В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 351 Путь до резиденции был не долгим, ибо Кеншин не был настроен на длительные разговоры и остановки по пустякам. Как бы он не относился к Тадао, тот являлся всего-лишь одним из людей Хирузена, и исчерпал накопленный лимит внимания к своей персоне. Гостевая резиденция была достаточно скромной, и по статусу соответствовала лишь главе заурядного клана, не дотягивающего даже до стремительно утрачивающих влияние Абураме. Однако комфорт и демонстрация высшего уважения — были теми вещами, которые в данный момент меньше всего интересовали Кеншина. Гораздо большую заинтересованность он проявлял к возможности встретиться и завязать знакомство с некоторыми людьми, которые непременно должны будут явиться на столь редкое по нынешним временам событие, как экзамен на Чунина. Церемония начала экзамена была назначена на двенадцать часов дня, и у Кеншина оставалось более часа для того, чтобы нанести визит одной немаловажной женщине, которая по стечению обстоятельств была забыта более, чем на несколько недель. Оставив малышку Карин под чутким присмотром двух сыновей, и в очередной раз проверив исправность ее амулета, он направился по известному маршруту в крайне роскошный особняк пожилой женщины. ***** — Добрый день, Кохару-сан. — Войдя в гостиную, поздоровался Кеншин. — Какой неожиданный сюрприз. Я уже начала думать, что общество старой женщины стало тебе не интересно… — С нотками разочарования в голосе сказала Кохару. — Что вы, Кохару-сан. Напротив, все это время я ждал возможности встретиться с вами, и корил судьбу за нарушение всех планов… — С явным сожалением ответил Кеншин, не переставая льстить одной из самых высокопоставленных старейшин Конохи. — Я наслышана о том, что произошло, но как бы не пыталась узнать подробности — ничего не вышло. Хирузен скрывает, а Масахидэ и вовсе не ведет дипломатическую переписку ни с кем, кроме официального канала Конохи. Может быть ты мне расскажешь, что произошло? — Взвешенно сказала Кохару, не стесняясь буквально пялиться на подтянутое, и явно увеличившееся в размерах тело Кеншина. — Это длинная история, и мне бы не хотелось омрачать эту прекрасную встречу упоминанием ублюдков из клана Накагава и рода Абэ, которые все еще отравляют этот мир своим существованием. — Слегка нахмурившись заявил Кеншин, давая ей недвусмысленные намеки по поводу намерений относительно своих врагов. Кохару ничего не ответила, и сделала глоток чая, обдумывая все услышанное. Тем не менее, Кеншин не собирался продолжать эту тему, и был намерен перевести разговор в более продуктивное русло. — Кохару-сан, я пришел не с пустыми руками, и в этот раз принес кое-что поистине удивительное. — С улыбкой сказал Кеншин, и достал небольшой тюбик омолаживающего крема, протянув его пожилой женщине, и добавив: — Не то, чтобы он был необходим кому-то с такой гладкой кожей, как у вас… — Настоящий лис… Уверена, тобой будет похищено не малое количество молодых кур. — С легким смехом сказала Кохару, и приняла протянутый тюбик крема. — Попробуйте, это новейшая разработка Клана Накаяма, которая не скоро попадет в чьи-либо руки, кроме ваших. — С мягкой улыбкой добавил Кеншин, не упустив из виду тот немаловажный факт, что при передачи крема, Кохару «случайно» погладила его руку. — Вот как?.. Хорошо, Накаяма-кун, я опробую его прямо сейчас. — В качестве дежурной любезности ответила она, прекрасно осознавая, что целебное действие даже самого лучшего в мире крема будет заметно не ранее, чем через месяц активного применения. Тем временем Кеншин проявлял необычайный интерес к этой совершенно тривиальной процедуре, который не мог быть объяснен банальной учтивостью. И причиной этому было «Усиление» непримечательного тюбика с кремом. Он не знал, насколько повысилась эффективность крема, но был полностью уверен в его безопасности, ибо до отправления в Коноху провел несколько относительно простых тестов, которые выявили сугубо положительные свойства измененной, белой субстанции. — Ммм… Как необычно… — Задумчиво пробормотала Кохару, растирая крем в тыльную сторону ладоней, и верхнюю часть относительно «неприглядного» предплечья, кожа которого демонстрировала откровенные признаки дряблости и старости. Едва крем оказался втерт в кожу, как Кохару почувствовала необычайную прохладу, и последовавшее вслед за ней покалывание, словно тысячи невидимых, совершенно безболезненных игл вонзались в каждую пору этого участка кожи. Тем не менее, спустя несколько секунд необычайные ощущения на коже Кохару стали не столь заметными, и они вернулись к продолжению диалога. Кеншин в свою очередь не ожидал сиюминутного эффекта, но был практически уверен в том, что результат не заставит себя долго ждать, и оказался прав. — Н-не может быть! — Удивленно воскликнула Кохару, случайно скользнув взглядом по своей ладони, и не могла не выпучить глаза от шока. — Что случилось, Кохару-сан? — Обеспокоенно воскликнул Кеншин, прекрасно осознавая причину этого удивления. Он целенаправленно следил за ее руками, поэтому произошедшие изменения заметил на несколько минут раньше. — Мои руки! Кожа! Крем работает! — Не в силах связать слова в осмысленные предложения, воскликнула она, буквально оторвав рукава своего кимоно, и ошеломленно ахнув. Картина, которая предстала перед их глазами, заставила удивиться даже Кеншина, ибо контраст между участками кожи «до» и «после» применения крема, были настолько разительными, что даже готовый к чему-то подобному Кеншин, все еще испытал шок. — Э-это… Ты тоже это видишь?! Скажи, что ты тоже это видишь! — Потеряв последние крупицы самоконтроля, воскликнула Кохару. — Да. Я ведь говорил, что это лучший крем, что сейчас есть в распоряжении Клана Накаяма… Ваши руки теперь походят на руки тридцатилетней женщины, и я уверен — это еще не предел! — С улыбкой заявил он, дабы еще сильнее подбодрить утратившую последние крупицы самоконтроля и бдительности женщину, дабы не оставить ей ни единой возможности сопротивляться все большему усилению воздействия способности «Обаяние Патриарха». Кохару тем временем не проронила ни слова, и окончательно впала в неконтролируемое состояние, схожее с психозом. Ее разум был настолько помешан на омоложении, что был не способен адекватно принять происходящее, и вынудил пожилую женщину полностью проигнорировать этикет. Она тут же схватила крем, и взглянула на него полным обожания взглядом. Секунду спустя обе ее руки были буквально наполнены выдавленным кремом, и принялись растирать все видимые участки кожи, начиная с лица, и заканчивая шеей. Кеншин в этот момент целенаправленно молчал, и по полной пользовался ее беззащитностью, с помощью возросших навыков эмпатии, усилив эффект «Обаяния Патриарха» более, чем в десять раз. — У тебя есть еще? Я готова заплатить любую цену за этот божественный крем! — Глядя на него горящими глазами, заявила Кохару. — Любую цену?.. — Слегка задумавшись пробормотал Кеншин. Его глаза необычайно сверкнули, а губы изогнулись в мягкой улыбке. Глава 352 Покинув поместье Утатане Кохару, Кеншин впервые за последние несколько дней почувствовал относительное облегчение, ибо промежуточная часть плана, не включающего в себя активные боевые действия, была выполнена. На часах было пол двенадцатого утра, и он поспешил в свою гостевую резиденцию, дабы отправиться на обозначенное место сбора. По пути ему встретилось множество богато одетых людей, в том числе в элементы одежды, взятые напрямую из города Накаяма. Усмехнувшись подобному стечению обстоятельств, и заставив идущую неподалеку женщину буквально обомлеть от повышенного внимания, Кеншин заслужил гневный взгляд ее мужа, и неловко потерев нос, ускорил шаг, буквально за несколько секунд скрывшись из виду. В резиденции все было тихо и спокойно. Ичиро и Сорок Второй бдительно несли свою вахту, будучи готовыми защитить свою младшую сестру любой ценой, а Карин проводила тренировочную разминку, разогреваясь перед предстоящими, отборочными поединками. — Ты уверена, что хочешь участвовать? Это очень опасно, и противники сильно отличаются от Макото и твоих братьев. Каждый противник будет вести себя так, будто вы на «Арене», но возможности «вернуть все назад» у тебя не будет. — Серьезным тоном сказал Кеншин, слегка наклонившись над достаточно высокой, красноволосой девочкой. — Уверена! Противники на Арене сильны, но Накаяма Карин просто так не отступит! — Звонко отчеканила она, и ударила кулаком в ладонь, демонстрируя невероятную волю к победе. Кеншин не мог не улыбнуться тому, насколько сильно изменилась эта маленькая, испуганная девочка за короткие четыре месяца. Он все еще не горел желанием отправлять ее в бой, но уважал ее стремления и амбиции. К тому же, он был более, чем уверен в ее способностях выстоять против любого Чунина из всех участвующих. Единственными, кто вызывал у него небольшие опасения — были Гаара и Саске. Но даже в случае поражения Карин в бою, он был уверен в множестве могучих формаций, окружающих малышку, и в своей возможности вмешаться в происходящее. — Хорошо, тогда переоденься в экзокостюм, и будь готова. Выдвигаемся через десять минут. — Решительно, без лишних сантиментов скомандовал Кеншин. — Есть! — Отрапортовала Карин, и едва ли не в мгновение сбросила с себя всю одежду, оставив лишь нижнее белье, и бинтованную перевязь вокруг груди. — Кхм, Карин, милая… Ты уже не ребенок, и должна аккуратнее относиться к таким вещам, как переодевание. Нельзя переодеваться при посторонних. — Недовольно сказал Кеншин, не оставляя попыток привить ей характерные для любой девочки-подростка паттерны поведения. Главнейшим из которых являлась чрезмерная стеснительность даже перед родителями. — Но ведь здесь только ты, папочка… — Недоумевающим тоном сказала она, и захлопала своими большими, малиновыми глазами. — Да, но я все еще являюсь мужчиной, и твоим отцом. А отцу нельзя видеть свою дочь в таком виде. — Взвешенно сказал он, успев пожалеть о том, что вообще начал этот разговор. — Все в порядке, папочка. Я тебе разрешаю. — Мягко ответила Карин, пожав плечами. Этот разговор был ею воспринят, как абсолютная бессмыслица, ибо по ее мнению, любимый отец был точно не тем человеком, к которому она могла бы применить слово «нельзя». Кеншин мог лишь покачать головой, и закрыть эту тему, сосредоточившись на куда более важных вещах. Основой успеха любого плана была тщательная подготовка, чем он и занялся, в очередной раз проверив исправность комплексов формаций, нацеленных на защиту его детей. Спустя пятнадцать минут делегация Клана Накаяма неспешно двинулась к огромному полигону, окруженному не менее огромными трибунами, где и планировалось проведение всех этапов экзамена. По мере приближения к месту назначения, в его поле зрения все чаще и чаще стали попадать относительно знакомые лица, будь то Юхи Куренай и Сарутоби Асума, или младшие члены «команды Гая», во главе с величественным Неджи, и резво мечущейся вокруг него Тен-Тен. Кеншин не мог не улыбнуться тому, насколько непривычно видеть знакомых персонажей в совершенно другом виде, отличном от низко-качественной анимации. Глядя на достаточно сильных, и крайне властных представителей молодого поколения, которые еще полтора года назад могли растереть его в пыль одной левой, он испытывал противоречивые эмоции. В этот самый момент все юниоры в его глазах воспринимались не более, чем детьми, занятыми детскими шалостями, даже если эти шалости заключались в крайне жестоких битвах. Глядя на них, он не испытывал ни капли страха или настороженности, как это было всего год назад при взгляде на любого Чунина, и не мог не поразиться превратностям злодейки судьбы. Эта ситуация заставила его задуматься настолько глубоко, что он буквально перестал обращать внимание на всех окружающих, и пришел в себя лишь после того, как чуть не столкнулся с ребенком. — Уппф! — Непонимающе промямлила низкорослая, худая девочка, врезавшись лбом в грудь Кеншина. — Ох! — Удивленно вдохнул Кеншин, взглянув на короткостриженую девочку, в кремово-белой накидке, больше напоминающей известную ему, и гораздо более современную «куртку». — Ты не ушиблась? — Едва сдерживая наплыв шока, спросил он, и с помощью эмпатии ощутил чудовищную вспышку, направленного на него гнева. — Как ты посмел! — Воскликнул длинноволосый, белоглазый старик, одетый в праздничное хаори, и мгновенно вклинился между Кеншином и Хинатой, одновременно с этим совершив совершенно неконтролируемый выпад в грудную клетку Кеншина, с применением «мягкого кулака» «Жестоко…» — Находясь в трехсоткратном фокусировании, подумал Кеншин, и за долю секунды прокрутил в голове множество вариантов развития ситуации, выбрав один из самых «нейтральных». В ту же секунду, как ладонь старика приблизилась к грудной клетке Кеншина, и была готова превратить его внутренние органы в сплошное месиво, она внезапно была играючи перехвачена, а выражение лица старика мгновенно сменилось шоком. — Хиаши-сан, очень неудачный способ для знакомства, но из уважения к вам, я оставлю этот инцидент без внимания. — Мягким тоном сказал Кеншин, обращаясь в никуда. ХРУСТ! В ту же секунду кисть старика была сломана, а он сам был выброшен в сторону, словно надоедливое насекомое, и вырыл своим лицом несколько метров траншеи. Все окружающие, и в том числе Хината, были в полнейшем шоке, а Кеншин тем временем, беззаботно потянулся правой рукой к волосам ошеломленной девочки, намереваясь ее погладить, однако в следующую долю секунды его рука была грубым образом «отброшена» в сторону, появившимся из ниоткуда мужчиной. — Убери свои руки! — Едва ли не пылая от ярости, прошипел Хиаши, сохраняя при этом относительное спокойствие, и не бросаясь в безрассудную атаку на неизвестного человека. — Простите за доставленное неудобство, мне следовало внимательнее смотреть под ноги… — Со вздохом откровенного сожаления прошептал Кеншин, чувствуя, что будущие отношения с кланом Хьюга могут стать гораздо более хрупкими, чем он планировал. — Кто ты?! — Сквозь крепко сжатые зубы, спросил Хьюга Хиаши, неотрывно глядя на этого абсолютно загадочного, и предельно опасного юношу, в котором не чувствовалось ни капли чакры. — Мое имя Накаяма Кеншин. Еще раз простите за беспокойство, Хиаши-сан. — Сказал он, и сложив ладони вместе, уважительно поклонился в знак примирения, а затем опустил свой гораздо более потеплевший взор на удивленно хлопающую большими, лазурными глазами малышку, и добавил: — Принцесса Хината, было очень приятно с вами познакомиться. В следующую же секунду, Кеншин беззаботно развернулся, и неспешно направился дальше, совершенно не обращая внимание на то, что происходит позади. Еще некоторое время он чувствовал на себе гневный взгляд, и страстное желание нападения, но Хиаши так ничего и не предпринял. Глава 353 Карин тем временем неотрывно следила за Хинатой, и все больше и больше хмурилась от того, что ее любимый отец уделяет так много внимания посторонней девочке. В тот момент, когда все было кончено, она была утянута двумя напряженными до предела братьями вслед за отцом, но не преминула возможностью окинуть Хинату полным превосходства взглядом, и громко хмыкнуть. — Хмпф! ***** Разорвав дистанцию, и окончательно убедившись в том, что острая фаза конфликта с Хиаши так и не последует, Кеншин слегка расслабился, но не переставал наблюдать за всем своим окружением с помощью псионики, совершенно незаметной и неосязаемой32 для шиноби. Слегка замедлив шаг, он дождался остальных, и взяв Карин за руку, неспешно направился вперед. Его разум заполонили различные мысли о будущем развитии отношений с кланом Хьюга, и едва ему стоило подумать о том, что он «перегнул палку», как перед глазами появился силуэт плачущей Хитоми. Вся неуверенность в отношении крайне «неуважительного» в данный момент поступка была мигом задавлена вспышкой праведного гнева, а все планы по поводу будущих отношений с этим чрезмерно гордым кланом отправились в долгий ящик под грифом «будь, что будет». Он уже не чувствовал острой необходимости переступать через себя, и идти на уступки, в попытке договориться со всеми вокруг. В этот момент он твердо решил вести себя так, как того требует его статус, и престиж Клана Накаяма, даже если это означало увеличение количества ненужных конфликтов с «оскорбленными» поведением безвестного юнца, стариками. У входа для уважаемых гостей была небольшая очередь, ибо желающих незаметно проскользнуть в вип ложу было ничуть не меньше, чем участников экзамена. Кеншин издалека заметил знакомые лица, и на этот раз ими оказались совершенно незаурядные персонажи. — Добрый день, Какаши-сан. — Со странной улыбкой поздоровался Кеншин, чувствуя когнитивный диссонанс от встречи и разговора с тем, кто являлся ему в кошмарах первые недели после освоения «Арены Патриарха». — Хм?.. О! Ты глава того самого клана… — С неловкой паузой ответил Какаши, оторвав глаза от небольшой, помещающейся в ладони книжки. — Накаяма… Все верно. Рад, что вы меня не забыли, Какаши-сан. — Без капли недовольства в голосе, сказал Кеншин, решив не обижаться на Элитного Джонина, который не считал важным запоминать имена глав незначительных кланов. Рядом с Хатаке Какаши стояли члены команды номер семь, в лице Узумаки Наруто, Харуно Сакуры, и Учиха Саске. Последний, на удивление Кеншина с недовольством смотрел на Карин. Впрочем, это было взаимно. — Чего уставилась, дура? — Хмыкнул, прислонившийся спиной, и скрестивший руки на груди, Саске. — Хмпф! Папочка, можно я врежу этому подлецу?! — Недовольным тоном сказала Карин, дернув Кеншина за рукав. — Ха-ха-ха, нет, пожалуй не стоит… Какаши-сан, дисциплина в вашей команде хромает на обе ноги. Малышу Саске стоит перестать ориентироваться на «змея-искусителя», и попридержать свой, начинающий удлиняться, язык. — С улыбкой сказал Кеншин, и задержал взгляд на хорошо прикрытой, левой ключице Саске. — Хм? Дисциплина?.. — Удивленно вскинулся Какаши, вновь подняв глаза, и оторвавшись от чтения, добавил: — При всем «уважении», Накаяма-«сан» — Делая заметные паузы в словах, начал Какаши: — Вопрос дисциплины моей команды, стоит «слегка» выше того, что может, и должно интересовать такого видного человека, как вы. — С явным сарказмом в голосе заявил он, не скрывая своего отношения. — Определенно, Какаши-сан. Я с вами полностью согласен. Положение дел в вашей команде меня не касается, как и все связанные с этим события. — С улыбкой ответил Кеншин, решив закончить разговор на относительно нейтральной ноте. — Кеншин! После экзамена ты просто обязан угостить меня раменом! — Вклинился в разговор Наруто, решив, что дурацкий, и абсолютно не понятный спор между Какаши и Кеншином окончен. — Конечно. Я не против угостить вас всех. Саске, тебя это тоже касается. — Мягким тоном сказал Кеншин, не чувствуя никакого негатива по отношению к переполненному тьмой юноше, на что получил полный недовольства тычок локтем от Карин. — Ах! Накаяма-сан, мы с Наруто определенно придем! Да, Наруто-кун?! — Воскликнула Сакура, неотрывно глядя на Кеншина, словно тот был наследником Дайме прямо из сказки. — А?.. К-конечно! Я найду тебя после экзамена! — Воскликнул ошарашенный Наруто, впервые встретившись взглядом с Карин. — Какая теплая чакра… — Удивленно пробормотала Карин, подергав отца за рукав, и поделившись с ним наблюдениями. Однако спустя несколько секунд после установления зрительного контакта с Наруто, ее собственные глаза расширились от ужаса, а длинные, красные волосы встали дыбом. — Ах! Ч-что это?! — Взвизгнула она, и схватилась за руку Кеншина, едва не запрыгнув на его тело. И хотя Кеншин был удивлен произошедшим, но не растерялся, и мгновенно направил импульс из положительных эмоций в разум Карин, мгновенно подавив зарождающуюся панику. — Ха-ха-ха! — Произошедшее искренне рассмешило наполненного недовольством Саске, а испуг на лице Карин принес ему ощущение малой победы. «Все хорошо, милая…» — Мысленно прошептал Кеншин, поглаживая Карин по голове. Ичиро и Сорок Второй тем временем окинули Наруто недобрым взглядом, и вновь сконцентрировались на Какаши, ибо прекрасно знали, насколько на самом деле опасен этот крайне непростой шиноби. — Какаши-сама, проходите, проходите… — Выбежал убеленный сединами мужчина, и принялся услужливо раскланиваться перед Какаши, не переставая сообщать, как сильно он сожалеет о том, что столь уважаемому человеку пришлось так долго ждать. — Увидимся, Кеншин! — Воскликнул Наруто, и последовал за командиром. — До свидания, Накаяма-сан… — Мяукнула Сакура, и нехотя направилась вслед за ними, не переставая оглядываться на Кеншина, которому в этот момент было явно не до нее. Глава 354 Карин удалось успокоить лишь спустя несколько минут активной эмпатической терапии. Кеншину пришлось рассказать ей о самой главной «тайне» Наруто, и предостеречь от попыток контакта с запечатанным внутри него девятихвостым. Из-за относительно низкого статуса, Кеншин был вынужден простоять в очереди немного дольше, чем рассчитывал, но свободное время было потрачено с пользой, ибо к тому моменту, как из здания выбежал Абураме Тадао, Карин полностью успокоилась, и начала возвращаться к своему обычному состоянию, с интересом изучая чакру окружающих ее людей. — Накаяма-сан, прошу прощения за задержку… Проходите… — Извиняющимся тоном, но без излишнего пиетета, сказал Тадао, и помог им войти немного раньше положенной очереди. — Ничего страшного, Тадао-сан, я все прекрасно понимаю. — В рамках этикета, ответил Кеншин, и проследовал за своим личным сопровождающим. Здание представляло собой нечто очень огромное, похожее на смесь амфитеатра и колизея, с многочисленными трибунами. Всего в здании было два этажа для зрителей, и один этаж для участников, их немногочисленного сопровождения, и редких, относительно элитных гостей. Кеншин был уверен, что его трибуна находится на третьем этаже, но когда Тадао двинулся в сторону четвертого этажа, лестница на который охранялась двумя членами АНБУ в ранге пиковых Джонинов, он испытал большое удивление, но не стал ничего спрашивать. — Хокаге-сама утвердил вас в качестве очень уважаемого гостя, и распорядился привести вас в верховную ложу. — С мягкой улыбкой сказал Тадао, полу-обернувшись, и не прекращая подъем по лестнице. — Вот как? Это весьма неожиданно. — Спокойным тоном ответил Кеншин. — Знали бы вы, какой неожиданностью это стало для меня… — Искренне прокомментировал ситуацию Тадао, все еще не в силах понять причину такой высокой оценки лидера регионального, новосформированного клана. Кеншин ничего не ответил, и продолжил размышлять над всем происходящим, и прежде всего решил обдумать и проработать варианты будущих событий. Нахождение среди крайне влиятельных людей, помимо огромного плюса в виде молниеносной реакции в момент старта основного плана, несло несколько заметных минусов, и главным минусом являлся не иллюзорный шанс нарваться на конфликт. Он прекрасно знал, что знакомая с друг другом «элита» этого мира, в лице глав и старейшин крупных и великих кланов, в лучшем случае будет удивлена, и в худшем оскорблена появлением в их обществе недостойного их внимания чужака. И не смотря на свою готовность к любым конфликтам, Кеншин не желал переступать черту, и вредить плану, который был гораздо более важным, чем задетая на некоторое время гордость. Однако у любого терпения был предел, и он надеялся, что в головах у оторванной от реальности «элиты», осталась крупица мозгов, чтобы проанализировать все зацепки, и повременить с поспешными выводами. К концу его размышлений, которые продлились буквально несколько десятков секунд, Тадао провел их по коридору к одной из дверей, и слегка напрягшись, будто бы готовясь к чему-то крайне неприятному, со вздохом открыл дверь. Внутри был огромный зал, больше похожий на банкетный, нежели на ожидаемую комнату с балконом и трибуной, ибо несколько длинных столов, с накрытыми на них белыми скатертями, явно говорили о своем предназначении. Зайдя внутрь, и окинув все помещение взглядом, Кеншин заметил несколько групп из пяти-шести человек, обсуждающих что-то понятное лишь им самим, и около десятка людей стоящих тут и там. Искомые трибуны были замечены им практически сразу, ибо являли собой обыкновенные балконы с навесом, и десятью сидячими местами. Картина в его голове мгновенно собралась воедино, и налет удивления сменился осознанием. Он и ранее знал истинную причину проведения «Экзамена на Чунина», но в свете последних событий, и подготовки к очень серьезному и опасному плану, это совершенно вылетело у него из головы. Экзамен на Чунина проводился вовсе не для того, чтобы похвастаться удалью своего молодого поколения, и не для того, чтобы устроить грандиозное шоу. Эти два фактора были бесспорно важны, но истинной причиной являлась встреча сильных мира сего, и заключение множества политических и торгово-экономических соглашений. Из-за удаленности расположения, и бесконечных конфликтов, главы родов, кланов, и деревень, крайне редко собирались вместе, из-за чего политические и торговые отношения зачастую буксовали на месте, дожидаясь либо «оттепели» в отношениях между могучими структурами, либо экзамена на Чунина, который за свою многолетнюю практику зарекомендовал себя вторым после собрания пяти Каге, безопасным местом для сбора противоборствующих и конфликтующих сторон. Окинув огромный зал взглядом, Кеншин сразу же заметил множество знакомых лиц, в числе которых были Хиаши, Шикаку, Какаши, и двое из четырех Кадзоку Страны Огня, с одним из которых у него были крайне натянутые отношения. Появление делегации Клана Накаяма по большей части прошло незамеченным, и лишь несколько человек, включая Шикаку обратили на них внимание. Кеншин намеревался подойди к своему тестю, и незаметно вклиниться в компанию, но не успел. — Мне очень жаль, Накаяма-сан, но… Ваши телохранители должны проследовать к своей трибуне, и все время находиться там. Иначе весь зал будет заполнен сопровождающими… — С сожалением сказал Тадао, на что Кеншин ни капли не удивился. — Конечно. Идите за Абураме-саном, и оставайтесь там. — Серьезным тоном сказал он, и повернувшись к Карин, намного более потеплевшим голосом, добавил: — Карин, милая, пойдем. Тадао хотел было его остановить, ибо по всем регламентам девочку можно было отнести к сопровождающим, но в то же время он знал, что она одна из участниц экзамена, и глядя на присутствующую в зале Хинату, решил не вмешиваться, оставив этот вопрос на совести управляющего. — Кеншин! Не ожидал увидеть тебя здесь… — Удивленно воскликнул Нара Шикаку, и поспешил представить его окружающей его группе людей. — Познакомьтесь с моим хорошим другом, и по совместительству будущим зятем, — Накаяма Кеншином. — С улыбкой заявил Шикаку, ясно обозначив их с Кеншином отношения, и повысив его авторитет. — А ты в свою очередь познакомься с этими уважаемыми господами… — Добавил Шикаку, и принялся представлять стоящих рядом мужчин. Однако Кеншин в этот момент словно увидел призрака, и ошеломленно замер, глядя на одного из них. Глава 355 Все из людей представленных Шикаку были крайне богатыми и влиятельными. Йошида Айро являлся пятидесятилетним, относительно молодым главой очень крупного клана Ивагакуре. Нишимура Мамору, был еще более молодым, сорокапятилетним главой торговой ассоциации Страны Молнии, и по совместительству являлся главой собственного клана Нишимура. Андо Фумия в свою очередь был самым пожилым из всех, и являлся шестидесятилетним главой рода Андо, и был фактическим правителем Страны Водопада, ибо контролировал большую часть земель и тамошних аристократов, действуя без излишнего шума, и способных привлечь внимание мировой общественности проблем. Однако все эти люди, способные по отдельности заинтересовать и занять Кеншина на многие часы, в этот самый момент являлись незначительным, пустым местом на фоне одного единственного человека. — Ха-ха-ха, не стоит пугаться его внешности, Накаяма-кун. Его зовут Хошигаки Кисаме, и он является главой клана Хошигаки, настоящего гегемона в Киригакуре. — С веселым смехом, дабы разрядить атмосферу, сказал Шикаку, ощутимо толкнув Кеншина локтем в бок. — Ах, да, простите, Кисаме-сан. Я впервые вижу представителя вашего клана, и прошу меня простить за подобную реакцию… — Неловко почесав затылок, сказал Кеншин. Тем не менее, внутренне он был напряжен до предела, и в любую секунду ожидал крайне неприятного сюрприза от монстра, который в данный момент беззаботно улыбался, и пил вино вместе с группой «равных». — Ничего страшного, Накаяма-сан, многие реагируют так же, когда видят мое акулье лицо… К сожалению, это плата моего клана за гегемонию в Киригакуре… — Со вздохом ответил Кисаме, однако его глаза неотрывно смотрели на Кеншина, словно тот был неожиданно выплывшей рыбой, перед лицом огромной, плывущей к своей цели акулы. Тем не менее, в следующую секунду его глаза потеряли всю кровожадность, словно акула не имела возможности отвлекаться на маленькую, так удачно попавшуюся на ее глаза рыбу. Все присутствующие были слегка удивлены, услышав фамилию Кеншина, и некоторое время пытались вспомнить клан с таким названием, и только лишь Нишимура Мамору сразу же его узнал. Еще через несколько мгновений осознание настигло и прозорливого старика по фамилии Андо. Однако недоумение, и внутреннее возмущение по поводу явного несоответствия статуса Кеншина, было мгновенно задавлено упоминанием о брачной связи высшего уровня, упомянутой Шикаку. Все присутствующие были достаточно умны для того, чтобы тщательно прислушиваться к словам, и присматриваться к действиям одного из самых умнейших людей современности, в лице Нара Шикаку. Кеншин в свою очередь был словно в трансе, и участвовал в дальнейшей беседе в автоматическом режиме. Весь его разум был занят просчитыванием возможных комбинаций вражеских планов, и выбором дальнейших действий. Первой и самой очевидной мыслью было тактическое отступление до начала активной фазы вражеского плана. Однако затем эти панические мысли были вытеснены здравым рассудком, и понимая, что у него еще есть некоторое количество времени, Кеншин смог посмотреть на ситуацию трезво. Его волновало не присутствие достаточно могучего Кисаме, а возможные варианты нахождение неподалеку других членов Акацуки, а именно — его напарника и партнера в лице Учихи Итачи. Имя: Хошигаке Кисаме Возраст: 36 лет Уровень таланта: 47 Качество чакры: 11 Количество чакры: 79000 Контроль чакры: 81% Одного лишь взгляда на этого «монстра» было достаточно для понимания его мощи. Однако в случае маловероятного сценария с присутствием на экзамене отдельно от планов и поручений Акацуки, Кисаме являлся не более, чем рыбой на разделочной доске. Решив не предпринимать поспешных действий, Кеншин продолжил играть свою роль, мило улыбаться, и любезно отвечать на вопросы и предложения, коих было не так уж и мало. В частности, Нишимура Мамору, являющийся главой всей торговой ассоциации Страны Молнии, и Кумогакуре в частности, изъявил огромное, едва ли не фанатичное желание плотного экономического сотрудничества с Кланом Накаяма. Предложения, вырисовывающиеся в намеках, были настолько привлекательными, что Кеншин смог частично отвлечься от размышлений о цели пребывания в Конохе одного из опаснейших головорезов этого мира. Тем не менее время шло, и количество прибывающих гостей становилось все больше и больше. Именно это уберегло Кеншина от все более и более неудобных вопросов, рискующих поставить крест на остатках его таинственности. — Накаяма Кеншин? — Раздался удивленный женский голос у него из-за спины. Обернувшись, он увидел молодую девушку одетую в праздничное ципао. Не смотря на относительно короткую прическу, девушка была невероятно красива, и Кеншин не удержался от взгляда на ее главное достоинство, а именно — длинные, невероятно притягательные ноги, виднеющиеся вплоть до середины бедра через боковой разрез необычного для этого мира одеяния. — Куроцучи-сан, вы тоже здесь? — С удивлением воскликнул Шикаку, в очередной раз помогая Кеншину сохранить лицо. — Угу. Всегда было любопытно посмотреть на легендарный экзамен на Чунина. — Ответила она, и тем не менее не отвела свой заинтересованный взгляд от фигуры Кеншина. Все ее ожидания по поводу загадочного главы одного из самых необычайных кланов, оказались не верными, ибо юноша, стоящий напротив нее, полностью их превосходил, и буквально приковал к себе взгляд молодой, любопытной девушки. — Рётэнбин Куроцучи? — Улыбнувшись, ответил Кеншин, нивелируя весь эффект от заминки и удивления, заставив девушку тихонько рассмеяться. — Именно… — Неотрывно глядя ему в глаза, медовым голосом ответила она, и прошептала: — Честно говоря, в ты еще более загадочный, чем я себе представляла. Ее слова изрядно удивили всех присутствующих, ибо ощутимо выходили за рамки светской беседы, и находились на грани пошлости, будучи совершенно неуместными вне приватной обстановки. Карин была возмущена больше всех, и если бы взгляд мог причинять физические травмы, Куроцучи отделалась бы, как минимум переломами. Этот ревнивый и гневный взгляд не мог быть не замечен куноичи в ранге Элитного Джонина, и прозвучал закономерный вопрос. — Ох, а кто эта малышка? — С мягкой улыбкой спросила Куроцучи, глядя на малиновые глаза юной бестии. — Это моя дочь, Карин. — Невозмутимо ответил Кеншин, едва не заставив Шикаку поперхнуться собственной слюной. — ЧТО?! — Удивленно воскликнула Куроцучи. Она была не единственной, кто чувствовала изумление. Помимо нее и Шикаку, все присутствующие, за исключением Кисаме, чувствовали небольшой шок. — Папочка, когда мы уже пойдем смотреть начало турнира?.. — Недовольным тоном спросила Карин, пользуясь возможностью как-либо вмешаться в разговор. Глава 356 — Ха-ха-ха, простите господа, кажется мне придется вас ненадолго оставить. — Весело засмеявшись, сказал Кеншин, и не заметив никаких возражений, направился к своей трибуне, тщательно фиксируя любое действие или намерение Кисаме. Однако Кисаме казалось бы потерял к нему всяческий интерес, а Куроцучи, напротив, последовала за ним, заставив его удивленно обернуться после нескольких десятков шагов в направлении своего балкона. — У меня нет своей трибуны… Ты ведь позволишь мне посмотреть экзамен с вами? — Гораздо более нежным и чарующим голосом промурлыкала Куроцучи, внезапно решив воспользоваться совершенно иной тактикой, нежели планировала. Изначально в ее планы входило сближение лишь на основе взаимовыгодных торгово-экономических отношений, однако в самый последний момент, вопреки здравому смыслу и собственному рассудку, она поступила совершенно иначе. — Эмм… Конечно, у нас есть несколько свободных мест, да, Карин? — С легкой улыбкой ответил Кеншин, не собираясь отказываться от невероятного предложения по сближению с безумно талантливой и влиятельной внучкой нынешнего Цучикаге. — Нет! Все места заняты мной! — Капризным тоном заявила Карин, намереваясь прогнать очередную конкурентку за внимание отца. — Ха-ха-ха! Она очень милая. — Весело рассмеявшись, сказала Куроцучи, воспринимая это не более, чем дурачество и шалость маленькой девочки. — Хмпф! Хорошо, ты можешь занять место в самом дальнем углу, но колени папочки заняты мной, поняла?! — Нарочито грозным голосом прошипела Карин, однако в реальности все это прозвучало на редкость забавно. — Хорошо-хорошо, Карин-чан, как скажешь. — Прикрыв рот ладонью, рассмеялась Куроцучи, произведя на Кеншина крайне положительное впечатление. Единственное, что он ценил в женщинах гораздо сильнее красоты и таланта — это моральные качества. В этот самый момент Куроцучи продемонстрировала невероятную жизнерадостность, чувство юмора, и добропорядочность. Оказавшись на балконе и рассевшись по местам, Кеншин и Куроцучи решили закрепить знакомство более глубоким разговором о возможности торгового союза Клана Накаяма и Ивагакуре. Кеншин понимал желание окружающих приобщиться к столь выгодному делу. И если два месяца назад он был доволен любыми торгово-экономическими соглашениями, то сейчас рассчитывал еще и на политические. Именно поэтому он не давал однозначного ответа на достаточно заманчивые предложения, ибо не нуждался в деньгах и небольшой лояльности со стороны Ивагакуре. Однако он не спешил давить на Куроцучи и выкладывать на стол все карты, предпочитая воспользоваться «Обаянием Патриарха», и лишь затем уверенно переманить ее на свою сторону. К счастью эта задача не вызывала никакой сложности, ибо наследница третьего Цучикаге, и самая явная претендентка на пост следующего Цучикаге, имела крайне положительный настрой, и с легкостью шла на контакт и углубление отношений. Спустя десять минут Кеншин обратил внимание на то, что практически все соседние трибуны заняты, а «стадион» под завязку заполнен людьми. Заглянувший в его трибуну слуга подтвердил очевидное, и предупредил о скором начале мероприятия. Все это время он не сводил глаз с Кисаме, который совершенно обыденно направился в одну из трибун, разделяемую с несколькими высокопоставленными гостями из Киригакуре. Этот человек с акульими чертами лица, за исключением внешности казался очень приличным, и даже умудрялся рассказывать забавные истории, снискав симпатию у окружающих. Тем не менее, никаких признаков присутствия Итачи или других членов Акацуки Кеншин так и не обнаружил. Он целенаправленно окутывал псионикой целые группы людей в поисках засланцев, но среди многочисленных зрителей и вип персон не было никого подозрительного. На трибуну Хокаге и самых влиятельных людей он заглянуть не мог из-за чрезвычайно могущественных ограничений, но предполагал, что присутствие члена Акацуки рядом с Хирузеном, окруженным множеством фуин, практически невозможно. «Что ж, тем хуже для тебя, если ты решил сунуть свою любопытную акулью морду в логово врага. Захотел поживиться трупом Хирузена? Или может быть украсть запретные техники из Великого Хранилища? Надеюсь ты захватил с собой Самехаду…» — Подумал Кеншин, моделируя в голове план скорейшего убийства Элитного Джонина в момент старта основной части плана. ***** Начало церемонии было ожидаемым, но произошло неожиданно для многих. Внезапно, на пустующей, и самой высокой из трибун показался силуэт облаченный в длинные, традиционные одеяния для всех Хокаге, с характерной и всеми узнаваемой ромбовидной шляпой. — Хокаге-сама! — Вдруг выкрикнул молодой мужчина, и вскочил на ноги. — Хокаге-сама! — Радостно воскликнула женщина средних лет с длинной косой, и добрым, деревенским лицом. — Сарутоби-сама! — Прокричал старик, и не смотря на слабость в ногах, все же встал. Подобные выкрики и реакции были повсеместными, и на несколько десятков секунд все вокруг заполонили радостные восклицания, и приветствия в сторону многоуважаемого Хокаге. — Я благодарен всем тем, кто присутствует на этом замечательном празднике мира и единения, утвержденный семьдесят лет назад Великим Основателем. — Громогласно воскликнул Хирузен, мгновенно задавив неутихающий гвалт. — Сперва никто не возлагал особых надежд на это мероприятие, но годы шли, и тысячи молодых людей, являясь представителями своих деревень и кланов, демонстрировали свои навыки в суровых, но отнюдь не смертельных поединках, давая понять всем нам, что наши соседи и бывшие враги — такие же люди, как и мы. — Властно заявил Хокаге, пленив сердца и умы всех слушателей. — Это стало прекрасным поводом показать окружающим не только умение сражаться, но и умение договариваться. Я безмерно рад тому, что вот уже более десяти лет все мы живем в мире, и еще более отрадно видеть волю огня в юношах и девушках Конохи, которые сохранят ее для будущих поколений не смотря ни на какие привратности судьбы! — Пронзительным, властным, с небольшой хрипотцой голосом, воскликнул Хирузен, и вызвал настоящую бурю оваций и поддержки. — Да здравствует Хокаге-сама! — Долгих лет жизни Сарутоби-сама! — Ура! Глядя на то, с каким пламенем в глазах люди скандировали имя своего Хокаге, Кеншин испытал искреннее удивление. Он не ожидал, что поддержка Хирузена среди населения будет столь широка, ибо большинство лордов и правителей этого мира вызывали у обычных людей лишь страх и недовольство. Искренняя любовь населения к Хирузену заставила его лишь сильнее убедиться в правильности своего выбора, подобные эмоции тысяч людей направленные на эмпата могли не только доставить ему небывалое удовлетворение, но и прогнать тьму в его сердце, исцелив израненную душу. — Накаяма-сан, простите, что прерываю, но Хокаге-сама хочет вас видеть. Пожалуйста, следуйте за мной. — Вежливо, но без излишнего лизоблюдства, отрапортовал мужчина в классическом одеянии АНБУ с белой маской на лице. — Хорошо. — Спокойным тоном ответил Кеншин, и мысленно приказав сыновьям оставаться на месте, сохраняя бдительность, взял Карин за руку и направился вслед за сопровождающим. Глава 357 Член АНБУ никак не прокомментировал то, что Кеншин взял с собой Карин, и даже то, что Куроцучи направилась вслед за ними, осталось без особого внимания, словно ему было наплевать. Кеншин не мог не удивиться выдержке этого человека, ибо он являлся всего-лишь Джонином в середине ранга, но сохранял абсолютное безразличие к присутствию куноичи в ранге Элитного Джонина. «Нужно будет заполучить методы тренировки АНБУ и ковки настолько непробиваемой психики» — Подумал он, намереваясь почерпнуть из этих знаний нечто, способное закрыть все слабости его сыновей, которые из-за быстрого взросления имели очень мало опыта, и даже с помощью «системы» не всегда могли справиться с тем уровнем стрессовых задач, которые на них внезапно взваливались. ***** Тем временем Хирузен завершил свою пламенную речь, и объявил о формировании турнирной сетки участников. На самом деле сетка была давно сформирована, и выстроена таким образом, что все самые «перспективные» бойцы должны были встретиться лишь в самом финале. — Тайро, будь готов, твой бой будет третьим. — Серьезным тоном сказал Миямото Масахидэ, похлопав невысокого юношу по плечу. — Да, отец. — Кротко ответил Миямото Тайро, сидя подле своего отца. — Сарутоби-сан, разве нельзя было поставить моего сына с участником от «клана» Накаяма? — Сделав глоток чаю, недовольным тоном поинтересовался Масахидэ. — К сожалению, Масахидэ-сан, списки были утверждены много раньше, чем вы изъявили желание расправиться с Кланом Накаяма. — Спокойным тоном ответил Хирузен, набивая табаком трубку. — Расправиться? Ха-ха-ха, вовсе нет, Сарутоби-сан. Всего-лишь дать небольшой щелчок по носу зазнавшемуся богомолу, который всерьез намерен остановить колесо телеги. — Со смехом ответил Дайме, чувствуя себя максимально расслабленно. Однако продолжение разговора не последовало, ибо в следующее мгновение дверь бесшумно открылась, и внутрь вошел совершенно незнакомый для всех присутствующих, кроме Хирузена, человек. — Приветствую Хокаге-сама, Казекаге-сама, Масахидэ-сан. — Спокойным тоном сказал Кеншин, и соединив ладони, умеренно низко поклонился. — Ха-ха-ха, Накаяма-кун, ты вовремя. Мы как раз обсуждали будущий поединок твоего потомка с потомком рода Миямото. — Хриплым, но крайне приветливым голосом сказал Хирузен. Помимо Хирузена и Масахидэ, на Кеншина обратил внимание лишь сопровождающий Казекаге, в то время, как сам Раса испытал лишь небольшое раздражение от того, что Дайме с Хокаге решили пригласить какого-то шута для того, чтобы над ним поиздеваться. Масахидэ в свою очередь сильно нахмурился, и едва не выдал свой гнев, сдержавшись от того, чтобы крепко сжать кулаки и зубы. Явное пренебрежение со стороны Кеншина в обычное время непременно вывело бы его из себя, и спровоцировало на агрессию. Однако сейчас он не имел никакой возможности применить силу, ибо многолетние правила запрета любых силовых конфликтов были нерушимы, что в значительной степени являлось гарантом его сохранности со стороны гораздо более могущественного Хирузена. — Вот как? Дружеский поединок станет отличной возможностью для заключения крепкой дружбы и союза между Кланом Накаяма и родом Миямото. — С улыбкой ответил Кеншин, и занял одно из свободных мест за столом, посадив рядом с собой Карин. Тем не менее, он время от времени продолжал кидать «случайные» взгляды на сопровождающего Казекаге. Он чувствовал огромную опасность исходящую от этого лысого мужчины в ранге Элитного Джонина, но не рискнул посмотреть его «статус», ибо на примере Цунаде знал, что Каге способны почувствовать нечто неизвестное, и загадочное, напоминающее дуновение ветерка. Однако он был уверен в том, что под личиной коренастого пятидесятилетнего мужчины скрывается один из самых хитрейших и умнейших людей этого мира, который словно змея, затаившись под камнем ждет своего часа, чтобы атаковать старую, потерявшую бдительность обезьяну. — Союза? Союз заключают только с равными, а ты и твой «клан» преступники! Тебе нужно очень постараться, чтобы искупить грех за резню в Уэно. — Едва не выплескивая желчь, с мерзкой улыбкой ответил Масахидэ. После этих слов эстафета по сдерживанию гнева перешла к Кеншину, который всей душой желал ответить еще более колко, приправив все это одними лишь ультиматумами, не соблюдение которых будет означать физическое уничтожение. Тем не менее он понимал, что сейчас самое неподходящее время для подобных действий. К тому же, Масахидэ был человеком своего времени и статуса, и преступить через многолетнее воспитание, следуя зову рациональности, было гораздо сложнее, чем могло показаться. Чем больше Кеншин в этом убеждался, тем сильнее росло его уважение к Хирузену, который все же сумел наступить на горло своей гордости, и сделать правильный выбор. И тем сильнее росло его желание сделать все возможное, чтобы предотвратить гибель старика. — Предлагаю вам обсудить этот вопрос после экзамена. Не портите этот чудесный праздник единения спорами, которые ни к чему не преведут. — Немного нахмурившись заявил Хирузен. — Сарутоби-сан, это редкий случай, когда я с вами согласен. Споры с отребьем не доводили до добра ни одного Дайме. — Не приминув возможностью на последок уколоть Кеншина, с усмешкой сказал Масахидэ, и сделал еще один глоток чаю. — Первая умная мысль за сегодня, Миямото-сан. Возможно стоит послушать свой внутренний голос и перестать «спорить с отребьем»? Ведь вы, как никогда правы. Ничем хорошим это не закончится… — Со вздохом прошептал Кеншин, погладив Карин по голове. Его слова удивили всех присутствующих, ибо все, что он сказал было похоже не на речь главы перспективного, но достаточно «обычного» клана, а на слова старца, который пытается объяснить молодым прописные истины. — Вот уж действительно. Невежество не знает границ… — Покачав головой ответил Масахидэ, окончательно избавившись от гнева, ибо считал, что подобным поведением Кеншин полностью дискредитировал свой статус и опозорился перед всеми присутствующими. — Вы правы, Масахидэ-сан, вы полностью правы! Это абсолютное невежество! — Весело ответил лысый мужчина, не переставая поглядывать на Кеншина, заинтересовавшись им настолько, что при других обстоятельствах давно предпринял попытку его захватить. — Отрадно видеть, что у уважаемого Казекаге такие умные помощники. — Будучи преисполненным чувством невероятного удовлетворения, ответил Масахидэ, и посчитал Кеншина окончательно растоптанным. Пока взрослые вели достаточно ожесточенные и недружественные споры, дети нисколько от них не отставали, и Карин с Тайро гневно друг с другом переглядывались, хмурясь, и корча злобные гримассы, в попытке задавить противника морально. «Маленькая сука, ты умрешь!» — Одними лишь губами, беззвучно прошептал Тайро. ХРУСТ! — Хм? — Удивленно вскинулась сидящая справа от Кеншина Куроцучи, и взглянув налево не могла не изумиться. — Кажется до меня на этом стуле сидел Акимичи Чоуза… — С легким смешком сказал Кеншин, разломав подлокотники на мелкие щепки. Вопреки веселому голосу его лицо не выражало ни одной положительной эмоции, а в глазах плясали огни первобытной ярости. Никто из присутствующих не обратил на это особого внимания, и только Масахидэ презрительно покачал головой, и почувствовал себя гораздо лучше. До личной встречи с главой Клана Накаяма он питал некоторые иллюзии, и действительно его опасался, однако молодой парень без капли чакры в теле, оказался вовсе не таким страшным. «Испугался бумажного тигра, и чуть не опозорил род Миямото…» — С изрядной долей недовольства по отношению к самому себе, подумал Масахидэ. Глава 358 Кеншин тем временем поменял стул, и взял в руки копию турнирной таблицы, дабы узнать, кто будет первым противником его любимой дочери, об участии которой он уже успел пожалеть. «Абуми Заку? Клан Звука?!» — Нахмурившись подумал Кеншин, пытаясь вспомнить кого-либо с этим именем. Однако так ничего и не вспомнил. Единственное, в чем он был уверен — это высокий уровень подготовки маленьких зверей из «клана» Звука, и присущая им безжалостность. «Твоим первым противником будет юноша по имени Заку, и он непременно попытается тебя убить. А теперь ответь мне честно: сможешь ли ты убить его быстрее? Если я замечу хоть какие-то колебания, поединок отменяется и ты отправишься домой. Поняла?» — Мысленно обратившись к дочери, сказал Кеншин. Услышав его слова, Карин слегка нахмурилась, и прогнала остатки веселого настроения. Она крайне редко видела отца таким суровым, и знала, что если он настолько серьезен, то никакие девичьи чары, и давление на жалость — не способны его переубедить. «Да! Я смогу убить его быстрее!» — Решительно взглянув ему в глаза, ответила Карин, посылая совершенно однозначный своим мыслям, психо-эмоциональный ответ. «Хорошо!» — Немного более мягко сказал Кеншин, и погладил ее по голове. Пока внизу шла активная подготовка к первому поединку, Кеншин в компании своих новых знакомых вел непринужденные беседы. К сожалению, вопросы торговых партнерств и соглашений в этом случае были неуместны, ибо Раса и Орочимару являлись откровенными врагами, а Масахидэ был недоговороспособен. Единственным человеком проявляющим оживленный интерес к связям с Кланом Накаяма — была Рётэнбин Куроцучи. Она сразу же заняла позицию Кеншина, и принялась его активно поддерживать, не опасаясь перечить Дайме и Казекаге. Раса и Масахидэ были слегка недовольны таким поведением молодой девушки, но ничего не могли поделать, ибо в отличии от Кеншина, в их глазах она была той, кто имела полное право вести себя с ними на равных, ибо достижение ранга Элитного Джонина в столь юном возрасте гарантировало достижения ранга Каге в течении всей жизни, а значит перед ними сидела будущая Цучикаге, с которой не следовало портить отношения. Спустя пять минут разговоров ни о чем, дверь в помещение вновь открылась, и внутрь вошла троица. Совсем взрослый, на вид двадцатилетний парень с вытатуированной на лице боевой раскраской, семнадцатилетняя девушка с пшенично золотистыми волосами, и крайне надменным взглядом, а так же подросток с мертвенно злобной аурой. Кеншин сразу же узнал эту троицу, и проигнорировал двух братьев, сосредоточившись на поистине великолепном силуэте Темари. Ее красота была по своему уникальной, и надменный, в некотором смысле презрительный взгляд ко всем окружающим, не только не отталкивал, но и придавал ей дополнительную привлекательность. Тем не менее, не смотря на свое знатное происхождение, а так же крайнюю степень самолюбия, Канкуро и Темари все еще были членами молодого поколения, и не могли игнорировать этикет, уважительно поздоровавшись со всеми присутствующими. Единственным, кому было абсолютно наплевать на всех — был Гаара. Он не утруждал себя такими мелочами, как приветствие, и молча занял свободное место рядом со своим отцом, сразу же абстрагировавшись от всего происходящего, и уставившись в одну точку на стене. Кеншин не имел повода и морального права завязывать разговор с чужими детьми, и вялое обсуждение старых времен, а так же старых знакомых между Хирузеном, Масахидэ и Расой продолжились. К счастью это не могло продолжаться долго, и еще пять минут спустя эта ненавистная Кеншину беседа была прервана объявлением о начале первого боя. Хирузен тут же пригласил всех на балкон, и все присутпили к увлекательному началу экзамена на Чунина. ***** В первом бою, к большому удивлению Кеншина участвовал старший сын Расы, против некого «Цуруги Мисуми», который практически сразу вышел на середину арены, и вызвал небольшой шквал аплодисментов со стороны немногочисленных знакомых, и особо рьяных патриотов Конохи. «Ошибка, и щелчок по носу самим себе…» — Покачав головой подумал Кеншин, оценивая перспективы этого неизвестного юноши на победу над старшим сыном Казекаге. Будучи человеком, воспитанным в век информационных технологий, он как мало кто в этом мире понимал значимость такого явления, как «пиар», и был уверен, что проигрыш шиноби Конохи в самом первом бою — не лучший тактический ход для повышения иммиджа. — И где мой соперник? Неужели «могучий» Канкуро испугался, и спрятался за спиной отца? — С усмешкой воскликнул Мисуми, считая эту ситуацию идеальной возможностью повысить свой авторитет. — У тебя острый язык. Вы, равнинные, слишком самоуверенны от сытой жизни, и ваш острый язык очень часто приводит вас в могилу! — Уверенным тоном провозгласил вставший на перилла Канкуро, и в следующую секунду оттолкнувшись, стремительно полетел вниз. Даже Кеншин был слегка удивлен таким эффектным поступком. И когда все ахнувшие зеваки ожидали, что он получит серьезную травму, Канкуро принялся виртуозно маневрировать в воздухе, словно держался за невидимые тросы. «Человек-паук, не иначе…» — Вспомнив выдуманного героя комиксов из своего прошлого мира, подумал Кеншин. Однако в следующую секунду немного осекся, ибо этот мир в свое время ему казался еще большей выдумкой. — Не плохой уровень контроля чакры. Карин-чан, смотри и запоминай его привычки и атаки. В следующем раунде именно он может стать твоим противником. — Серьезным тоном сказала Куроцучи, без особого труда определив крайнюю опасность сражений с Канкуро для любого шиноби ниже Джонина. — Лучше пусть репетирует фразу «я сдаюсь», чтобы выжить в схватке со мной! — Самоуверенно заявил Тайро, чем вызвал недовольные взгляды Карин и Куроцучи. — Замолчи! Иначе в бою пощады не жди! — Хищно оскалившись, прошипела Карин. Ее красные, длинные волосы слегка поднялись, и вздыбились. — Ха-ха-ха! Будь готова быть растоптанной тяжелым сапогом рода Миямото! — Возвышенно заявил Тайро, повторив фразу, сказанную ранее его отцом. — Он прав, девочка. Ты не пройдешь дальше первого тура. — С усмешкой сказала Темари, чувствуя некоторую незрелость, и следовательно неготовность к настоящим боям, в поведении Карин. — И ты замолчи, мохнатка! — Огрызнулась Карин, и глядя на пышную прическу, с хаотично собранными в два хвоста волосами, выдала первое обзывательство пришедшее ей в голову. — М-мохнатка?! — Покраснев от безумного смущения, заикаясь воскликнула Темари. — Ха-ха-ха-ха! Пожалуй сейчас самое время прервать баловство детей. — Рассмеявшись от всей души, сказал Хирузен, и его сигнал был принят к сведению всеми. — Темари! — Тайро! — Карин. Одновременно сказали трое мужчин, приказывая своим детям остановиться от дальнейшего выяснения отношений. Однако никто не запрещал сидящим в сторонке «детям» злобно друг на друга смотреть, и скалиться. Глава 359 Канкуро тем временем эффектно приземлился на крепкую, словно бетон, землю, и достав из запазухи свиток, сложил несколько печатей. В следующее же мгновение перед ним появилась достаточно уродливая марионетка. Кеншину было очень любопытно посмотреть на бой кукловода, и оценить эффективность использования марионеток против далеко не слабых шиноби. Он знал, что марионетки состоят из очень прочного материала, изготавливаемого лишь умелыми ремесленниками, но относился к этому с изрядной долей скептицизма, считая все материалы и орудия бесполезными против шиноби выше ранга Джонина. — Готовы? — Громко прокричал судья, и после решительного кивка обоих бойцов, громогласно заявил: — Три, два, один… БОЙ! Оба бойца, и Мисуми и Канкуро относились друг к другу очень настороженно, и не собирались «красоваться», поэтому в первую же секунду со старта поединка, обе стороны запустили друг в друга кунаи со взрывпечатью. БУМ! Раздался громкий взрыв, но ни один из них не пострадал. Канкуро отпрыгнул в сторону, и начал убегать, а Мисуми рванулся вперед, в попытке навязать кукловоду ближний бой, и уничтожить его за несколько движений. Однако марионетка по имени «Карасу» была совсем другого мнения, и в ту же секунду, как ее хозяин принялся отступать, выстрелила во врага несколькими отравленными иглами, и ринулась на него, потряхивая своими неестественными конечностями. «Черт!» — Подумал Мисуми, и остановил свое безрассудное нападение. Ему пришлось отбить две иглы, и еще от двух в спешке уклониться, чтобы в следующую секунду едва не потерять жизнь от молниеносного замаха спрятанной в лохмотьях марионетки, чрезвычайно острой косы. «Не плохая скорость…» — Удивленно подумал Кеншин, глядя на то, как быстро может атаковать эта с виду неповоротливая, деревянная марионетка. «Канкуро мог бы с легкостью его убить взрывпечатью, но пожалел марионетку…» — Анализируя их бой, констатировал Кеншин. Это был первый раз, когда он был простым наблюдателем в совершенно не касающемся его бою. — Ублюдок! — Гневно прорычал Мисуми, вновь едва увернувшись от выпада марионетки, и чуть не лишившись жизни от брошенных в него, блестящих от яда сюрикенов. — Сдохни, тварь! Катон: Гокакью но дзюцу! — Демонстрируя крайне высокий уровень мастерства, прорычал Мисуми, и выпустил огромный огненный шар, направленный в надоедливую марионетку. Увидев эту атаку, Канкуро злобно оскалился, и сложив несколько печатей, дистанционно, с помощью привязанных к марионетке нитей чакры, активировал свиток. В следующее мгновение в руках Карасу появился огромный, деревянный щит, принявший на себя могучую огненную технику. Тем не менее, Мисуми не собирался стоять и смотреть, как марионетка справляется с огнем, и на всех парах ринулся на Канкуро, дабы раз и навсегда покончить с назойливым кукловодом. Канкуро попытался отступить, ибо тайдзюцу было его ахиллесовой пятой, но враг был гораздо быстрее и сильнее. Завязался ближний бой, в ходе которого Канкуро получил несколько болезненных ударов, и едва не был пронзен миниатюрным танто. — Мисуми! Давай! Покажи ему! — Скандировала толпа, болея за представителя Конохи, однако для всех разбирающихся людей, исход поединка был очевиден. — Куроари! — Выбрав удачный момент, оскалившись прорычал Канкуро. Едва увидев рядом с собой огромную, более, чем двухметровую марионетку, Мисуми попытался отпрыгнуть в сторону, однако было поздно. Одна из рук Кураори отделилась, и молниеносно схватила его за ногу. — Н. — Хотел было закричать Мисуми, но в следующее мгновение его горло было сдавлено другой рукой марионетки. Глаза Канкуро сверкнули безжалостным светом, и менее секунды спустя все конечности Кураори отделились, и на огромной скорости пронзили его внутренней стороной, где вместо древесины были острые клинки, смазанные крайне токсичным ядом. — СТОП! — Воскликнул судья, и на арену выскочили несколько Джонинов, молниеносно отстранив Канкуро от добивания. — Какой ужас… — Невозможно! — Мисуми! Раздавались крики шокированных зрителей, однако Канкуро при этом выглядел максимально довольным. Он дождался, пока подоспевшие ирьенины вытащат из, без пяти минут покойника Мисуми конечности его марионетки, и без капли сочувствия, запечатал Карасу и Куроари обратно. «Я бы могла его спасти, папочка…» — Инициируя мысленную связь, сказала Карин. «Дав ему себя укусить? Я так не думаю.» — Категорично ответил Кеншин. Если бы этот поединок происходил на территории Клана Накаяма, то он бы наверняка недопустил ситуацию со смертью бойца, но даже в этом случае мысль о привлечении Карин была абсолютно неприемлемой. ***** После того, как тело Мисуми унесли, а обильное количество крови смыли техникой суйтона, судья объявил о начале второго поединка, чем заинтересовал не только Кеншина, но и добрую половину всех вип гостей. — Рок Ли против Камато Фуши! — Громогласно заявил судья, и на арену незамедлительно выскочил юноша в зеленом тренировочном костюме, тут же принявшись боксировать по воздуху, демонстрируя окружающим безупречное владение тайдзюцу. — О, это случаем не ученик Зеленого Зверя Конохи? — С интересом спросил Раса, обращаясь к сидящему рядом Хирузену. — Да, Ли — очень талантливый малыш, и один из немногих представителей молодого поколения, в чьих глазах пылает Воля Огня. — С нескрываемой гордостью ответил Хирузен, поглаживая свою бороду. — Гаара, Темари следите внимательно за его боевым стилем, иначе очень серьезно поплатитесь. — Властно заявил Раса, давая детям ясно понять, что вмешательства в случае их проигрыша не будет. — Да, отец… — Покорно ответила Темари, опустив глаза. — Я его раздавлю. — Безэмоционально сказал Гаара, и со скучающим видом продолжил смотреть за разворачивающейся внизу картиной. На арену тем временем без лишнего пафоса вышел непримечательный, короткостриженный юноша, в плотных штанах и специальном жилете шиноби, с множеством прочных карманов. — Три, два, один… БОЙ! — Громко прокричал судья, и покинул пределы арены. — Выложись по полной, и пусть победит тот, у кого больше Силы Юности! — Сцепив ладони, уважительно поклонился Рок Ли, и мгновенно изменил положение рук в сжатые, готовые к битве кулаки, демонстрируя не только мягкость, но и силу. — Я слышал о тебе. Практически не владеешь чакрой, и уделяешь все свое время тренировкам в тайдзюцу, словно дворовая шпана в моем родном городе. — Слегка презрительно ответил Фуши, и усмехнувшись, добавил: — Вот только ни одному из них это не помогло, когда я крошил их черепа! Глава 360 Сказанные во всеуслышание слова вызвали настоящую бурю эмоций. Подавляющее большинство зрителей из Конохи были возмущены, однако нашлись и те, кто считал поступок Ли проявлением слабости, а слова Фуши суровой правдой жизни, и подтверждением решимости в достижении победы любой ценой. — Какой злой… Совсем как Тайро. Надеюсь бровастый его побьет, и накажет за тех ребят, которых он обижал! — Недовольным тоном прокомментировала Карин, сидя на коленях у отца. — Можешь в этом не сомневаться. Ли — один из претендентов на чемпионство, наравне с тобой, Гаарой, малышом Наруто, и мелким змеенышем Саске. — С улыбкой ответил Кеншин, ни капли не позаботившись о конфиденциальности этих слов. Едва услышав про «змееныша», лысый «советник» Казекаге обернулся на Кеншина, и уставился на него слегка недобрым взглядом. Эти слова едва не вынудили его совершить глупость, однако в очередной раз обдумав ситуацию, он пришел к выводу, что причин для отмены плана нет. — Эта девочка наравне с моим Гаарой? Впервые слышу такую чушь! — С легким возмущением воскликнул Раса, презрительно взглянув на Кеншина. — Ха-ха-ха! Не слушайте его, Казекаге-сан. Шут по фамилии Накаяма прибыл сюда, чтобы развлекать нас своими чудными историями. — Со смехом воскликнул Масахидэ, окончательно убедившись в том, что вся эта напускная таинственность и самоуверенность, которых он ранее опасался — оказались лишь тенью от бумажного тигра. Кеншин лишь усмехнулся, и ничего не ответил, продолжив наблюдать за разворачивающимися событиями на арене. Карин в свою очередь пылала от гнева, и желала вступиться за любимого отца, но он ей не позволил. Рок Ли в этом аспекте был абсолютно солидарен с Кеншином, и не стал спорить с противником, молча ринувшись в атаку. Его скорость была крайне быстрой для шиноби в ранге Чунина, и Фуши всерьез обеспокоился за свое здоровье. — Дотон: Ганчуро но Дзюцу! — Отступая, сложив несколько печатей воскликнул Фуши, и мгновенно принялся формировать следующую технику, ибо возникшая из-под земли «каменная тюрьма» оказалась слишком медленной для того, чтобы заключить в себя настолько быстрого противника. — Дотон: Ивадеппо но Дзюцу! — Воскликнул Фуши, и принялся выплевывать изо рта «каменные пули», искренне надеясь, что хотя бы одна из них попадет во врага. Однако Ли чувствовал себя максимально уверенно, и с легкостью избежал всех летящих в него камней, и в следующую секунду оказался в метре от врага. Попытка Фуши сопротивляться, не привела ни к чему хорошему, ибо три молниеносных удара в диафрагму, и завершающий удар ногой в голову сделали свое дело. — Простота и эффективность… Именно так должен действовать настоящий шиноби! Победил Рок Ли! — Громогласно заявил судья, чувствуя огромное удовлетворение, особенно после предыдущей, крайне унизительной для Конохи битвы. — Ли! — Ли! — Ура! Всюду раздавались возгласы поздравлений и ликования, в том числе от тех, кто изначально поддерживал пафосные речи Фуши, и пророчил Ли поражение. Увидев столь эффектное выступление, жители Конохи были в полном восторге, и вновь воспряли духом. — Да уж, ну и слабак этот Фуши… — Недовольным тоном заявил Тайро, и добавил: — Надеюсь мой противник будет посильнее, чтобы я смог продемонстрировать все величие рода Миямото! — Ха-ха-ха, определенно! Пусть воины нашего рода не такие могучие, но думаю мой Тайро займет второе или третье место в общем зачете. — Одобрительно сказал Масахидэ, решив не бахвалиться, и прекрасно осознавая мощь джинчурики однохвостого и девятихвостого. — Миямото Тайро против Иноэ Кадзу! — Громко провозгласил судья, от чего Тайро буквально воспрял духом, и забравшись на перилла, принялся одну за другой складывать печати, после чего оттолкнулся, и полетел вниз. — Ах! Смотрите, он летит! — Шокировано воскликнула внимательная девушка. — Не может быть! — Крякнул старик, и протер свои глаза. — Это Миямото Тайро! Он летит! — Воскликнул юноша, впервые увидев нечто подобное. — Глупцы! Это обыкновенная техника парения! — Не выдержав ругнулась Карин, чувствуя, что все вокруг только и делают, что ведутся на обман и поддерживают негодяев. Однако ее недовольный возглас был слышен лишь в пределах трибуны, а на арену тем временем вышел достаточно взрослый, на вид двадцатилетний юноша, одетый в традиционное кимоно, с завязанными в хвост длинными, черными волосами. — Какой красивый! — Послышались перешептывания молодых девушек, и глаза всей женской половины зрителей мгновенно приковались к нему. — Тск… Чем смазливее твоя рожа, тем радостнее будет по ней бить! — Нахмурившись заявил Тайро. Его раздражало то, что часть принадлежащей ему славы и внимания была сразу же похищена оппонентом. — Ты очень злой человек, однако я все же постараюсь тебя не убивать. — Спокойным тоном сказал Кадзу, достав из ножен длинную катану. — Убивать? Меня? Идиот! Я сын Дайме, и никто из присутствующих не может меня убить! — Насмешливо ответил Тайро, проверив наличие нескольких спасительных свитков, и приготовив к использованию сюрикены и кунаи. — Так даже лучше. Трудности заставляют нас расти и становиться сильнее. — С легкой улыбкой ответил Кадзу, и приготовился к атаке. — Три, два, один… БОЙ! — Послышались привычные слова судьи, и оба бойца ринулись в атаку. Тайро понимал, что вступать в ближний бой с мечником — не самая лучшая затея, и метнув несколько сюрикенов, принялся отступать, на ходу складывая печати. — Фуутон: Щинкууджин! — Прорычал Тайра, и швырнул несколько напитанных чакрой ветра сюрикенов, которые молниеносно полетели во врага. Кадзу сохранял хладнокровие, и уклонившись от одного сюрикена, он с легкостью разрубил второй, а третий пролетел сквозь его левое плечо, разрубив все мышцы до самой кости. — Ха-ха-ха! — Обрадованно воскликнул Тайро, но в следующую секунду едва не лишился жизни. — Иссэн! — Рыкнул Кадзу, и сделав взмах катаны, выпустил голубую, светящуюся вспышку в форме лезвия, едва не разрубив зазнавшегося противника пополам. В тот самый момент, когда Тайро должен был лишиться половины тела, один из миниатюрных свитков, лежащих в его глубоких карманах вылетел наружу, и развернувшись, буквально впитал в себя вражескую атаку. — Ублюдок! У тебя почти получилось! — Гневно воскликнул Тайро, не переставая отступать от несущегося на него самурая. — Фуутон: Шинкью Гьёку! — Прорычал Тайро, едва справившись с такой нагрузкой на организм, но все же сумев завершить технику, и отправить во врага десяток спрессованных «вакуумных пуль» — Суйтон: Суйдженхеки! — На пределе сил сложив печати одной рукой, воскликнул Кадзу, и спрятался за куцой, водной преградой. Однако из-за никудышных навыков ниндзюцу, сформированный щит оказался очень слабым, и был способен поглотить лишь пять «пуль». Еще две были разрублены напитанной чакрой катаной, и оставшиеся две угодили ему в грудь. — Арррр! — Послышался болезненный и гневный вопль Кадзу, но вместо того, чтобы опустить руки, он ринулся вперед, и настиг своего врага, нанеся несколько горизонтальных и вертикальных выпадов катаной. — Ха-ха-ха! Я ведь говорил! Никто не может меня убить! — Радостно воскликнул Тайро, чье тело вновь было защищено таинственным свитком, и злобно сверкнув глазами, сформировал десяток печатей. — Фуутон: Шинкью Ренпа! — Озлобленно выкрикнул он, и выпустил во врага целую связку вакуумных лезвий, лишь часть из которых была заблокирована самурайской катаной. — ААААА! — Раздался агонизирующий крик Кадзу, который получил несколько глубоких порезов в области груди, и безвольно упал на колени. — Ха-ха-ха! УМРИ! — С безумным выражением лица прокричал Тайро, и достав миниатюрный танто, ринулся в атаку. — СТОП! — Выкрикнул судья, и поспешил вмешаться, однако даже скорости Джонина было недостаточно, чтобы поспеть в срок. «Хм?» — Нахмурился Кеншин, чья телекинетическая преграда не возымела никакого эффекта на обезумевшего от ярости Тайро. В следующее мгновение сын Дайме оказался в шаге от врага, и сделал решительный, ставший сокрушительным, замах, отрубив дезориентированному противнику голову. К сожалению для Кадзу, он был всего лишь одним из гениев Страны Железа, и не имел могущественных покровителей. Именно поэтому, никто кроме Кеншина не попытался его спасти.