В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 799 Во время отсутствия главы, Клан Накаяма, а именно его верхушка — была поставлена на уши. Узнав о том, что Кеншин не просто покинул медицинскую комнату, но и ушел в неизвестном направлении, Цунаде запылала праведным гневом, и устроила жесточайшую, словесную взбучку Мататаби. Сама же Таби, не смотря на внешнее, рьяное несогласие с тезисами и упреками Цунаде, все же чувствовала себя крайне неловко, и стараясь не показать виду, все же приняла крайне активное участие в поисках пропавшего мужа, безжалостно мобилизовав под это дело Черныша, и приказав ему не возвращаться без отца. Спустя час после того, как Цунаде заметила пропажу своего ненаглядного мужа, Кеншин соизволил послать сигнал, и попросил женщин и сыновей не беспокоиться о его благополучии, настоятельно рекомендовав особо рьяным из них, не тратить время на его поиски. Как этого и следовало ожидать из характеров Цунаде, Мэй, Норико, и Мататаби — они не вняли ни единому его слову, и до тех пор, пока его слова не были приказом, считали своим долгом найти бессовестного мужа, и, как следует объяснить ему его неправоту. К их всеобщему глубокому сожалению, найти Кеншина не представлялось возможным. Цунаде самолично несколько раз прочерчивала круги в небе над заветной крестьянской избой, но не желая быть обнаруженным, Кеншин без труда избежал раннего беспокойства, продолжив размеренно учить Карин дойке молочных коров. Лишь к шести часам вечера, закрыв практически все мужские гештальты этой избы, и с лихвой отплатив за гостеприимство, Кеншин решил вернуться домой, исчезнув из жизни тётушки Чоу и малыша Кацу так же внезапно, как и появился. По возвращении домой, группа разгневанных «мамочек» во главе с Цунаде и Мэй хотели было, как следует его отругать, но не встретив эмоционального подыгрывания с его стороны, были вынуждены сменить тактику, и вместо позиции силы, заняли позицию слабости и уязвимости, напрашиваясь на ласку и чувство вины с его стороны. Это сработало лишь отчасти. Кеншин не чувствовал какой-либо вины, и считал прошедшую прогулку одним из пунктов лечения, как физических, так и моральных недугов. Несколько часов жизни простого смертного в значительной степени отрезвили его разум, позволив переварить и соединить его прежнюю личность, с совершенно новыми и чуждыми концепциями не просто культиватора стадии Создания Ядра, но и Культиватора Противостояния. ***** Утро 906-го дня. Клан Накаяма. — Благодарю, что принял нас в своем доме, не смотря на травмы… — Уважительно кивнул Сарутоби Хирузен, сидя за большим, овальным столом. — Верно. Этот жест предельно четко говорит о дружеских намерениях Клана Накаяма. — Кивнул Миура Мифуне, отметив практически полное отсутствие ауры Кеншина. Радикальное ослабление главы Клана Накаяма ощутили все присутствующие, включая Эя, Мадару, Гамамару, и даже Белого Змея. И если первые двое восприняли это лишь с удивлением, то Звери-Защитники всерьез запереживали о его здоровье. Тело Кеншина и прежде излучало крайне странную ауру, от чего элитам этого мира пришлось изрядно приноровиться к улавливанию опасных элементов. Однако теперь, даже от прежней его ауры не осталось и следа. Кеншин в их глазах выглядел не более, чем абсолютно простым юношей. — Благодарю вас, друзья, что почтили меня своим присутствием. Я это очень ценю. — Дружелюбно улыбнулся Кеншин, мягко поприветствовав каждого взглядом. — … Произошедшее — безусловно трагедия. Гибель тысяч жителей Империи… — После непродолжительной паузы проговорил Мифуне, огорченно вздохнув: — Мой Союз Самураев приносит глубочайшие соболезнования Императору Накаяма. Гибель подданных — всегда тяжкое бремя. — Да уж… Население горной провинции Хойдо наверняка исчислялось десятками тысяч человек. Какая утрата… — Покачал головой Эй, мгновенно поймав на себе взгляд Кеншина. — Тридцать восемь тысяч, шестьсот восемьдесят два человека, если быть точным. — Поправил его Кеншин, вперившись хмурым взглядом: — Я принимаю ваши соболезнования. Не только сам Кеншин, но и все остальные ощутили странную и неуместную провокационную «игру» со стороны Мифуне и Эя, но будучи людьми, подсознательно признающими лишь силу, Мадара с Хирузеном не спешили вмешиваться в эту ситуацию. А Звери-Защитники, тем временем намеревались подождать более однозначного развития ситуации, дабы делать какие-либо выводы. — Случившееся глубоко шокировало наш альянс, и мы все хотели бы узнать, что же случилось в тот день… — Прищурившись, и слегка, незаметно для самого себя, агрессивно оперевшись руками на стол и приподнявшись на пять сантиметров, спросил Мифуне. — Небеса разгневались. Ничего необычного. — Безэмоционально ответил Кеншин, внимательно отслеживая настроения обоих тигров, почуявших слабость. Никто из них не понял истинного значения слов Кеншина, и лишь Мадара продолжал молчать, с особым вниманием относясь к его каждому слову и жесту. Учиха Мадара не был глупцом, и не тешил никаких надежд на волшебное ослабление главного соперника, предпочитая уступить роль «самоубийцы» кому-нибудь другому. — Это было испытание нового оружия, ведь так?.. — Нахмурился Мифуне, полностью пропустив мимо ушей все слова Кеншина. — Все, что вам нужно знать — это то, что ваши кланы и территории в полной безопасности. Ситуация более не повторится. — Устало ответил Кеншин, не желая продолжать этот разговор: — А сейчас, если вы позволите, я бы хотел вернуться к отдыху… Кеншин прекрасно понимал к чему идет эта разгорающаяся ситуация, и совершенно не желал оказываться перед скверным выбором. Эскалация, навеянная глупостью и излишней самоуверенностью Мифуне и Эя, ему была совершенно не выгодна. А конфронтация с Союзом Самураев, в преддверии вторжения Ооцуцуки, виделась ему совершенно лишней и не нужной. — Постой. — Внезапно заявил Миура Мифуне, не соглашаясь с его решением. — Хм?! — Громко хмыкнул Змей-Мудрец, незамедлительно встав на сторону Кеншина. Его примеру так же последовали Гамамару и Кацую, неодобрительно уставившись на старика. — Я слушаю. — Жестом остановив верную свиту Зверей-Защитников, с интересом приподняв бровь, сказал Кеншин, глядя на поднявшегося из-за стола, и шагающего к нему Мифуне. В этот момент неладное заподозрили не только Звери-Защитники, но и Хирузен с Мадарой. Оба находились в шаге от того, чтобы вмешаться, но каждый подсознательно желал узреть границы текущей силы и власти Кеншина. — При всем уважении, но меня, как главу Союза Самураев, не устраивает этот ответ. И я вынужден потребовать объяснений! — Решительно заявил глава клана Миура, подобравшись к нему на расстояние вытянутой руки. — Потребовать?.. Ты не в том положении, чтобы требовать, Мифуне-сан. — Усмехнулся Кеншин: — Тебе давно следовало перестать воспринимать доброту за слабость. Продолжишь в том же духе, и однажды это закончится для тебя трагедией… А пока, тебе стоит усвоить этот урок. — Расслабленно добавил он, и обернувшись, направился к выходу. Никто из присутствующих не понял смысл его последних слов, и все ожидали реакции Мифуне, известного своим неумолимым и гордым нравом. Однако, к всеобщему удивлению, старик продолжал молча стоять и смотреть в спину удаляющемуся Кеншину, пока не произошло немыслимое. Пуф! — Ч-что?! — Синхронно воскликнули Хирузен и Эй, подскочив на ноги. — Не волнуйтесь, он жив. — Булькающим голосом успокоила их Кацую, неспешно подобравшись к телу лежащего лицом вниз, старика. — Что произошло?! — В искреннем удивлении поинтересовался Гамамару, ощутив холодный пот на своей спине, ибо никакой активности, будь то физическая или энергетическая, он попросту не заметил. — Как странно… — Удивленно пробормотала Кацую, просканировав все тело Мифуне: — Его сердечный клапан был полностью разрушен, а половина крови в теле, попросту испарилась… — Разве такое возможно? Даже я не заметил атаки! — Выпучив глаза, изумился Белый Змей. Все это время сидевший молча и тихо, Учиха Мадара, так же внутренне испытал настоящий шок, ибо в отличии от всех остальных, он предвкушал скорое противостояния Кеншина и Мифуне, и внимательно следил за каждым их движением. Однако, даже так, его всемогущий Риннеган оказался абсолютно неспособен узреть момент физического или энергетического воздействия. — Хаааа… — С трудом открыв глаза, болезненно вдохнул Миура Мифуне. Несколько секунд его разум пребывал в шоке, и лишь затем, осознав свое положение, он испуганно подскочил на ноги, чтобы вновь рухнуть на пол.