В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 810 Минутой ранее. — Ч-что за?.. — Изумленно пробормотал Наваки, не веря своим глазам. Вся мощь техники Бьякуго, сосредоточенная вокруг тяжело раненного тела Кеншина, внезапно утратила свою актуальность. Ветвистые, черные узоры, намеревающиеся спешно ворваться в плоть, и запустить клеточную регенерацию — застыли на месте, словно врезавшись в невидимую стену. — Что происходит?.. — Тяжело дыша, и с трудом сдерживая желание погнаться за врагом, прошипел Сорок Девятый, и потерял дар речи. К этому моменту Сорок Седьмой и Восемьдесят Третий, так же приблизились к основной группе, и замерли в неподвижности, шокировано глядя на немыслимую картину. Их сердца клокотали от вихря непередаваемых эмоций, а уголки глаз наполнились слезами. Еще секунду назад тяжело раненное и наполненное очагами вражеской чакры, угасающее тело Кеншина, ныне выглядело совершенно иначе. Едкая, препятствующая регенерации, чакра Момо Шики, была рассеяна, а сквозные ранения спешно затягивались, обрастая розовой плотью. — О-ОТЕЦ! — С криком бросился к нему Сорок Седьмой, и лишь в последнее мгновение остановился, остерегаясь объятьями усугубить ранения. — Т-ты жив! — Обрадованно воскликнул Наваки, и едва не пошатнулся от облегчения. Схожие эмоции испытывали все его сыновья. Каждый из них был в ужасе от одной лишь крамольной мысли о его возможной гибели, и испытав второе эмоциональное потрясение в краткий период времени, все они, в той или иной степени ощутили нервные тики. — Простите, что заставил вас волноваться. Вы все — молодцы! — С улыбкой похвалил их Кеншин, и хотел было похлопать ближайших из них по плечам, но посетовал на отсутствие обеих рук, регенерирующих не так быстро, как этого бы хотелось. — Я не понимаю… — Единомоментно прокручивая в голове десятки версий и причин случившегося, растерянно пробормотал Наваки. — Дело еще не завершено. Вы узнаете всё, но позже. — Успокоил их Кеншин, и наконец похлопал Наваки по плечу восстановившейся правой рукой. Шух! Наваки, Сорок Седьмой, Сорок Девятый, и даже подоспевший, и замерший в шоке, Двадцать Первый, хотели было задать ему еще несколько вопросов, но на их изумленных глазах, Кеншин попросту исчез. Взгляды всех сыновей Кеншина были полны непонимания и растерянности. Всех, кроме Ичиро. И это не могло остаться незамеченным. Наваки немедленно наградил старшего брата внимательным взглядом, и чем больше он на него смотрел, тем сильнее изменялась мимика его лица. — Ты знал… — Тяжело дыша, констатировал Наваки: — Знал, но не сказал… — Каждый из вас сделал бы точно так же. Мы не имеем права на ошибку! — Решительно осадил его Ичиро, демонстрируя полное отсутствие сожалений. ***** Поддерживая неспешную регенерацию, Кеншин, окутав себя Невидимостью, стремительно совершал один пространственный прыжок за другим, преодолевая более пятнадцати километров за одно мгновение. Ему понадобилось всего два прыжка, чтобы добраться до театра основного противостояния, но вместо того, чтобы полностью сосредоточиться на воскресшей Кагуе, увлеченно беседующей с белокожим гигантом, Кеншин проигнорировал их обоих, и телепортировался вниз. Шух, шух, шух… Еще три пространственных прыжка понадобилось, чтобы нагнать стремительно падающее вниз, хрупкое, худое тело Мадары. Поравнявшись с ним в воздухе, и обхватив его телекинезом, Кеншин вздохнул с облегчением. — Жив… — Прошептал он, и радостно улыбнулся. Глаза Мадары были блеклыми и практически безжизненными. Он слышал голос Кеншина, но вопреки своему желанию, не смог сфокусировать на нем взгляд. Губы, так же отказывались повиноваться его желаниям, и горло не могло издать ни один иной звук, помимо тягостного хрипа. — Ни о чем не волнуйся. Ты жив, и лишь это имеет значение! — Обрадованно заявил Кеншин, после чего достал из хранилища старый, пожелтевший и начавший рассыпаться, свиток. Пространственные фуин являлись большой редкостью даже в клане Узумаки. Однако, редкость и ценность пространственно-временных фуин, нельзя было даже измерить. За всю свою более, чем стопятидесятилетнюю жизнь, величайший мастер фуиндзюцу, Узумаки Ямамото, создал лишь три экземпляра свитка с незатейливым названием «Фуин Спасения». За две сотни лет один из них был использован, второй потерян, а третий попал в руки Кеншина в результате благодарности Зверей Защитников за свое освобождение от рабского клейма. Шух, шух, шух! И именно этот редкий, предельно востребованный свиток, Кеншин не задумываясь потратил на спасение практически умершего Мадары, чья душа была практически отвязана от физического тела, и в течении минуты намеревалась покинуть этот бренный мир. — Отдохни… — Мягким голосом прошептал Кеншин, насильно загоняя испуганную и непослушную душу в крошечный разлом в пространстве. По умолчанию, в инструкции к использованию «Фуин Спасения», важнейшим пунктом была выделено добровольное согласие. Однако, будучи отчасти Высшим Демоном, Кеншин мог с легкостью игнорировать это условие, пользуясь своей властью над смертными душами. Пуф! Стоило хрупкому, и наполовину разрушенному телу Мадары скрыться в защищенном и укрепленном пространственном кармане фуин, как Кеншин вновь издал вздох огромного облегчения, словно с его плеч свалилась целая скала. Еще раз проверив крошечное, карманное пространство, и увидев внутри замороженное самим временем, тело Учихи Мадары, Кеншин наконец смог сосредоточиться на финальной части глобального плана. Действуя все это время в состоянии Невидимости, он все еще оставался незамеченным тремя чуткими представителями клана Ооцуцуки. Впрочем, в этот момент все они были настолько заняты, что попросту игнорировали всё и вся, в том числе приближающихся шиноби Земли. Шух, шух, шух… Вернувшись к исходному положению в три пространственных прыжка, Кеншин завис на месте, и с интересом принялся наблюдать за развернувшейся битвой, подмечая все новые и новые уникальные особенности не только Мудрецов, но и представителей высшей знати расы Амацубито. На его глазах Кагуя играючи расправилась с Кин Шики, всадив ему костяной шип под лопатку, и в мгновение уничтожив скопление внутренних органов, включая одно из двух сердец, вынудив здоровяка выбыть из боя, и спешно заняться подавлением прото-концепции смерти и разложения. Решив подождать и понаблюдать еще немного, Кеншин с интересом взглянул на спешно примчавшегося Момо Шики, и всерьез насторожился при виде полного отсутствия навыков боевых искусств у Кагуи. Тем не менее, благодаря огромной скорости, она все же сумела избежать стремительной атаки когтей и волос противника, уйдя в иное измерение. Ее белые глаза пылали озлобленностью, а небольшие роговые наросты над бровями, придавали дополнительную ясность всей мимике ее лица. Цинь! Видя примитивную контратаку Кагуи, Кеншин не мог не нахмуриться от ее полной боевой профнепригодности, и глядя на то, как когти Момо намереваются разорвать ее глотку, он уже было хотел вмешаться, но узрел открытие третьего глаза. Пуф! «Любопытно… Скопище концепций. Неужели это прародитель Шарингана и Риннегана?..» — С интересом размышлял он, глядя на Момо, погруженного в кратковременное гендзюцу. «Слишком опасно! Нужно уходить!» — Воскликнула про себя Кагуя, всерьез испугавшись сражаться с равным противником, и это стало сигналом к действию. — Уходить?.. Ты ведь не думала, что я позволю тебе уйти?.. — Насмешливо сказал Кеншин, приблизившись к ней на расстояние вытянутой руки, и полностью заморозив окружающее пространство. — Т-ТЫ! — В ужасе выпучив белые глаза, воскликнула Кагуя, и рефлекторно взмахнула рукой, направив костяной шип ему в грудь. Пуф… — Любопытно… Не против, если я оставлю его себе?.. — Протянув руку, и взяв застывший костяной шип, пробормотал Кеншин. — Э-это… — Послышался дрожащий, и отчасти испуганный возглас Момо Шики: — Это невозможно! Ты жалкий дикарь! У тебя не может быть Домена!!!