком-Пауком из Квинса. Он помнит, как у него потеплело на душе, когда Тони и Пеппер сказали ему, что выкупили Башню и возвращаются туда, а он и Мэй будут жить с ними постоянно, как только его выпишут. Он помнит, как его семья — Мэй, Старки, Хэппи и Мстители — обняли его и сказали, что будут заботиться о нём и с радостью помогут, когда бы он ни понадобился.   Мораль истории: Питер на 100% уверен, что, когда Тони пронюхает о поездке, его наставник найдет какой-нибудь способ появиться. Однако проблема не в этом - по крайней мере, не во всей проблеме. О чем он беспокоится, так это об остальных членах своей семьи, а именно о Мстителях. Вот почему Питер всерьез подумывает о том, чтобы не показывать Тони бланк разрешения и вообще не рассказывать ему или Мстителям об экскурсии.   Нед, стоящий рядом, игриво хлопает его по здоровой руке. — Чувак, просто покажи ему! ЭмДжей права, все будет хорошо, — и тут он ухмыляется. — Я имею в виду, разве не круто, что сам Тони Старк может подписать твою заявку на экскурсию?!   — Ну, д-да, но как же остальные, Нед?! Они точно появятся и поставят меня в неловкое положение, — Питер тихо вздыхает. — Как бы мне ни хотелось доказать, что Флэш ошибается насчёт моей стажировки, я не хочу быть в центре внимания, и мама с папой тоже этого не хотят.   Мама и папа. Питеру никогда не надоест называть Тони и Пеппер своими родителями. Он не может быть счастливее.   Нед многозначительно улыбается. — Да ладно, чувак, мы все знаем, что ты был бы не против, если бы кто-то из них сорвал поездку, — самодовольно отвечает он.   Питер пытается скрыть довольную улыбку, прикрыв рот ладонью, но Нед и ЭмДжей легко замечают это и переглядываются, улыбаясь друг другу.   Если бы они только знали, как катастрофически обернётся эта экскурсия.  

- – — ✮ — – -

  — Пап?   Одного звука знакомого голоса Питера достаточно, чтобы уголки губ Тони приподнялись в улыбке. Он откладывает инструмент, которым работал, и оборачивается, чтобы увидеть смущенного Питера — что странно, — который, шаркая, входит в лабораторию. Но Тони не может скрыть нежность в своих глазах, даже если бы и хотел.   — Привет, Пити! — Визжит пятилетняя девочка, сидящая на коленях у Тони. Они с Тони возились с какими-то мелочами. Тони как раз показывал дочери (безопасные) инструменты, которыми они с Питером пользуются, когда тот вошёл.   Питер улыбается и ставит рюкзак у дверей лаборатории, а затем пересекает комнату и останавливается рядом с Тони и Морганом. — Привет, Мо, — отвечает он и целует Моргана в щёку.   Затем он обнимает Тони правой рукой. Тони целует его в макушку. — Привет, пап.   Питер уже не в первый раз называет Тони папой, но Тони может с уверенностью сказать, что каждый раз для него как в первый. Каждый раз, когда Питер называет его папой, его сердце наполняется гордостью, любовью и радостью, и это так правильно. Он так счастлив, что Питер есть в его жизни.   — Привет, милый.   Питеру не лучше. Он по-прежнему приятно удивляется, когда Тони обращается к нему с нежностью. Это заставляет его чувствовать себя любимым.   Если Питер и замечает глуповатую улыбку и мягкий взгляд Тони, то не говорит об этом. Вместо этого он протягивает лист бумаги, который Тони только сейчас замечает. Тони на мгновение встречается взглядом с Питером, а затем берёт лист из рук мальчика и смотрит на него.   Питер понимает, что обречён, когда Тони широко улыбается, увидев большие жирные буквы, которые складываются в надпись «Экскурсия в конце года от Декатлона», а прямо под ними — логотип «Старк Индастриз».   Питер драматично вздыхает. — Пап, — ноет он, садясь рядом с Тони и Морганом за стол. — Я практически слышу, как ты что-то замышляешь.   На лице Тони появляется самодовольное выражение. — Да ладно тебе, Пит, всё будет хорошо! Я обещаю, что не сделаю ничего безумного.   Питер закатывает глаза. — Да, это не в твоём стиле.   Выражение лица Тони меняется на притворно обиженное. — Знай, что я всегда веду себя наилучшим образом, — утверждает он.   — Это неправда, папочка, — шутит Морган.   Питер смеётся и толкает своего наставника плечом, и они оба улыбаются от уха до уха. Тони одним взглядом даёт понять, что Питер не будет против, если он заглянет к нему во время экскурсии. Он знает, что Питер знает, что ему будет спокойнее, если он проверит, как там его сын, пока тот в здании со своим классом.   — Что тебя так напрягло, малыш? — Спрашивает Тони, когда смех Питера стихает. Он приподнимает бровь, когда Питер внезапно напрягается. Это было едва заметное изменение, но Тони мало что может упустить, когда дело касается его детей.   В глазах Тони что-то мелькает, как будто он уже знает, что беспокоит Питера, но это невозможно, думает Питер. Папа никак не мог узнать. Питер поджимает губы и отводит взгляд. — Ну, э-э...   Он понимает, что попал, когда Тони внезапно отправляет Морган в пентхаус. — Пятница, проследи, чтобы она добралась туда в целости и сохранности.   — Конечно, босс.   Выражение лица Тони слегка ужесточается, когда он снова смотрит на Питера. Он скрещивает руки на груди. — Это тот парень, Флэш? — В его голосе сквозит плохо скрываемое раздражение.   Глаза Питера расширяются. Чёрт. — Что ты... Ч-что ты имеешь в виду? Как... — Как ты узнал?   Тони прищёлкивает языком. — Мишель рассказала мне об этом панке, как только закончились занятия в школе, — невозмутимо произносит он, бросая на Питера взгляд, который говорит подростку, что отец расстроен тем, что узнал об этом не от сына. — Она сказала мне, что это маленькое дерьмо издевается над тобой уже годы и что нужно убедиться, что Пятница будет особенно внимательно следить за тобой во время экскурсии, потому что этот Флэш может натворить дел.   Тони звучит раздражённо. Питер пытается осознать тот факт, что Тони уже знал о поездке.   — Ты представляешь, как я разозлился, когда узнал, что какой-то подонок буллит распускает руки на моём грёбаном ребёнке? — Рявкает Тони. Питер знает, что Тони злится не на него, но, чёрт возьми, злой отец — это страшно.   Питер вздрагивает. — Ну… Я… Я не… — Он прерывается, нервно смеясь. — Буллинг — это немного… Сильное слово, тебе не кажется?   — Питер Бенджамин Паркер.   Питер съёживается и слегка опускает голову. — Ладно, да, это буллинг.   — Это он разбил твои первые слуховые аппараты? — Спрашивает Тони. Питер ошеломлён спокойным тоном собеседника, который совершенно не соответствует мрачному выражению его лица.   Питер ничего не говорит. Ему и не нужно было.   Тони прерывисто вздыхает, продолжая смотреть в большие карие глаза Питера. Ему ненавистно выражение сожаления на лице его сына. Он не злится, он просто не может поверить, что его сына травили три года, а он только сейчас об этом узнал — и от кого-то другого. Питер был слишком испуган, чтобы рассказать ему? Питер недостаточно ему доверял или думал, что Тони будет всё равно?   Наступает тишина, а затем Тони произносит: — Почему ты мне не сказал, bambino? — Тихо спрашивает он. — Ты мне не... Доверяешь? Боишься мне рассказать?   Питер тут же замотал головой. — Нет! Нет, пап. Я просто... Я не знаю, я... Я думал, что справлюсь. Потому что я Человек-паук, понимаешь? Или... Я был Человеком-пауком, — тихо поправляется он.   Его голос был едва слышен, но если Тони и научился чему-то за последние несколько месяцев, так это понимать своего ребёнка. Опущенные глаза Питера, то, как он ёрзает, сложив руки на коленях, его поджатые губы, подпрыгивающее колено. В его голосе слышались неподдельный страх и беспокойство, которые придавали словам неуверенность. Тони видит в своём ребёнке слишком знакомые признаки тревоги. Потребность проявить себя и страх, что это не удастся.   У Тони сжимается сердце, когда он видит Питера таким. Это напоминает ему о происшествии на пароме.   — Я просто хотел быть похожим на тебя.   — Я хочу, чтобы ты был лучше.   Тони не имел в виду то, что сказал в тот день; он никогда этого не хотел. Он дал волю своему гневу. Он всегда считал, что Питер лучше его; лучше их всех. Он самый умный из них. Но, похоже, то, что он сказал в тот день, задело Питера, и, боже, Тони ужасно из-за этого переживает.   — Без этого костюма я ничто.   — Тогда, ты его не достоин.   — Малыш... — Тони даже не знает, с чего начать. — Ты можешь всегда рассказать мне что угодно. Я не буду тебя осуждать и уж точно не считаю тебя слабым. Тебе не нужно ничего от меня скрывать или бояться мне что-то рассказывать. Я бы предпочел, чтобы ты сказал мне, что у тебя на уме, чем держать это в себе или, не дай Бог, делать то, что я делал в колледже, — они оба знают, что он имел в виду: пьянство, наркотики и беспорядочные половые связи.   Тони слегка улыбается и протягивает руку, чтобы взять Питера за руку. — Я всегда рядом с тобой, и я хочу, чтобы ты это знал. Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось, и я всегда буду делать всё возможное, чтобы защитить тебя. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, miele.   Питер смотрит на него полными слёз глазами. — Прости, что не сказал тебе раньше, папа. Я просто... Я испугался, — признаётся он.   Папа. Это что-то новенькое, — думает Тони про себя. Ему нравится. Но его тревожит то, каким юным и печальным голосом говорит его сын. От этого у него щемит сердце.   Тони качает головой и обхватывает лицо Питера руками. — Нет, не извиняйся, Пит. Ты не сделал ничего плохого. Я просто рад, что теперь знаю и могу тебе помочь.   Питер слегка улыбается Тони, и для последнего это уже победа. — Grazie, Papà. Правда. Я люблю тебя и очень ценю, — тихо говорит подросток.   Тони буквально тает от слов своего ребёнка. Он встаёт со стула, подходит к Питеру и крепко обнимает его. — Уроки итальянского приносят свои плоды, да, чемпион? — Тихо спрашивает он.   Питер тут же прислоняется к груди Тони и наслаждается теплом, которое дарит ему этот человек, ставший для него отцом. Одной рукой Тони поддерживает его затылок, а другой (металлической — Таносу удалось начисто отрезать руку Тони в финальной битве) крепко обнимает его за талию.   Тони целует Питера в макушку. — Я тоже тебя люблю, tesoro, очень сильно, — шепчет он, уткнувшись в кудряшки Питера. — И не волнуйся из-за этого придурка. Папа с ним разберётся, ясно? Я всё исправлю.   Потому что это то, что у Тони получается лучше всего.   Питер в ответ прижимается к Тони.