В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 800 Последствия «Великого Цунами Ханси» стали поистине катастрофическими. Более шестидесяти тысяч человек было лишено жизни, и более двух сотен тысяч человек оказалось лишено крова и средств к существованию. Для самого Кеншина, последствия этой чудовищной гуманитарной катастрофы были куда более важными, нежели затаенная обида и очевидный, зреющий заговор со стороны Мифуне. Ибо с проблемой помощи сотне тысяч человек, справиться было куда сложнее, чем с одним единственным обозленным стариком. Впрочем, сама Империя Накаяма потеряла лишь немногим более семи тысяч человек убитыми, и более двадцати тысяч человек пострадавшими в той или иной степени. Все это не оказало существенного влияния на всю Империю, а обездоленные, и родственники погибших получили солидную компенсацию в виде огромных сумм денег и бесплатного жилья в очень респектабельных уголках Империи. Чужаки, не являющиеся гражданами Империи, но всеми силами стремящиеся получить помощь — хоть и не были одарены так же щедро, но все еще не смели жаловаться на судьбу, получив кров, еду, и все возможные социальные гарантии, включая помощь в трудоустройстве и бесплатные медицину и обучение. Вопреки расхожему мнению, распространенному среди жен и сыновей, Кеншин не испытывал угрызений совести и тяжелого чувства вины перед всеми этими людьми. В случившемся он винил лишь Небеса, и жалел людей не с позиции виновника их несчастий, а с позиции доброго и сострадательного Императора, воспринимая всех людей на планете, как маленьких и беззащитных детей, чью гибель по возможности нужно предотвратить. ***** Время шло, и Клан Накаяма беспрерывно развивался и усовершенствовался, планомерно двигаясь к достижению новых вершин и еще большему превосходству над всеми остальными кланами. Сыновья Кеншина все так же, проводили за тренировками большую часть свободного времени, достигая внушительных результатов. Отныне не было и дня, чтобы кто-либо из членов клана не совершал прорыв на ранг Джонина, и не проходило и недели, как кто-либо не совершал прорыв в ранг Элитного Джонина. Сам Кеншин после своего собственного прорыва на стадию Создания Ядра, начал еще меньше, чем раньше, уделять времени тривиальным вопросам своего клана, интересуясь лишь выдающимися достижениями. Прорыв на стадию Создания Ядра, и что более важно — становление культиватором Противостояния, внесло несколько серьезных изменений в его физическое и моральное состояние. Не смотря на казалось бы объективную необходимость посвящать все свое время тренировкам — Кеншин этого не делал. Вместо этого, он воссоздал крестьянскую избу в километре от особняка Накаяма, и не раздумывая переехал туда, воспретив кому бы то ни было заявляться туда без приглашения. Женщины были в полном шоке от столь внезапного и непредсказуемого решения, а Цунаде, Кохару, Мэй, и Касуми и вовсе забили тревогу, скооперировавшись в единый альянс, и попытавшись его переубедить, но все было тщетно. Он не реагировал ни на какие адекватные и взвешенные призывы, продолжая жить жизнью обычного крестьянина, полностью отказавшись от всех сверхъестественных способностей. Будучи городским изнеженным юношей в прошлой жизни, и имея высочайший уровень комфорта в этой жизни — Кеншин воспринял новый опыт, как нечто невероятно увлекательное, и с головой ушел в мирскую жизнь. Карин, как этого и следовало ожидать из ее характера — без раздумий напросилась жить с отцом, надев талисман подавления чакры, и превратившись в пусть и слегка более сильную, но все еще молодую девушку. Несколько дней их совместной жизни в деревенской избе были похожи для них обоих на настоящую сказку. Кеншин большую часть дня что-либо мастерил, а Карин занималась сугубо женскими обязанностями в виде готовки, уборки, и стирки. Цунаде и остальным не нравилась столь спонтанная идиллия, и имея возможность общаться с Кеншином лишь во время утренней рыбалки, они принялись каждый день пытаться его переубедить. Однако, все было тщетно. Ему нравилось просыпаться на рассвете, протапливать печь, натаскивать воду и рубить дрова, дабы юная хозяйка смогла приготовить завтрак, и накормить его перед тяжелым рабочим днем. Еще больше, чем просыпаться на рассвете — ему нравилось засыпать после заката. Окунаться в сон с чувством ломоты в мышцах, ощущая при этом аромат волос любимой девушки, без капли парфюма и косметики — было волшебным, и совершенно уникальным опытом. Лишь к четвертому дню до остальных женщин дошло лежащее на поверхности правило. А именно — отсутствие каких-либо запретов на совместную жизнь с Кеншином. Первой до этого додумалась Айя. Она переоделась в крестьянскую одежду, и явившись в избу, молча принялась помогать Карин с ведением домашнего хозяйства, стремительно делясь своим прежним опытом жизни в деревне. На пятый день к чудесной деревенской жизни, не в силах терпеть тяжесть разлуки — присоединилась и сама Цунаде. Напялив нелепое одеяние, которое она посчитала повседневной одеждой крестьян, она так же молча пришла в избу, и принялась нелепо и неуклюже выполнять повседневные обязанности. Однако, насколько Накаяма Цунаде была искусна в ниндзюцу и ирьениндзюцу, настолько же она была бездарна в повседневных деревенских делах. Что бы она не делала — все выходило нелепо, и что бы она не брала — все валилось из рук, от чего Айя все время ее ругала. Кеншин не вмешивался в иерархию своих жен, предпочитая проводить большую часть дня за пределами избы, с утра занимаясь рыбалкой, а после обеда охотой на зайцев, перепелов, и даже весьма съедобных тушканчиков. На восьмой день к их дружной семье присоединилась и Мататаби. Ей было невмоготу наблюдать за вселенской несправедливостью, и пересилив себя, она все же попыталась притвориться обычной крестьянкой, но уже к вечеру была вынуждена занять самое последнее положение в сформировавшейся иерархии, получая от Айи самую простую работу. Две недели пролетели в мгновение ока, и малая семья из двух человек разрослась до огромного семейства из семи человек, включая новоприбывших Мэй и Хитоми. Они обе были последними, кому было разрешено присоединиться, ибо количество мест в небольшой избе было ограничено, а дискомфорт о скопления людей начинал превалировать над моральным удовлетворением от деревенской жизни. За все это время Кеншин так и не притронулся ни к одной из своих жен, одаривая их лишь весьма целомудренной лаской в виде поглаживаний и приветственных, благодарственных, и прощальных поцелуев. Карин, и особенно Мататаби были этим крайне недовольны, но не осмеливались как-либо на него давить, продолжая лишь навязчиво тереться о него по ночам, и все чаще и чаще устраивать пикантные ситуации, попадая в его поле зрения голыми. К их сожалению, ни одна из уловок не претерпела успеха, ибо Кеншин, живя жизнью максимально приближенной к истокам — не просто заполнял пробелы в своем эмоциональном состоянии, но и восстанавливал гармонию между собственными душой и телом, готовясь дать отпор ужасающим врагам. ***** 929-й день. Солнечная Система. Пояс Койпера. Абсолютно безжизненный участок холодного и темного космоса в близи орбиты Нептуна представлял из себя еще более удручающую и хтоническую картину. Пейзажи в этом месте не менялись миллионы лет, а мириады ледяных осколков лишь добавляли этой области дополнительную безжизненность. ШУХ! Ничто не предвещало каких-либо изменений, и на горизонте не виднелось никаких небесных тел, как внезапно, словно по волшебству, крошечная область диаметром в километр, озарилась ярким светом. Ареол световой вспышки, стремительно расходящийся во все стороны глубокого космоса — внезапно застыл, а затем и вовсе был стянут обратно, дабы ни одно живое существо не смогло узреть таинственное появление двух гуманоидных существ. — Это Земля?.. — Глядя на светло-голубую планету, покрытую льдом, поинтересовался трехметровый здоровяк. — Нет. — Покачал головой щуплый и крохотный в сравнении с ним, юноша, повернув взгляд в другую сторону, и устремив его вдаль, к маленькой, отдаленной планете. — Нам туда… — Жестом указав на дальнюю, крошечную точку в глубине космоса, заявил Момо Шики, после чего, грубо схватил товарища за шиворот, и устремился вперед.