Солнце светит для двоих ✨

Марго проснулась оттого, что солнце нагло пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы и рисовало на её лице тёплые золотистые полосы. Она зажмурилась, попыталась натянуть одеяло выше носа, но поняла, что уже не заснёт. В комнате пахло деревом и красками — её собственный маленький мир, где на стенах висели референсы, на столе громоздились стопки скетчбуков, а на полу валялись мягкие карандаши и пара чашек из-под давно остывшего чая. Марго любила это время суток. В городе ещё тихо, только редкие машины проезжают за окном, и можно полежать несколько минут, просто глядя в потолок и ни о чём не думая. Но сегодня что-то было особенным. Она прислушалась — из кухни доносился едва уловимый аромат свежих блинчиков и кофе. И сразу стало тепло не только от солнца. Она потянулась, хрустнув суставами, и с удовольствием зарылась лицом в подушку ещё на полминуты. Потом всё-таки заставила себя встать, натянула первую попавшуюся футболку — старую, с принтом любимой группы, которую уже почти не видно, — и растянутые домашние штаны с пятнами краски на коленях. Шлёпая босиком по деревянному полу, который приятно холодил пятки, она поплелась вниз. — Пап, ты сегодня прямо шеф-повар, — сонно пробормотала она, появляясь в дверях кухни и протирая глаза. Отец стоял у плиты. Высокий, чуть седоватый на висках, в домашней рубашке с закатанными рукавами, но уже с идеально зачёсанными волосами — привычка, выработанная годами работы в операционной. Он обернулся на её голос и улыбнулся той самой улыбкой, которая всегда заставляла Марго чувствовать себя маленькой девочкой, которую любят просто за то, что она есть. Просто за то, что дышит. — А то! — ответил он, ловко переворачивая блинчик на сковороде. — У меня сегодня сложная операция, надо подкрепиться по-человечески. И тебе советую. А то вечно сбегаешь с чашкой чая и печеньем. Садись давай. Марго плюхнулась за стол, пододвинула к себе тарелку с горой блинов, политых сгущёнкой, и с наслаждением вдохнула запах. Рядом уже стояла кружка с капучино — отец научился делать пенку почти как в кофейне, хотя раньше, когда она только переехала к нему, он даже яичницу умудрялся сжигать. — Спасибо, — сказала она, откусывая сразу полблина, перепачкав щёку сгущёнкой. Отец сел напротив, смотрел на неё с лёгкой усмешкой, подперев подбородок рукой. В его взгляде всегда читалось что-то такое... тёплое. Будто он до сих пор не верил, что она здесь, с ним, что пять лет назад всё получилось, что он успел её забрать из того кошмара. — Ешь аккуратнее, — сказал он мягко. — Испачкаешься вся. Как работа? Новую главу рисуешь? Марго кивнула, прожевав. Глаза загорелись. — Ага, там такое... Натан наконец-то признаётся Каю в чувствах, но Кай думает, что это розыгрыш. Представляешь, драма! Читатели уже заждались, в комментариях просто вой стоит. Я им вчера тизер кинула, так там за полчаса сто сообщений набежало. — Главное, чтобы ты сама не переживала слишком, — отец отпил кофе. — А то опять будешь ночами сидеть, про здоровье забудешь. — Не буду, не буду, — отмахнулась Марго, хотя оба знали, что будет. Она всегда так говорила, а потом находила себя в четыре утра с горящими глазами и туннельным синдромом в запястье. — Там сейчас такая сцена... Я хочу, чтобы читатели реально прочувствовали. Чтобы рыдали. Отец хмыкнул. — Рыдали над мальчиками, которые целуются? — Пап! — Марго шутливо запустила в него скомканной салфеткой. — Не начинай. Ты же обещал не подкалывать. — Я не подкалываю. Я интересуюсь культурным контекстом, — он поймал салфетку и положил на стол. — На самом деле я рад, что ты нашла себя. Правда. Марго улыбнулась ему искренне, тепло. Пять лет назад она бы и представить не могла, что будет вот так сидеть на кухне, пить кофе, спорить с отцом о работе. Пять лет назад она вообще мало что могла представить, кроме запаха перегара и криков на заднем плане. После завтрака отец ушёл в душ и переодеваться, а Марго поднялась к себе, включила ноутбук и планшет. Настроение было рабочее. Она открыла файл с текущей главой — на экране замерли два парня в напряжённой позе, один смотрит с вызовом, другой — с растерянностью. Натан стоял на коленях, и Марго особенно тщательно прорисовывала складки на его рубашке, чтобы передать напряжение. Кай отшатнулся, и в его глазах должно читаться: «Это что, шутка? Ты надо мной смеёшься?» Марго взяла стилус и начала прорабатывать эмоции на лице Кая: лёгкий румянец, дрожащие губы, брови, сведённые к переносице. И в то же время где-то в глубине — надежда. Маленькая, робкая, которую он сам боится признать. Часы пролетели незаметно. Она погрузилась в мир, где всё было подвластно её воле — сюжетные повороты, чувства, диалоги. Натан протягивал кольцо (она решила добавить кольцо для большей эффектности, хотя в их вселенной это не принято, но плевать, это же фантастика), а Кай застыл, не зная, верить или нет. Марго добавила фон — лёгкое размытие, чтобы сконцентрироваться на лицах, потом начала прорисовывать блики в глазах... И тут зазвонил телефон. Вибрация на столе отвлекла от процесса, чуть сбила линию. Марго поморщилась, но взяла трубку. На экране высветилось: «Папа». — Привет, — ответила она, пытаясь одновременно посмотреть, куда ушла кривая на подбородке Кая. — Маргош, ты дома? — голос отца звучал озабоченно, но мягко. — Я тут такое дело... Забыл на тумбочке в прихожей папку с документами. Там истории болезней, анализы, всё, что нужно для сегодняшней операции на поджелудочной. Без них никак — я даже подготовиться толком не смогу, а там пациент сложный, с сопутствующими патологиями. Не могла бы ты принести их в больницу? Я бы сам заехал, но уже в операционной через час, мне ещё мыться, переодеваться, раскладывать инструменты ментально. Марго вздохнула. Отрываться от процесса не хотелось, но ради отца — конечно. Он столько для неё сделал. — Да, без проблем. Скоро буду. — Спасибо, доча. Только оденься потеплее! На улице прохладно, ветер. Я по дороге смотрел — там градусов тринадцать, не больше. — Ага, ага, — рассеянно ответила она, уже сохраняя файл и отмечая, что надо будет потом поправить этот злосчастный подбородок. Отец хмыкнул в трубку, явно не поверив, но спорить не стал. Он хорошо знал, что когда Марго в работе, она становится рассеянной, как героини её собственных манхв. — Я позвоню, когда освобожусь, — сказал он на прощание. — Если что-то случится, сразу звони. — Пап, я в больницу дойду и обратно. Что со мной случится? — Всё равно. Береги себя. Она закатила глаза, но в трубку поцеловала воздух. — Люблю тебя. Всё, работай. Марго отложила телефон, посмотрела на рисунок, потом на часы. Половина двенадцатого. Ладно, быстренько сбегает, вернётся и доделает сцену. Она встала, потянулась. В комнате было тепло, даже жарковато после нескольких часов сидения за планшетом. Она мельком глянула в окно: солнце светит, на небе ни облачка. «Какая там прохлада? Лето же почти, август на дворе. Папа вечно паникует». Накинула легкую джинсовку поверх футболки — джинсовку тонкую, скорее для вида, чем для тепла. Сунула ноги в кеды на босу ногу. Волосы, которые за время рисования растрепались и торчали в разные стороны, просто стянула резинкой в небрежный пучок. Схватила с тумбочки в прихожей ту самую папку — тяжёлую, набитую бумагами, с больничным штампом на обложке — и выскочила за дверь. Город встретил её свежим ветром, который сразу забрался под куртку и напомнил, что август всё-таки не июль, а где-то глубоко внутри уже дышит осень. Марго поёжилась, но возвращаться было лень. Она быстро зашагала по знакомой улице, мимо старых двухэтажных домов с палисадниками, мимо продуктового магазинчика, где всегда очереди из пенсионеров, мимо детской площадки, где сейчас было пусто и только качели скрипели на ветру. Больница находилась в центре, минут пятнадцать ходьбы. Марго любила этот маршрут: можно было разглядывать витрины, провожать взглядом проезжающие машины и придумывать новые сцены для манхвы. Вот, например, этот парень с собакой — точь-в-точь будущий любовный интерес для второстепенного персонажа. Представим, что он встречает девушку в парке, их собаки запутываются поводками... А вот та бабушка на лавочке — у неё такое лицо, будто она знает все секреты этого района. Может, сделать её хранительницей времени? Так, за мыслями, она дошла до больничного комплекса — серое здание с колоннами, вечно спешащие люди в белых халатах, запах лекарств ещё на входе. Марго толкнула тяжёлую дверь и оказалась в вестибюле. Здесь всегда было шумно: очередь в регистратуру, кто-то с цветами, кто-то с заплаканными глазами, медсёстры снуют туда-сюда. Отец ждал её у лифтов. Увидел, нахмурился так, что брови сошлись на переносице. — Я же просил одеться потеплее! — его голос прозвучал строго, почти как у того хирурга, которым он был на работе. — Маргарита, ну сколько можно? На улице ветер, холод, а ты в этой курточке, которая только от дождя спасает, и в кедах без носков. Ты простудишься! — Пап, ну нормально, я быстро, — Марго протянула ему папку, пряча замёрзшие руки в карманы. — Я вообще не замёрзла. — Не замёрзла она, — проворчал отец, принимая документы и тут же проверяя содержимое привычным движением. — Смотри, руки красные. И нос красный. И уши. Ладно, хоть шарф не забыла, и на том спасибо. — Он кивнул на тонкий шарфик, который Марго намотала на шею скорее для цвета, чем для тепла. — Хоть какая-то польза. Он вздохнул, покачал головой. — Взрослая уже девушка, а ума как у ребёнка. Тебе детей скоро рожать. Ты когда научишься за собой следить? Я не всегда рядом буду, чтобы проконтролировать. Марго виновато улыбнулась, хотя внутри было тепло от его ворчания. Это было лучше, чем равнодушие, к которому она привыкла в детстве. — Всё, всё, поняла. Завтра надену пуховик. — Вот завтра как раз солнце будет, и ты в пуховике взмокнешь, — отец махнул рукой, но в глазах уже не было строгости, только усталость и любовь. — Ладно, иди уже. И бегом домой, поняла? Никаких зависаний в парке и разглядываний витрин. Сразу домой, согреваться и пить чай с малиной. У нас малина есть? — Есть, — соврала Марго, потому что малина закончилась ещё неделю назад. — Я позвоню вечером, проверю, — пригрозил он пальцем. — И если узнаю, что ты опять простыла... — Не простыну, не простыну. Всё, беги, а то опоздаешь на свою поджелудочную. Отец хмыкнул, чмокнул её в макушку и скрылся в лифте. Марго постояла пару секунд, глядя на закрывшиеся двери, потом развернулась и вышла обратно на улицу. Ветер стал ещё сильнее. Солнце спряталось за тучу, и сразу стало по-осеннему зябко. Марго засунула руки в карманы джинсовки, но это слабо помогало. Она прибавила шаг, почти побежала, надеясь быстрее оказаться дома, заварить горячий чай (малины нет, но есть имбирь) и вернуться к Натану и Каю. Она уже почти дошла до своей улицы, когда её внимание привлекла витрина антикварного магазинчика. Марго часто проходила мимо, но сегодня там стояла новая вещь — старая лампа с зелёным абажуром, очень красивая, из латуни, с витиеватым узором. Прямо как из её снов, как из тех старых фильмов, которые они иногда смотрят с отцом по выходным. Марго замерла на секунду, разглядывая её. Такая лампа идеально вписалась бы в кабинет героя-аристократа из её параллельной истории... Она сделала шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть ценник, и не заметила торчащий край тротуарной плитки. Край был острый, его подняло корнями старого дерева, и Марго споткнулась так неожиданно, что даже вскрикнуть не успела. Нога подвернулась. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие и с глухим стуком упала на асфальт. Марго попыталась ухватиться за воздух, но гравитация оказалась сильнее. Она рухнула на тротуар, больно ударившись коленями и ладонями. Из глаз посыпались искры, асфальт больно впился в кожу. — Ай... — выдохнула она, пытаясь встать. Колени горели огнём. Она опустила взгляд и увидела, что джинсы порваны на обеих штанинах, а сквозь порезы сочится кровь, смешиваясь с уличной пылью. Ладони тоже ободраны, в ладонь попал мелкий камешек. Больно, грязно, обидно до слёз. Марго закусила губу, чувствуя, как глаза начинает щипать. Только не разреветься здесь, посреди улицы, как маленькая. Она попыталась встать, опираясь на ушибленную руку, и зашипела от боли. И вдруг над ней склонилась тень. — Осторожно, не вставайте резко. Давайте я помогу. Голос низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. В нём чувствовалась уверенность человека, привыкшего контролировать ситуацию. Марго подняла голову и замерла. Перед ней стояла девушка. Очень красивая. Таких красивых Марго не встречала вживую никогда. Высокая, в элегантном пальто песочного цвета, идеально сидящем по фигуре. Светлые волосы убраны в небрежный, но стильный пучок, из которого выбивались несколько прядей — они падали на лицо, и девушка машинально убрала их изящным жестом. Глаза — большие, серо-голубые, смотрят внимательно и чуть встревоженно. Тонкие черты лица, аккуратный нос, губы без помады, но такие выразительные, что Марго на секунду забыла, как дышать. Девушка протянула руку. Ухоженная, с коротким маникюром, без колец — но чувствуется уверенная сила человека, который знает, чего хочет. — Сильно ушиблись? — спросила она, и в голосе послышалось беспокойство. — Давайте, опирайтесь на меня. Марго сглотнула и, не думая, вложила свою окровавленную ладонь в чужую чистую руку. Их пальцы соприкоснулись. Тёплая, надёжная ладонь легко потянула Марго вверх, помогая подняться. Колени тут же отозвались острой болью, и Марго покачнулась, но девушка мгновенно подхватила её за талию свободной рукой, удерживая от нового падения. — Тихо-тихо, я держу, — сказала она, и от её голоса по спине Марго побежали мурашки, не имеющие никакого отношения к холоду. — Вы, кажется, разбили колени. Давайте присядем на лавочку, нужно посмотреть. Марго подняла глаза и встретилась с этим взглядом. Серо-голубые глаза смотрели на неё в упор, и в них было столько искренней заботы, что у Марго перехватило дыхание. Она забыла про боль. Забыла про холодный ветер. Забыла про все. В голове билась только одна мысль: «Боже, какая же она красивая».