В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 798 К утру 905-го дня Кеншин сумел восстановиться до необходимого уровня, дабы не засыпать на ходу и не терять ясность сознания. Его физическое тело все еще находилось в крайне плачевном состоянии, но даже так, Первородная Ци, наполнившая все клетки его организма в значительной степени облегчала последствия от фактического разрыва всех каналов чакры. Открыв глаза ранним утром, на этот раз Кеншин чувствовал себя несказанно лучше, чем вчера, и погладив нежные спинки сопящих Карин и Таби, при помощи телекинеза, аккуратно поднял себя с кровати, и хотел было беззвучно выйти из комнаты, но чуткий сон самой капризной девушки Клана Накаяма, нельзя было недооценивать. — Т-ты куда?! — Испуганно прошептала она, потирая заспанные глаза. — Хочу прогуляться… Пойдешь со мной?.. — Мягко спросил он, и получив утвердительный кивок, притянул девушку к себе. Не смотря на то, что на территории Клана Накаяма не было посторонних, и что вероятность столкновения с кем-либо крайне мала, Кеншин все еще испытывал раздражение от одной мысли, что чужие глаза будут любоваться красотой самого ценного сокровища. Поэтому, в считанные секунды натянув на себя и Карин случайный набор мужской и женской одежды, он вновь подхватил ее силой мысли, и упорхнул с ней в окно. ***** Прогулка отца и дочери выдалась крайне умиротворяющей, и стала незабываемой для Карин. В это утро Кеншин вел себя совершенно иначе. Он практически ничего не говорил, но один лишь его задумчивый и меланхоличный взгляд, вынуждал Карин терять голову от воодушевления и созерцания. Всего за неделю он изменился до неузнаваемости. Не смотря на общую схожесть всех его действий во время прогулки, ключевое различие Карин заметила с первых секунд, стоило ему на мгновение задержать свой взгляд на ничем не примечательном участке природы. Его взгляд был наполнен выразительной глубиной, куда бы он не смотрел. И будь то картина муравья, несущего зернышко в свой муравейник, или мимолетная стычка за кусочек хлеба двух рыб в пруду — все это приобретало огромное количество смысла, стоило Кеншину сосредоточить свой взгляд. В какой-то момент он так увлекся созерцанием вовсе не чудес, а обыденностей природы, что полностью проигнорировал привычный маршрут, на несколько минут зависнув над деревом, и любуясь мастерской работой соснового дрозда, занятого созданием уютного гнезда для будущих птенцов. Следующий час, Кеншин только и делал, что созерцал аспекты не просто природы, а самого бытия, которые раньше в упор не замечал. И все это было настолько увлекательно, как они с Карин, незаметно покинули Убежище, оказавшись в отдаленном хуторе. ***** — Кацу! Не забудь покормить собак! — Послышался любящий, но строгий женский голос. — Хорошо, матушка! — Прозвучал мальчишеский голос в ответ, и во дворе хуторского дома послышалась громкая возня, прерываемая лишь звонким кудахтаньем кур, и грузным фырканьем двух коров, обрадованных долгожданным ликом хозяина с пустым ведром, и закатанными рукавами. Кеншин и Карин прекрасно слышали редкие перекрикивания матери и сына. И в то время, пока лицо Карин имело недоумевающий вид, лицо Кеншина озарилось удовлетворенной улыбкой, и с каждой секундой становилось все более и более радостным. — Зачем мы здесь?.. — Удивленно спросила Карин, чувствуя некоторую тревогу, и испытывая вину за то, что позволила больному отцу покинуть территорию Убежища. — Чтобы позавтракать. Нет ничего лучше, чем преломить хлеб с незнакомцами… — Словно находясь в блаженном трансе, пробормотал Кеншин. Карин была шокирована его словами, и намеревалась переспросить, а затем и отговорить его от подобных планов, но было уже слишком поздно. Под ее шокированным взглядом, Кеншин молча подошел к деревянным воротам, и принялся колотить в них рукой. Бум, бум, бум… — Кого еще принесла нелегкая в такую рань… — Пробурчала женщина средних лет, откупорив дверной засов, и распахнув дверь, продолжая вытирать руки передником, постепенно замедляя свои движения одновременно с лицезрением силуэта гостя. — Прости за беспокойство, хозяйка! — Улыбнулся Кеншин: — Мы с дочерью голодны. Не могла бы ты нас накормить?.. От столь наглой и бесцеремонной просьбы, озвученной на голубом глазу, даже отнюдь не стеснительная Карин покраснела и засмущалась. А женщина средних лет, и с интересом выглядывающий из-за ее плеча, щуплый мальчишка, удивленно хлопали глазами. — Не волнуйся, хозяйка! Я определенно компенсирую все твои затраты. — Увещевал ее Кеншин, терпеливо дожидаясь приглашения. *Вздох* — Великий Император учит нас добродетели. Было бы не правильно отказать нуждающимся путникам… Прошу вас, проходите. — После непродолжительного молчания, тяжело вздохнула она, и пригласила Кеншина внутрь. — Вот-вот! — Согласно кивнул он: — Я всегда говорил, что добродетель в конце-концов позволит людям превзойти самих себя! Уверенно войдя на территорию хуторского домика, Кеншин с интересом осмотрелся по сторонам, подмечая общую ветхость всего строения, и явное, длительное отсутствие мужских, рабочих рук. Хозяйка, представившись «Тётушкой Чоу» сопроводила Кеншина и Карин в дом, и сдержанно усадив их за стол, терпеливо принялась обслуживать двух новых гостей, делясь с ними немногочисленными, съестными запасами. — Ммм… Тётушка Чоу, эта капуста само объедение! — Восхищенно нахваливал Кеншин, бессовестно съев третий кусок хлеба с копченым кусочком курдючного сала, и закусив все это соленой капустой. Карин все это время преимущественно молчала, и чувствовала себя предельно неловко. Глядя на то, как ее, безмерно богатый и всесильный отец нагло и бессовестно объедает нищую семью, ей хотелось провалиться под землю от стыда. — Рада, что вам нравится, Кеншин… — Сдержанно улыбнулась Чоу. Ее сын Кацу, тем временем продолжал завтракать, как ни в чем не бывало, будучи слишком юным для подмечания столь непростых вопросов бытия. Единственное, что всерьез заинтересовало одиннадцатилетнего подростка — это необычайно роскошный внешний вид обоих гостей. Столь красивых и опрятных людей он видел лишь на приличном отдалении, и ни один из хуторских и сельских жителей не мог похвастаться такими внешними данными. — Ваше ягодное вино — настоящая роскошь! Уверен, богатеи выложили бы за него круглую сумму, будь оно в продаже… — Выпив залпом целую кружку вина, тяжело дыхнув, и вытерев губы рукавом, восторженно отозвался Кеншин. — Вы мне льстите… — Сдержанно улыбнулась Чоу, с трудом борясь с раздражением от беспардонного поведения незванного гостя. Кеншин тем временем выглядел абсолютно счастливым. Отбросив все печали и переживания, он почувствовал себя листом на ветру, случайно упавшим на чье-то плечо, и готовым в любую секунду упорхнуть прочь. Его блаженное настроение не омрачали даже видения, навеянные Глазами Патриарха. Ему была неизвестна истинная причина того, с чего вдруг Глаза Патриарха решили подсунуть ему кадры гибели этих матери и сына, но даже так, он продолжал есть и пить, словно эти события были не более, чем обыкновенным затоплением муравейника, несущим гибель множеству живых существ, или зимними заморозками, уничтожающими огромные поголовья птиц, грызунов, и полностью истребляющие насекомых. Кеншина не впечатлила картина корчащейся от боли и кровавого кашля, лишь слегка более постаревшей Тётушки Чоу. Так же, как и не огорчила картина пробитой кунаем головы, подросшего мальчишки Кацу. Кеншин продолжал вкусно есть, и не переставая нахваливал кулинарные способности гостеприимной хозяйки. Лишь опустошив половину ее съестных запасов, он ощутил сытость, и вышел во двор. Шух… — Нужно будет возвести копию этого дома, и пожить какое-то время там… Это великолепный опыт! — Окатив себя ведром ледяной, колодезной воды, воодушевленно пробормотал Кеншин. — П-па… Отец! Твои повязки! — Спешно спохватилась Карин, опасаясь, что вода испортит его перевязь с целебными маслами и некоторыми, Усиленными медицинскими препаратами. — Ты права. — Кивнул он, и в одно движение сорвал с груди и живота огромную перевязь: — Они мне больше не нужны. — Ах! — Только и могла испуганно ахнуть Карин, шокировано уставившись на ужасающие, кровоточащие раны, которые, всего мгновение спустя, бесследно исчезли. Хлоп!.. Хлоп!.. Хлоп!.. Кеншин, тем временем неспешно взял в руки топор, и принялся впервые в своей новой жизни колоть дрова. Филигранно размахивая топором, он рассекал брусок за бруском, обнуляя поголовье заготовленной под рубку, древесины. Тётушка Чоу, и Кацу могли только молча хлопать глазами, глядя на бычье здоровье и львиную силу Кеншина, без передышки разрубающего десятки брусков в минуту, и не демонстрирующего признаки усталости. Карин так же, только и могла, что с замиранием сердца смотреть на полу-обнаженную фигуру Кеншина, восхищаясь каждым его движением, и с визгом подбадривая его при каждом новом свершении. Закончив с рубкой дров, Кеншин взял у хозяйки полу-проржавевшие инструменты, и забравшись на крышу, принялся латать в ней дыры, и поправлять покосившиеся своды конструкции. У него не было под рукой высококлассных, современных инструментов и необходимых, качественных решений для кардинальной починки этой ветхой избы. Впрочем, этого ему и не требовалось. Закончив с крышей, Кеншин поочередно занялся сперва покосившимся забором, затем сараем, а после и вовсе, принялся исправлять многочисленные огрехи внутри самой избы, прочистив печь, починив мебель, и исправив покосившуюся раму в единственном окне. Все это заняло у него немногим более пяти часов времени. Он принципиально не использовал свои способности, искренне и с полной самоотдачей отдавая долг за искренний, гостеприимный и добропорядочный приют. Карин все это время вертелась вокруг него, как настоящий хвостик. С раннего утра она была восхищена каждым его движением, и даже, когда на первый взгляд ей казалось, что его действия лишены смысла, Кеншин каждый раз, неизменно переворачивал ее сознание. — Как чудесно! Даже не знаю, что бы с ними было, если бы не ты, папочка… — Блаженно промурлыкала Карин, уткнувшись носом в его грудь, и наслаждаясь запахом его тела. — Они оба умерли бы в течении десяти лет. — Пожал плечами Кеншин, продолжая стирать рубашку в реке неподалеку от избы. — Ч-что? — Изумилась Карин: — А теперь?.. Т-ты ведь?.. — Осторожно спросила она, тяжело дыша. — Небеса обрекли их на смерть. Сочли их недостойными продолжения жизни в этом чудесном доме. — Выжав рубаху от воды, пробормотал он: — А я, всего-навсего отрицаю Небеса, и обрекаю их на жизнь до глубокой старости. Слова Кеншина произвели эффект разорвавшейся бомбы в разуме Карин. Она с трудом могла осмыслить услышанное, но каждое, произнесенное Кеншином, слово, имело необъяснимую ауру, и ей на секунду показалось, как эти слова, в форме странных нитей, вплетаются в саму ткань мироздания. До самого возвращения домой, она так и не подняла этот вопрос, опасаясь задать его вслух. При одном лишь взгляде на нынешнего Кеншина, она испытывала истинное благоговение, и предпочитала молча наблюдать за его действиями, каждое из которых, сводило юную девушку с ума.