В мире Наруто с Системой Патриарха

Глава 171 Хитоми, видевшая на своем веку множество смертей, была гораздо более сдержанной. И хотя она скорбела вместе со всеми, основой ее печали была всепоглощающая грусть любимого мужа. Взяв себя в руки, она потянула Двадцать Шестого в лазарет, ибо прекрасно знала, что слезами делу не поможешь. — П-почему опять… За что?.. — Сквозь всхлипы спросила Айя, подняв глаза, и взглянув ему в лицо. У Кеншина не было ответа на этот вопрос. Все, что он мог сказать в этот момент, содержало огромную желчь и цинизм. Впитанные негативные эмоции не позволяли ему подобрать слова для утешения плачущей жены, поэтому он лишь молча обнимал ее, и гладил по маленькой голове. — Как это случилось? — Спустя несколько минут спросила Айя. Из-за ускоренного выплескивания всех негативных эмоций, ее истерика прекратилась, и в груди скорбящей матери начали зарождаться гневные эмоции о жестокой мести. Кеншин рассказал краткую историю всем присутствующим, и спровоцировал еще одну волну скорбного плача. Вместе со всеми заревела и подошедшая позже всех Макото. Она уткнулась лицом в промежуток между Айей и Кеншином, заливая обоих бурным потоком слез. Мэюми и Норико хоть и не плакали, но чувствовали большую грусть. Произошедшее сильно резонировало с эмоциями Норико, чей отец погиб точно так же, как и Восьмой. Она не чувствовала ничего, кроме безграничного уважения к великому воину, павшему ради защиты своей семьи. — Кеншин… Я хочу, чтобы Мацуда Йошио был убит! Я хочу чтобы весь его род был стерт с лица земли! Я хочу чтобы на его могиле ничего не росло тысячу лет! — Яростно заявила Айя, подняв взгляд на Кеншина. Услышав из уст этой жизнерадостной и милой девушки подобные слова, все на несколько секунд впали в ступор. Никто не ожидал такой злобы и кровожадности от милой и доброй Айи. — Мацуда Йошио, вне всяких сомнений умрет, как и все причастные к Зеленой Длани. Но если у него есть ни в чем неповинное потомство — оно останется жить. Иначе чем я буду отличаться от Мацуды Йошио?! — Мне плевать! Я хочу чтобы все они сдохли! Этот ублюдок и секунды не думал о том, что у малыша Восьмого есть мать! Никто кроме тебя не заботится о чести! — В гневе заявила Айя. — Тебе следует немного отдохнуть… — Со вздохом сказал Кеншин, и погрузил ее в глубокий сон, аккуратно подхватив ее на руки. — Отнеси ее в кровать, и позаботься о ней, когда проснется. — Обращаясь к Нацуми сказал он. — Что ты собираешься делать? — Взволнованно спросила Касуми. Она чувствовала, что Кеншин задумал что-то серьезное, и намеревалась отговорить его от поспешных действий. — Что еще остается делать отцу, если не мстить за жестоко убиенное дитя? — Решительно спросил он, и взглянул в ее черные, как ночь глаза. — Нужно раздобыть информацию, и подготовить план. Кидаться в бой на неизвестного врага — самоубийство! — Заявила она, не отводя взгляд. — При других обстоятельствах я бы с тобой согласился, но не в этот раз. Нужно нанести решительный удар, чтобы все раз и навсегда уяснили, что будет с теми, кто посмеет лишить жизни члена моей Семьи Накаяма! От его слов по всему телу Касуми побежали мурашки, и даже ее рациональный настрой был полностью заменен желанием ринуться в бой, и отомстить за члена ее Семьи Накаяма. Впервые за долгое время она почувствовала себя частью чего-то большего, нежели простая, маленькая семья. — Я пойду с тобой! — Заявила она, глядя на него пылающим взглядом. — Не пойдешь. — Спокойно ответил Кеншин, и мгновенно погрузил ее в глубокий сон. — Макото, будь хорошей девочкой, отнеси Касуми в кровать. — Безэмоционально сказал он, передав свою жену заплаканной коротко стриженной девушке. Макото молча взяла Касуми на руки, и шмыгнув носом, понесла ее в кровать. Кеншин был не в том настроении, чтобы ее утешать, поэтому молча взлетел вверх, оказавшись на высокой стене, под которой уже стояли все его сыновья. Едва ошеломительная весть распространилась среди всех детей Кеншина, как они получили приказ собраться в указанном месте. Они едва контролировали себя в этот момент, но были обязаны выполнять приказы отца. Кеншин молча окинул взглядом собравшихся вместе сыновей, и горестно вздохнул от осознания, что место Восьмого пустует. В его голове непроизвольно вспыхнули воспоминания, когда тот был растущим не по дням, а по часам малышом. Едва попав в этот мир, и познакомившись с «системой патриарха», он посчитал, что грядущие смерти детей будут гораздо менее болезненными из-за их чрезмерно быстрого взросления, однако боль в груди, которую он чувствовал сейчас, давала ясно понять, что он ошибался. Пелена перед его глазами в образе улыбающегося, ничем не примечательного Восьмого, сменилась образом злостно ухмыляющегося Йошио, и Кеншина вновь обуяла ярость. — Восьмой пал. — Громогласно заявил Кеншин, вызвав очередные потоки слез у сыновей. — Он отдал жизнь за своих братьев, и я безумно горжусь таким сыном! — Сказал он, испытывая в этот момент невероятную гордость, и безграничное уважение к Восьмому. — Но в то же время, я не могу не скорбеть вместе с вами… Его больше нет, но его убийца по имени Мацуда Йошио еще жив, и пришло время это исправить! Первая и вторая команды, будьте готовы, мы выдвигаемся через час. Пришло время показать всему миру, насколько Семья Накаяма ценит своих детей, и каким может быть возмездие! — Прорычал он, заставив вздрогнуть каждого, кто услышал его пламенную речь. У всех из глаз, непрерывным потоком лились слезы, и помимо безграничной скорби, в них было кое-что еще. Члены первой и второй команды пылали от нетерпения, и были готовы ринуться в атаку на кровного врага Семьи Накаяма. Все остальные безумно им завидовали, и мечтали самолично вонзить клинок в сердце врагу убившему их брата. Закончив свою речь, Кеншин направился в мастерскую, дабы подготовиться к серьезной войне на уничтожение. Он собирался стереть Зеленую Длань с лица земли, и убить всех, до единого, членов этой организации. Идеальная память позволила ему запомнить абсолютно всю информацию добытую сыновьями, и он прекрасно знал большую часть крупных организаций находящихся на территориях соседних стран. То, что группировка, буквально оккупировавшая страну травы, заслуживала казни — он не сомневался, и намеревался в скором времени вырвать этот сорняк из обессилившей от нескончаемых гражданский войн, страны травы. Глава 172 Закончив все приготовления, он направился на кухню, где обнаружил безостановочно плачущую Макото. Хитоми сидела рядом с ней, и ласково утешала маленькую, ранимую девочку. Кеншин подошел к ним сзади, и нежно обнял любимую жену, положив обе руки на ее большой живот. В этот самый момент все негативные эмоции улетучились, и на несколько секунд, его сердце погрузилось в полнейшее блаженство. Новая жизнь с кристально чистой душой не могла доставлять ничего, кроме всеобъемлющей радости, и Кеншин потерялся в этом великолепном чувстве. Внезапно от него начало исходить эмпатическое излучение, состоящее из концентрированных положительных эмоций, и даже всхлипывающая Макото, внезапно вздрогнула, и подняла умиротворенный взгляд на Кеншина. — Позаботься о девочках… — Прошептал он ей на ухо, не переставая нежно гладить ее большой живот. — С ними все будет в порядке… Пообещай мне, что с тобой тоже! — С дрожащим сердцем сказала она, повернув голову. — Ты слишком умна, чтобы обмануться подобными обещаниями, но я непременно вернусь, ибо знаю, что от моей хрупкой жизни зависят жизни всех вас. — Со вздохом ответил он, и мягко поцеловал ее в губы. Из чудесных, белых глаз Хитоми, впервые за весь вечер полились слезы, ибо Кеншин стал ее смыслом жизни, и едва ее разум подошел к запретным мыслям о его смерти, как волевая, сильная женщина не смогла больше сдерживать бурный поток слез. Десять минут спустя, Кеншин не оборачиваясь ушел, возглавив ожидающие приказа группы. Он не стал брать больше людей, ибо команда номер три была не боеспособна, а команда номер четыре была ответственна за оборону базы. Все, кроме Пятнадцатого, были вынуждены остаться дома, и обеспечить надежную защиту тыла. Кеншин более, чем на половину опустошил запасы бомб, взяв с собой разом полторы сотни обычных, и три из пяти уникальных, являющихся симбиозом псионики и формаций. По его оценкам, даже Элитный Джонин, оказавшийся в метре от эпицентра взрыва такой бомбы, рискует получить ранение средней тяжести. Однако невероятная живучесть, и различные методы по спасению своей жизни, вкупе со сверхзвуковой скоростью, сведут на нет взрыв даже пяти подобных бомб перед лицом Элитного Джонина, и Кеншин это прекрасно понимал. Так как из всех собравшихся, только Кеншин и Пятнадцатый не являлись частью слаженных команд, прошедших десятки сражений, Пятнадцатый негласно стал телохранителем отца в этой операции. Первые несколько часов пути прошли без происшествий, Кеншин время от времени использовал полет, дабы осмотреть все с высоты, и успокоить перенапряженные мышцы, а затем вновь переходил на бег, немного снижая общую скорость марша. Физические ограничения даже усиленного псионикой тела, не позволяли долго сохранять сопоставимую с пиковым Чунином скорость, и Кеншин, ранее испытавший несколько болезненных разрывов мышц и связок, не спешил рисковать своим здоровьем во время обычного марша. И хотя боль от потери сына была уже не такой сильной, как в первый час, Кеншин все еще чувствовал огромную тоску, и даже известие о прорыве Пятнадцатого на ранг Джонина, обрадовало его лишь частично. Пятнадцатый, вместе со всеми получивший воспоминания о случившемся, внезапно для себя, преодолел ту самую грань, отделяющую пикового Чунина от Джонина. Времени на основательную проверку новых сил у него не было, и за оставшиеся пятнадцать минут привала, Кеншин лишь поверхностно оценил изменения, отметив существенную разницу между Ичиро и Пятнадцатым. Имя: Накаяма Ичиро Возраст: 21 год Уровень таланта: 24 Качество чакры: 6 Количество чакры: 5600 Контроль чакры: 68% Власть над пространством Ур 3 Шаринган Ур 3 ***** Имя: Пятнадцатый Возраст: 20 лет Уровень таланта: 36 Качество чакры: 7 Количество чакры: 7100 Контроль чакры: 75% Власть над тенями Ур 4 ***** Помимо повышения «Качества Чакры», Кеншин заметил резко увеличившиеся остальные показатели, и бегло оценив двух сыновей, он пришел к выводу, что Пятнадцатый превзошел своего брата в чистой силе, но все еще уступал ему в бою, ибо «Власть над пространством» была просто невероятной, и любой серьезный бой Ичиро мог закончиться за одну секунду. К утру 422-го дня, члены Семьи Накаяма, во главе с Кеншином, наконец оказалась на границе страны травы, неподалеку от той самой деревни, в которой прятался Сакамото Хидэ. Кеншин немного оправился от шокированного состояния, и в перерыве между тяжелыми мыслями о погибшем сыне, продумывал план действий. Именно потому, что Мацуда Йошио, наверняка был ранен, и точно не ожидал скорого возмездия, Кеншин решил действовать немедленно, не отвлекаясь на такую роскошь, как сон. Ступив на территорию страны травы, Кеншин в разы усилил концентрацию и бдительность, а так же активировал всевозможные формации сокрытия. Он прекрасно знал, что рядом находится страна дождя, и больше всего на свете не хотел попасть в поле зрения Акацуки. План нападения на зеленую длань был крайне прост, и состоял в сокращении их численности, не вступая в открытое противостояние. В то же время, он понимал, что нынешний враг гораздо более опасен и осторожен, нежели Кобаяши Харо. У Кеншина не было иллюзий относительно своей исключительности, и повальной глупости окружающих. По известной ему информации, помимо Йошио, среди членов Зеленой Длани было еще, как минимум два Джонина, и чем сокрушительнее будет его первый удар, тем больше сыновей вернутся домой. Оказавшись в тридцати километрах от места произошедшего сражения, отряд Семьи Накаяма сильно замедлился, и приблизившись еще на десять километров, Кеншин приказал всем затаиться, и ждать команды, а сам взял с собой Двадцать Второго, и взмыл высоко в небо. Он целенаправленно взлетел на высоту свыше пяти километров, скрывшись за облаками. И хотя кислорода катастрофически не хватало, легкие Кеншина поддерживались псионикой, и какое-то время могли обеспечивать нужный объем кислорода. Организм Двадцать Второго был намного крепче, и разряженная атмосфера была ему нипочем. Исходя из этого, Кеншин подозревал, что сильнейшие шиноби уровня Каге, вполне возможно смогут выжить в открытом космосе. Он не знал, как тело шиноби справится с космической радиацией, но предполагал, что для поистине богоподобных фигур, это не является проблемой. Оказавшись прямо над злополучным местом битвы Восьмого и Йошио, Кеншин принялся смотреть на все глазами Двадцать Второго, бьякуган которого, к счастью позволял видеть практически все на расстоянии до десяти километров. Увидев последствия мощнейшей серии взрывов, а так же десяток копошащихся внизу людей, Кеншин едва сдержал свою ярость, и сильнейшее желание стереть их с лица земли. Единственное, что его останавливало — это крупицы надежды на сохранившееся, и нетронутое тело Восьмого. Пролетав еще около часа, и изучив досконально всю местность, включая местоположение базы Зеленой Длани, Кеншин вернулся обратно, и, немного отдохнув, отдал команду о наступлении. Глава 173 ***** После того, как Йошио вернулся на базу, и получил первую помощь от лучшего ирьенина, он обратился к одному из своих доверенных людей. — Отправляйся в Кусагакуре, и найди Зосуи. Пусть одолжит свою красноволосую шлюху на несколько дней, я в долгу не останусь. — Да, Йошио-сан. — Кротко ответил мужчина средних лет, и быстро направился в путь, намереваясь, как можно скорее выполнить поручение своего босса, ибо здоровье сильнейшего воина являлось первостепенной важностью для любой организации. Отдав еще несколько распоряжений, в том числе о тщательном исследовании места сражения, Мацуда Йошио провалился в глубокий сон, ибо даже крепчайший организм Джонина не мог игнорировать подобные раны. За восемь часов глубокого сна, организм Йошио немного восстановился. Мягкие ткани полностью регенирировали, а сломанные немного срослись, сохранив некоторую хрупкость. Поднявшись с кровати, он первым делом принял ледяной душ, и в один присест съел несколько килограмм жаренного мяса, ибо одной чакры для восстановления организма было все еще недостаточно. — Не плохо тебя потрепал маленький Чунин. — Со смехом сказал невысокий мужчина средних лет с небольшой проседью в густой бороде. — Это не он, а его проклятые шары с фуин! Не стоит насмехаться надо мной, Дайске. Будь ты на моем месте, этот сопляк забрал бы тебя с собой. — Серьезным тоном ответил Йошио на колкое замечание своего друга. — На твоем месте я бы мгновенно убил весь их отряд, а не стал устраивать представления. Я и раньше говорил, что тебя погубит тщеславие. Ты хоть знаешь с кем ты затеял вражду из-за бесполезного куска дерьма по имени Хидэ? А вот я знаю. — Спокойно сказал Дайске, и достав самокрутку из нагрудного кармана, неспеша прикурил. — Эта Семья Накаяма появилась из ниоткуда, и имеет в своем составе, как минимум нескольких Джонинов. Не исключено, если закулисами стоит фигура, которая нам с тобой не по зубам. Не думаю, что смерть сопляка имеет значение, но вот демонстративная пощечина может быть воспринята, как объявление войны. — Откуда я мог знать о такой организации, которая находится в стране огня? Этот ублюдок Хидэ поклялся, что в их рядах даже нет Джонина! — Недовольно воскликнул Йошио. — Ты правда прислушался к словам маленького, лживого нукенина? Похоже возраст берет свое… — Вздохнул Дайске, и рассмеялся. Йошио не мог признаться в том, что принял поспешное решение исходя из ощущения абсолютной вседозволенности, поэтому просто промолчал. — Плевать. Семья Накаяма в стране огня, а мы здесь. Они не посмеют сунуться к нам, а если посмеют… — Сказал он, и внезапно вздрогнул от буквально кричащего о надвигающейся смертельной опасности предчувствия. ***** Находясь в семи километрах над базой Зеленой Длани, Кеншин стремительно рванул вниз, дабы обрушить на врагов всю накопленную ярость. Он прекрасно понимал, что элемент неожиданности — это его единственное преимущество в схватке с подобным врагом, и намеревался использовать его на максимум. На высоте в пять километров он молниеносно начал одну за другой швырять бомбы, придавая им огромный импульс, разогнав их до скорости в пятьсот метров в секунду. Первым делом вниз полетели две самые крупные бомбы, одна в центр базы, другая несколькими секундами позже, немного южнее, в то место, куда вероятнее всего в первые секунды решит отступить враг. Кеншин долго планировал каждую деталь плана, и даже находясь в воздухе, старался ничего не упустить, ускорив свое восприятие в рекордные 200 раз. Его мозг работал на пределе своих возможностей, и существовал серьезный риск кровоизлияния, однако Кеншина это не заботило. Все, что он хотел в этот момент — это устроить грандиозную бойню, и отомстить за своего сына. Его абсолютно не волновало, что на всей территории Зеленой Длани находятся несколько сотен человек, включая прислугу, проституток, и редких членов семей этих наемников. Он не желал смерти невинным людям, но еще больше он не желал смерти собственным сыновьям, которые непременно умрут, если их отец окажется нерешительным, и вступит в прямое столкновение с тремя Джонинами. Лишь тогда, когда он преодолел рубеж в два километра над землей, Кеншина наконец заметили, и из главного здания стремительно выбежали две фигуры. Спустя четыре секунды прогремел мощнейший взрыв от первых двух бомб. И хотя расчеты Кеншина были немного не верными, одна из больших бомб взорвалась в тридцати метрах от Йошио и Дайске, которые выжили лишь благодаря невероятному мастерству в техниках суитона и дотона. Преграда из крепчайшего камня была сметена в долю секунды, и в дело вступила защита из толстого льда. Йошио прекрасно помнил, насколько опасно прикрываться водой, поэтому защитился с помощью льда. К сожалению, этих преград было недостаточно для защиты от подобного взрыва, и два весьма сильных Джонина были отправлены в полет. Несколько сросшихся костей Йошио вновь сломались, а Дайске получил серьезное ранение левой руки. Один из идеально заточенных кольев вонзился ему чуть ниже локтя, и практически оторвал руку, уничтожив все кости и связки на своем пути. Кеншин не мог сразу ринуться вниз и закончить начатое, даже если безумно этого жаждал. Он с пылающей яростью смотрел на отброшенное за несколько сотен метров тело Йошио, и едва сдерживался, чтобы не спикировать вниз, и не вонзить клинок в его сердце. Всему виной были до сих пор взрывающиеся бомбы, и летящие на огромной скорости металлические колья, которые могли в мгновение оборвать его хрупкую жизнь, поэтому он находился на высоте в несколько сотен метров, и ждал возможности атаковать, хладнокровно наблюдая за тем, как гибнут десятки людей. Смерти огромного количества мужчин обладающих чакрой были бальзамом на его душу, однако смерть пятнадцати женщин, многие из которых были разорваны на части — добавляла новые рубцы на его сердце. Он едва сдержал сильнейший всплеск эмоций, когда увидел смерти троих детей. Двое из них мирно спали в своих кроватях, даже ничего не заметив, и один погиб во время кормления матерью. Большой металлический штырь пробил ее спину навылет, и вырвал часть черепа младенца. Ошеломленная женщина даже не поняла, что произошло, и несколько секунд смотрела на свое мертвое дитя, затем была погребена под завалом рухнувшего дома. «Разве нет другого выхода?.. Разве обязательно погибать чужим детям, чтобы твои собственные были живы и здоровы?..» — С огромной грустью размышлял Кеншин, стоя высоко в воздухе. Ему было невыносимо мерзко от сложившейся ситуации, но даже так, он бы провел эту атаку снова, лишь бы не отдавать своих сыновей на растерзание трем Джонинам. И все же, осознание, что один из Джонинов был убит, не могло его не радовать. Он прекрасно видел, как один человек с мощнейшей чакрой сначала лишился ноги от взрыва крупной бомбы, а затем не смог избежать десятки хаотично летящих кольев от бомб поменьше, одно из которых пробило его голову, и задело мозг. Даже с такими ранами Джонин некоторое время был жив, однако последующие взрывы не оставили ему ни единого шанса. Глава 174 Отброшенные в сторону Йошио и Дайске практически сразу пришли в себя, и отскочили в разные стороны друг от друга, а затем заняли оборонительные позиции, блокируя летящие в них на огромной скорости металлические колья. Спустя десять секунд после первого взрыва, все начало немного стихать, и два Джонина не могли не заметить парящую в небе фигуру. — Суитон: Суйданха! — Прорычал Йошио, выстрелив мощнейшей водной струей в стоящего в небе Кеншина. — Дотон: Ивадеппо но Дзюцу! — Поддержал его Дайске, пылая от ярости за покалеченную руку. Кеншин без особого труда уклонился от водной струи, но сотни летящих на огромной скорости камней, доставили ему некоторые неудобства. От большинства он без проблем уклонился, а оставшиеся разрубил своей катаной. Джонины, увидев, что все случившееся является делом рук одного человека, пришли в ярость, и принялись атаковать Кеншина всевозможными дистанционными техниками. И хотя физическая мощь позволяла им без проблем прыгнуть на высоту сотни метров, они не решались отрываться от земли в битве с летающим врагом, боясь оказаться рыбой на разделочной доске. Кеншин не терял времени даром, и пока не прибыло подкрепление, решил использовать оставшуюся мега-бомбу. Он несколько раз бросал вниз обычные бомбы, от которых оба Джонина старались держаться подальше, и мгновенно сбегали с траектории их приземления. Он целенаправленно бросал бомбы без применения телекинеза, дабы внушить врагам ложное чувство контроля над ситуацией, и после пяти брошенных бомб, Йошио и Дайске перестали так сильно бояться эти взрывные фуин. Кеншин хотел окончательно развеять их страх, но из-за приближающихся сыновей, ему пришлось действовать гораздо активнее. Среди в очередной раз брошенных бомб он поместил ту самую, и едва сохранил свое положение в воздухе, приложив огромное количество сил на придание этим шарам сильнейшего импульса. Реакция Йошио и Дайске была немного запоздалой, и лишь увидев огромную скорость металлических шаров, а так же особо крупный шар, они принялись разбегаться в разные стороны. К их сожалению, все бомбы были брошены по разным направлениям, и два друга нацелились на избежание взрыва самой крупной. Спустя несколько секунд последовала серия мощнейших взрывов, и даже Кеншин был вынужден отступить, дабы не погибнуть от собственной бомбы. Два вражеских Джонина практически избежали последствий взрыва главной бомбы, подставившись под гораздо более слабые взрывы, в надежде защититься с помощью суитона и дотона. Дайске невероятно повезло, и он избежал серьезных ранений, отделавшись лишь небольшой контузией внутренних органов от нескольких взрывных волн. Йошио в свою очередь повезло гораздо меньше, и после того, как взрывы стихли, его правая кисть была полностью раздроблена при попытке заблокировать летящий в лицо металлический штырь. Желание двух друзей уничтожить Кеншина поднялось на новый уровень, и оно было взаимным. Кеншин пошел на поводу у своих эмоций, и не дожидаясь подкрепления, решил снизить высоту, дабы не позволить врагам сбежать, или продумать лучшую тактику. Он принялся атаковать их бросками сюрикенов, до отказа наполняя их псионикой, повышающей, как режущие свойства, так и скорость. Однако два Джонина сотни раз сражались против других шиноби, и прекрасно умели избегать летящие сюрикены, даже такие необычные, способные пробить их крепкую плоть. Обменявшись понимающими взглядами, двое друзей мгновенно скоординировали действия, отточенные годами совместных тренировок и битв. — Суитон: Гекирьююдан! — Выкрикнул Йошио, молниеносно сложив цепочку ручных печатей, формируя в воздухе огромный столб воды. — Фуутон: Щинкууджин! — Поддержал его Дайске, едва уложившись во временные рамки, с одной рабочей рукой. Водяной столб, напитавшись чакрой ветра, мгновенно увеличился в размерах, и расширился в несколько раз, приняв форму огромного водяного торнадо. Кеншин предпринял стремительную попытку отступить, но из-за контроля врага над фуутоном скорость его полета замедлилась в несколько раз. Стиснув зубы, и отругав себя за излишнюю поспешность, он продолжил отступать, пока наконец не вздрогнул, увидев, как Дайске закончил формировать очередную технику. — Дотон: Кайдо Шокутсу! — Со звериным оскалом прорычал Дайске, и прямо под водяным торнадо вздыбился, а затем сильно уплотнился огромный массив почвы. Торнадо неспешно начало всасывать в себя огромные куски камня, и раскручивать до невообразимой скорости. Увидев все это, Кеншин получил болезненный укол дурного предчувствия. Он ускорился еще сильнее, но с начала появления водяного столба прошло не более трех секунд, а его скорость была слишком мала. Внезапно один из кружащихся камней пулей вылетел по направлению к Кеншину, и едва не попал ему в голову. Он уклонился лишь в последний момент, вновь вернув себе концентрацию х200. Следом за первым, полетели еще три камня, один из которых Кеншин принял на меч, с трудом разрубив его на две части. Он был шокирован, насколько крепкими стали эти камни, доверху напитанные мощнейшей чакрой Джонина, и знал, что если пропустит несколько таких камней — то потеряет жизнь. К его счастью, Йошио и Дайске были полностью сосредоточены на исполнении этой совместной техники, и не могли совершать дополнительные атаки, иначе Кеншина ждала бы крайне трагическая судьба. Очередные камни вылетали гораздо быстрее, чем успевало реагировать хрупкое тело Кеншина. Он прекрасно видел полет каждого камня, но его тело едва позволяло справляться с летящими со скоростью пушечных ядер булыжниками. В очередной раз из торнадо вылетело четыре камня вместо трех, и Кеншин впервые за долгое время почувствовал огромный страх. Он прекрасно понимал, что его предел — это три камня за раз, и четвертый непременно куда-нибудь попадет. Все произошло именно так, как он предполагал. Четвертый камень попал в его левое плечо. На долю секунды вспыхнул невидимый барьер, и мгновенно лопнул, поглотив 80% силы удара, оставшийся импульс угодил прямиком в экзокостюм, и Кеншин был отправлен в совершенно бесконтрольный, хаотичный полет. Ему не сразу удалось стабилизировать свое положение в воздухе, и он стал прекрасной мишенью для двух Джонинов, которые не собирались давать ему время на передышку, и камни полетели еще активнее. В этот раз их стало на один больше, и Кеншин понял, что не успеет справиться даже с тремя. Он знал, что пережить попадание трех камней будет очень проблематично, ибо даже после столкновения с барьером, сила столкновения была в несколько раз выше силы удара Ичиро. Кеншин собрал все силы, и буквально напитал свои мышцы псионикой. Уклонившись от первого камня, ему чудом удалось совершить два горизонтальных удара, и рассечь два угрожающих его здоровью булыжника, но оставшиеся два, неумолимо приближались к его телу. Глава 175 Ожидаемого столкновения так и не произошло, и лицо Кеншина озарилось довольной улыбкой. Летящие на огромной скорости камни, внезапно исчезли, не долетев до тела Кеншина нескольких метров. Йошио и Дайске мгновенно насторожились, запоздало заметив приближение двух человек. Они мгновенно прервали совместную технику, и разделились, дабы их нельзя было накрыть одной мощной техникой. Они едва успели среагировать на появившиеся из ниоткуда камни, летящие им в головы. Йошио окружил себя водным барьером, и с легкостью пережил столкновение. Дайске в свою очередь без особых проблем отбил эту атаку, мгновенно нейтрализовав всю чакру в булыжнике. Однако подоспевшие на помощь отцу, и обезумевшие от ярости Ичиро и Пятнадцатый, не собирались церемониться с врагами, и решили использовать сильнейшую совместную атаку в своем арсенале — Катон: Гока Меккяку! — Суитон: Мизураппа! Чрезвычайно сложное слияние катона и суитона в грамотно выверенных пропорциях, количестве чакры, и темпе, явило миру считавшуюся невозможной без Кеккей-Генкай, стихию пара. Получившаяся струя пара имела невероятный жар катона, и огромнейшую скорость суитона, поэтому в мгновение достигла ошеломленного Йошио, который едва успел отпрыгнуть в сторону, и закрыться водным щитом, не жалея чакры. Его защита была в мгновение сломлена, и вся испаренная вода лишь усиливала технику двух братьев. Одна мощная струя невероятно густого пара, по воле Пятнадцатого, внезапно разделилась на несколько более мелких, и податливых потоков, словно изящные теневые нити, расходясь в разные стороны, и окружая врага. Однако между ними было одно огромное отличие — паровые нити выделяли безумный жар, и даже на расстоянии в метр, заставляли лопаться прочнейшую кожу сильного Джонина. — ААААААА! — Закричал Йошио, обезумев от нестерпимой боли. Невероятная боль не сломила его, а лишь заставила действовать на одних инстинктах. — Суитон: Дай Бакусуйшоуха! — Прорычал он и в мгновение сформировал невероятное количество воды с минимальным количеством ручных печатей. Практически вся оставшаяся чакра была потрачена на эту невероятную технику, и получившийся гигантский объем воды, сразу подавил совместную технику Ичиро и Пятнадцатого. Оказавшись под толщей абсолютно не прозрачной воды, Йошио предпринял попытку сбежать. Он безумно боялся за свою жизнь, и не хотел больше сталкиваться с этими опасными и безрассудными людьми. Пока Ичиро и Пятнадцатый атаковали Йошио, Кеншин сосредоточился на его напарнике. Дайске не был глупцом, и сразу же попытался сбежать, но Кеншин ему не позволил. Когда стало ясно, что сбежать не выйдет, он яростно оскалился, материализовал крепчайший каменный меч, и дал Кеншину бой. Всем остальным сыновьям была дана команда не приближаться, и уничтожить всех выживших на базе, за исключением встреченных женщин и детей. Кеншин прекрасно видел с помощью формаций, что живых детей и женщин внутри не осталось, но не хотел брать на душу еще больший грех, если внутри были чудом ускользнувшие от его восприятия люди. Увидев, что огромный водный массив стремительно удаляется, Ичиро и Пятнадцатый испытывали сомнения по поводу погони, желая помочь отцу с другим врагом, однако Кеншин приказал им уничтожить главного врага всей Семьи Накаяма. Йошио создал огромное количество снега, дабы помешать обнаружению, однако это было бесполезно. Двадцать Второй, находящийся в нескольких сотнях метров, мало того, что сдул весь снег с помощью фуутона, но и передавал местоположение врага своим братьям. Когда два брата наконец настигли убегающего врага, Йошио внезапно обернулся, и предпринял первую попытку разговора. — С-стойте! Давайте все обсудим! — Закричал он, отчего Ичиро и Пятнадцатый впали в еще большую ярость. Первый же удар Ичиро мечом попал в цель. Йошио планировал уклониться от атаки, и контратаковать, но пролетевший мимо клинок, внезапно оставил огромный разрез на его груди, распоров все мышцы до кости. Встречная атака техникой «водяного клыка» была в мгновение нейтрализована Пятнадцатым, и обменявшись еще несколькими ударами с Ичиро, Йошио внезапно замер. Прямо по земле к нему вела тонкая тень, исходящая от Пятнадцатого. — СТОЙТЕ! Я ХОЧУ ВСТУПИТЬ В ВАШУ ОРГАНИЗАЦИЮ! — С безумным взглядом завопил Йошио, ибо понимал, что мало кто откажется от пополнения в лице сильного Джонина. Однако Ичиро и бровью не повел, хладнокровно отрубив голову врагу, аккурат в тот момент, когда Пятнадцатый развеял технику. Голова Йошио с глухим звуком ударилась о камни, а его глаза несколько раз моргнули в неверии. Даже находясь перед смертью, он не мог подумать, что враги будут настолько беспощадны. В мгновение разрубив его тело на десять частей, два брата ринулись на помощь отцу, опасаясь за его безопасность. Тем временем Кеншин был максимально сосредоточен на своей первой битве насмерть с Джонином. Дайске был немного слабее своего старшего товарища, но даже так на голову превосходил Кеншина по многим параметрам, кроме скорости восприятия. Кеншин виртуозно уклонялся от всех техник дотона, и раз за разом разбивал каменный меч врага, дожидаясь момента, когда можно будет нанести решающий удар. За десять секунд битвы они нанесли друг другу несколько ранений, и если врезающиеся камни оставляли на теле Кеншина лишь гематомы, не угрожающие жизни, то пропущенные выпады мечом, оставили на груди и единственной руке Дайске несколько серьезных порезов. Смерть Йошио глубоко шокировала Дайске, и из глубин его души поднялось сильнейшее чувство страха. Он безумно испугался грядущей смерти, и утратив хладнокровие, поспешил справиться с Кеншином, дабы успеть спастись от двух несущихся на помощь отцу, братьев. В одно мгновение его чакра неистово забурлила, а сердце забилось на пределе своих возможностей. Все мышцы разбухли, и налились силой, а глаза стали полностью красными. Кеншин сразу же предпринял попытку отступить, но Дайске был слишком быстр, и нанес обыкновенный удар кулаком в лицо, намереваясь раздробить его череп. Инстинкт самосохранения помог Кеншину сделать то, чего никогда не получалось в полной мере, а именно — полностью напитать псионикой собственное тело до отказа. Его глаза внезапно вспыхнули, а скорость повысилась практически в два раза. «Ч-что?!» — Шокировано подумал Дайске, когда увидел невероятную скорость Кеншина. Он едва успел подумать о срочной отмене удара, как его вторая рука на всей скорости встретила острейший клинок. Он даже не успел закричать, как меч Кеншина вонзился ему в горло, и легким движением отрубил голову. Подоспевшие через несколько секунд Ичиро и Пятнадцатый, шокировано уставились на отца, в одиночку убившего весьма сильного Джонина, и не могли вымолвить и слова. Внезапно Кеншин вздрогнул, и полностью обмякнув, рухнул на землю. — Отец! — Воскликнули оба сына, и молниеносно бросились к нему. Ичиро не понимал, что случилось, и для верности разрубил тело Дайске на несколько десятков частей. — В-все впорядке… — Прохрипел Кеншин, а затем сильно откашлялся. «Бегом сюда!» — Мысленно рыкнул Ичиро, обращаясь к Двадцать Второму, который и без этого со всех ног бежал на помощь. Едва он добежал до Кеншина, как тот пришел в себя, и сделал попытку подняться. — Не двигайся! — Скомандовал он отцу, и силой придавил его к земле. Кеншин был не в том положении, чтобы спорить, ибо едва держался в сознании. — У него инсульт! — Шокировано воскликнул Двадцать Второй, и молниеносно принялся залечивать микро-травмы сосудов головного мозга, обнаружив еще несколько тромбов, и готовых лопнуть в любую секунду сосудов. — Пят…надцатый. П-помо. Братьям… — Заплетающимся языком сказал Кеншин, не переставая думать о том, что его более слабые сыновья нуждаются в помощи. «Присмотри за отцом!» — Заявил он Ичиро, и получив от него кивок, поспешил в сторону бушующих сражений. Кеншин больше не мог выдерживать сильнейшую усталость, и потерял сознание. Двадцать Второй действовал крайне профессионально. Аккуратно устранив все последствия инсульта, он приступил к осмотру остальных органов, и ужаснулся. «Что?» — Мысленно спросил Ичиро, чутко следивший за процессом лечения. «К-кровоизлияния по всему телу!» — Шокировано воскликнул Двадцать Второй, и поспешно принялся справляться с обширным количеством тромбов, а так же последствий разрыва сосудов. Глава 176 ***** Открыв глаза, Кеншин сделал резкую попытку подняться на ноги, но болезненно рухнул на бок, ощутив сильную боль в голове. Он запоздало посмотрел по сторонам, и понял, что находится в походной палатке. — Отец, не делай резких движений! Тебе нужно отдыхать. — Сказал примчавшийся Двадцать Второй, и получил крепкую затрещину. — Ты совсем идиот? Как ты посмел оставить отца одного?! — Рыкнул Ичиро, будучи в гневе на некомпетентного младшего брата. — Заткнитесь оба, и без вас голова раскалывается… — Прохрипел Кеншин, заняв сидячее положение. — Докладывай. — Властно сказал он, и поднял взгляд на старшего сына. — Миссия выполнена, все живы. У Двадцать Первого перелом черепа, у Четырнадцатого контузия внутренних органов от взрывной печати. — Отчитался Ичиро. — Тогда почему он здесь?! Быстро иди и помоги братьям! — Едва не срываясь на крик, сказал Кеншин, глядя на Двадцать Второго. — О них уже позаботился Двадцать Шестой. Одного ирьенина для этого вполне достаточно. — Ответил Ичиро. — Хорошо… Значит все живы… — С улыбкой пробормотал Кеншин, погрузившись в свои размышления. ***** — Шевелись, сука! Если из-за тебя травмы босса станут хроническими, я лично нанесу визит к твоей маленькой кукле! — Яростно крикнул мужчина с пышной бородой, едва сдерживаясь, чтобы не ударить эту женщину. Угрозы угрозами, но ссора с ее хозяином была последним, на что он бы хотел нарваться. Услышав угрозу от этого грозного мужчины по имени Гаку, женщина испугалась, и ускорила свой бег. Будучи в ранге Генина, она не могла поддерживать приемлемую скорость, и безумно устала бежать пол ночи. Когда до места назначения оставалось около пяти километров, Гаку внезапно остановился, заметив облако дыма. Он в мгновение ока забрался на ближайшую гору, и ошеломленно замер. «Н-невозможно!» — Шокировано подумал он, и запоздало понял, что находится на самом виду. Он максимально быстро спустился вниз, намереваясь поскорее сбежать, а затем аккуратно разведать обстановку. — Быстро за мной! Замедлишься — убью! — Рыкнул он, обратившись к красноволосой женщине, и ошеломленно вздрогнул. — Куда-то собираешься? — Холодным тоном сказал Кеншин, стоя в десяти метрах от неизвестной парочки. — К-кто вы?! — Перепугано спросил Гаку, и отпрыгнув на несколько метров назад, выхватил кунай. — Как тебя зовут? — Спокойно спросил Кеншин, глядя на красноволосую женщину с невероятно сильной чакрой. — К-Кейко… — Немного напугано ответила женщина. — Вот значит как… — Задумчиво пробормотал он, а затем спросил: — Где твоя дочь? Услышав вопрос неизвестного ей человека, Узумаки Кейко встрепенулась, и немного испугалась. Она не понимала, откуда этот загадочный человек одетый во все черное, знает о ее дочери. — Что здесь происходит?! — Не выдержав, выкрикнул Гаку, на что Кеншин лишь недовольно хмыкнул. В следующую секунду, голова Гаку с глухим звуком упала на землю. Его тело еще долю секунды продолжало стоять с кунаем в руке, а затем рухнуло вслед за головой, а стоящий позади него Ичиро, лишь невозмутимо протер клинок белоснежной тканью. — Ах! — Испуганно взвизгнула Кейко, и отшатнулась. — Думаю, разговор стоит продолжить в более приятном месте. — Спокойно сказал Кеншин, и заставив себя улыбнуться, добавил: — Не бойся. Тебе ничего не угрожает. Кейко послушно проследовала за неизвестным ей человеком, и молилась о том, чтобы все это закончилось благополучно, и она вновь смогла воссоединиться со своей любимой дочерью. Добравшись до небольшого лагеря, Кеншин неспешно сел на небольшой раскладной стул, и мышцы его лица немного разгладились. Это выступление далось ему очень тяжело, и старшие сыновья призывали его остаться в лагере, но обнаружив красноволосую женщину с безумно насыщенной чакрой, он был обязан действовать лично. После недолгой беседы за чашечкой горячего чая, Узумаки Кейко немного расслабилась, и рассказала ему о том, куда направлялась. Кеншин обо всем догадывался, но услышав подтверждение из ее уст, не мог не удивиться иронии судьбы. Маленькая Карин, и ее мать давно являлись одними из целей для пополнения Семьи Накаяма, но имея на руках лишь крохи информации, он не решался рисковать, по крайней мере до тех пор, пока не обзаведется пятью Джонинами. Однако судьба рассудила иначе, и потеряв одного из сыновей, он встретил одну из будущих жен. В том, что эта несчастная женщина станет его женой — он не сомневался. Если другим женщинам он мог предоставить право выбора, то зная будущее Кейко и Карин, Кеншин решил все за них. — Полагаю, ты хочешь воссоединиться со своей дочерью? Тогда расскажи мне все о Кусагакуре, и том месте, где она находится. — Спокойным тоном сказал Кеншин, и сделал глоток целебного отвара, бережно приготовленного Хитоми. — Ч-что вам нужно от моей дочери?! Я ничего вам не скажу, пока не узнаю кто вы! — Решительно заявила Кейко. Вопросы касающиеся ее любимой дочери, придавали небывалую смелость мягкой и покладистой женщине. — Мне нужно, чтобы мать и дочь были вместе. Подумай хорошенько, хочешь ли ты, чтобы маленькая Карин осталась в Кусагакуре, и заняла твое место? — Властно спросил Кеншин. — Н-нет! Только не это! З-Зосуи обещал! — Испуганно воскликнула Кейко. «Зосуи?» — Задумчиво подумал Кеншин, пытаясь вспомнить имена связанных с Карин людей, из далекого прошлого. — Не говори мне, что ты поверила словам ублюдка, для которого ты не более, чем живая пиллюля! — Яростно рыкнул Кеншин, вспыхнув злостью на эту крайне неосмотрительную женщину, которая обрекла себя и свою дочь на незавидную участь. — А у меня был выбор?! Что по вашему остается делать слабой женщине из клана Узумаки, кроме, как постоянно бежать и прятаться?! — В слезах закричала Кейко. Накопленные за долгое время эмоции, выплеснулись бурным потоком, под эмпатическим воздействием Кеншина. — Почему было не сбежать в Коноху? — Более спокойно спросил Кеншин. — В Коноху?! Это еще более ужасное место для всех Узумаки! Моя девочка не заслуживает судьбы бабушки Мито, и Кушины-сан… — Горестно вздохнула она, вспомнив о трагичной судьбе многих людей из своего клана. — После твоей смерти, малышку Карин ждет не менее трагичная судьба, именно поэтому позволь мне помочь вам обеим… — Со вздохом сказал Кеншин, и положил руку на голову ошеломленной женщины. Перед глазами Кейко замелькали туманные видения будущего. Нарисованный образ Карин, в голове заботливой матери приобрел очертания жизнерадостной, красноволосой девочки. За несколько минут, Кейко увидела все. Маленькую, плачущую над телом матери девочку, оставшуюся в одиночестве. Десятки следов укусов на тонких, болезненно белых руках, и пустой, отсутствующий взгляд. Она увидела все. В том числе и безумие, повзрослевшей, красноволосой девушки, которая встретив безответную любовь, все так же осталась не более, чем инструментом, и живой походной аптечкой. — П-прошу, помогите нам, господин! — Упав на колени, со слезами на глазах сказала Кейко, и уткнулась головой в землю. — Поднимись. — Спокойно сказал Кеншин, и спустя десять минут, Кейко рассказала ему абсолютно все, что требовалось для безопасного спасения ее дочери. Глава 177 ***** «Отец, мы нашли его…» — Мысленно сказал Третий, прервав разговор Кеншина и Кейко. Услышав слова сына, Кеншин вздрогнул, и едва нашел в себе силы, чтобы не показать своих эмоций. — Тебе следует немного отдохнуть. Я скоро вернусь. — Сказал он, и больше не обращая на нее внимания, взлетел в небо, направляясь к злополучному каньону. Прилетев на место, он мгновенно увидел нескольких сыновей, с огромной грустью в глазах глядящих на изувеченное тело Восьмого. Из их глаз непрерывно лились слезы, и не многие могли выдержать такое зрелище. Кеншин тихонько приземлился, и неспешно, на подкашивающихся ногах подошел ближе, а затем рухнул на колени, склонившись над телом погибшего сына. Несколько минут он только и делал, что отсутствующим взглядом смотрел на его неповрежденное лицо, пока, наконец не нашел в себе силы попрощаться. Он принципиально не допускал других сыновей к телу их брата, ибо желал, чтобы Восьмой остался в их памяти жизнерадостным и веселым человеком, а не грудой изувеченной плоти, в которой копошились насекомые. — Малыш Восьмой… — Со вздохом сказал Кеншин, и долгое время не мог найти слов. Его воротило от чуши про «лучший мир» или «рай», ибо он прекрасно знал, что жизнь гораздо лучше смерти, и всего, что может быть после нее. — Ты отмщен, и все твои братья живы… — Сказал он, зная, что это единственное, что имело бы значение для Восьмого. — Любой из вас будет отмщен, чего бы мне это не стоило! — Буквально прорычал Кеншин, и его громогласный рев распространился на несколько километров, и достиг ушей каждого сына. Еще раз взглянув на умиротворенное лицо Восьмого, Кеншин тяжело вздохнул, и положил на него небольшую металлическую пластинку с множеством ювелирно вырезанных узоров. Тело Восьмого в мгновение охватило сильнейшее пламя, и за минуту не осталось ничего, кроме горстки висящего в воздухе праха. Кеншин бережно собрал все, что осталось от его сына, и поместив его в маленькую урну, ушел, не оглядываясь назад. ***** Ичиро и Пятнадцатый без особых проблем пробрались в Кусагакуре, и благодаря формациям Кеншина, остались относительно незамеченными. Лучшие шиноби-сенсоры деревни все еще их чувствовали, но не обращали серьезного внимания на двух бродячих Чунинов, ибо в деревне было, как минимум четыре сильных Джонина, которые могли без особых проблем догнать и уничтожить любого зарвавшегося Чунина. Два брата прикинулись простыми путниками, и зашли в элитный ресторан, дабы поесть и выпить. За ними все еще велось вялое наблюдение, но во время подготовки плана, Кеншин настоял на тщательной маскировке, дабы минимизировать риски. Через пол часа, как следует подкрепившись, и приняв на грудь огромное, по меркам простого человека, количество алкоголя, Ичиро и Пятнадцатый наведались в лучший военный павильон. Пополнив запасы взрывных печатей, и фуиндзюцу с запечатанным сух-пайком, два брата без особой спешки двинулись вглубь деревни. Шиноби-сенсор, следящий за двумя абсолютно неинтересными шиноби, утратил бдительность, и решил немного отдохнуть, лишь раз в несколько минут проверяя их местоположение. И хотя вся деревня была буквально опоясана невероятным комплексом взаимосвязанных фуин, непрерывное взаимодействие с этим комплексом было очень выматывающим, и сенсоры зачастую отлынивали от работы. Ичиро и Пятнадцатый знали, что за ними следят, поэтому ни о какой долгой подготовке не могло быть и речи. Из-за наличия огромного количества фуиндзюцу, формации Кеншина не позволяли осмотреть весь комплекс зданий, и составить более подробный план, поэтому два брата молниеносно перемахнули через забор, вызвав тем самым сигнализацию, и молниеносно ворвались в окно трехэтажного здания. Находящийся в клинике персонал даже не понял, что случилось, ибо два брата без промедления бросились вглубь здания, следуя инструкциям. Дальняя часть коридора на третьем этаже, где жили Кейко и Карин, заметно отличалась от остальной клиники. Это крыло было гораздо более защищенным и имело охрану в лице двух Чунинов. Двое крепких мужчин, услышав шум, мгновенно заняли боевую готовность, однако это было бесполезно. Пятнадцатый, не расчитав свои новообретенные силы, буквально уничтожил голову одного из них, точным ударом ноги. Ичиро был куда более аккуратным, и точным уколом катаны, проделал дыру в сердце второго охранника. Открыв простую деревянную дверь, два брата увидели пустую комнату, и лишь заглянув под кровать, Ичиро обнаружил дрожащую от страха, красноволосую девочку. Увидев, что ее нашли, Карин громко завизжала, и сделала попытку заползти еще глубже. — Тшш, не плачь, нас послала твоя мама. — Сказал Ичиро, и достал маленький кулон, который принадлежал Кейко. Увидев знакомую вещь, все еще шмыгающая носом Карин, внезапно перестала плакать, и позволила вытащить себя из-под кровати. Она все еще безумно боялась этих людей, но желание вернуться к матери, было гораздо сильнее. Подхватив девочку на руки, Ичиро активировал постоянное действие барьера, и с безумной скоростью рванул из здания, намереваясь покинуть эту деревню быстрее, чем успеют среагировать находящиеся в ней Джонины. Тем временем Зосуи, почувствовавший сигнал тревоги, с огромной яростью мчался к больничному комплексу. Оказавшись в двухстах метрах от своей личной клиники, он увидел картину невообразимой наглости. Его самую ценную собственность пытались наглым образом украсть, и выпрыгнувший из окна человек, держа в руках красноволосую девочку, намеревался сбежать. Обезумев от гнева, Зосуи бросился в погоню, но внезапно ощутил огромную опасность, и уклонился в сторону. — Суитон: Суйданха! — Стоя на крыше, воскликнул Пятнадцатый, в попытке задержать всех преследователей, и дать старшему брату безопасно уйти. Зосуи оставалось лишь поспешно уклоняться, и не атаковать в ответ, ибо весь больничный комплекс был не менее ценным, чем сама Карин, и о его уничтожении не могло быть и речи. Пятнадцатый еще несколько раз атаковал Зосуи техниками Суитона, а затем принял решение бежать. Четыре Джонина Кусагакуре среагировали слишком поздно, и были абсолютно не организованы, поэтому Пятнадцатый, с Зосуи на хвосте, без проблем покинул границы деревни, и продолжил бежать на огромной скорости. Зосуи кипел от гнева, осознавая, что не может догнать этого наглеца, и намеревался разорвать его на тысячу частей, когда тот допустит роковую оплошность. После двадцати минут безуспешной погони, он начал сомневаться в ее целесообразности. В его груди зародилось нехорошее опасение о том, что если сбежавший с Карин шиноби решит воссоединиться с товарищем, то шансы на его победу станут призрачными. Именно поэтому, еще через пятнадцать минут бега, внутренняя осторожность приказала ему развернуться, и двигаться назад. Он был невероятно зол, но даже всепоглощающая ярость не могла заглушить его чуткие инстинкты самосохранения. Переполненный ненавистью шиноби планировал жестоко отомстить, как только узнает, кто за этим стоит. Глава 178 ***** — Мама! — Едва опустившись на землю, радостно взвизгнула Карин, и побежала на встречу худой, изможденной женщине. — Моя булочка! — Со слезами на глазах воскликнула Кейко, и прижала дочь к груди. — Ну маам! — Недовольно буркнула Карин, засмущавшись от настолько «детского» на ее взгляд прозвища. Даже с учетом всего случившегося, Кеншин не мог сдержать улыбку при виде этой невероятно доброй картины. Его израненное сердце, впервые подало признаки жизни, и радостно дрогнуло. — Милая, поблагодари господина Кеншина за спасение. Мы с тобой больше никогда не расстанемся! — С радостной улыбкой заявила Кейко. За прошедшие несколько часов она полностью поверила Кеншину, и обрадовалась приглашению поселиться в его особняке. Будучи очень слабой женщиной, она прекрасно знала, насколько высокой может быть цена за проживание в безопасном месте, однако Кеншин пообещал ни к чему ее не принуждать. — С-спасибо, господин… — Засмущавшись пробормотала маленькая, красноволосая девочка, и неуклюже поклонилась. Кеншин лишь благожелательно улыбнулся, и погладил Карин по красным волосам. — В жизни ты гораздо милее… — С довольной улыбкой прошептал он, погрузившись в свои мысли, а затем, осознав, что сказал лишнего, решил сменить тему: — Кхм, позже все обсудим, нам нельзя здесь задерживаться. За прошедшие несколько часов, Кеншин немного стабилизировал свое состояние, но до полного исцеления было еще очень далеко. Максимальная скорость с которой он мог двигаться, едва ли достигала скорости среднего Генина, но тем не менее, все предложения сыновей понести его на себе — резко отвергались несгибаемой гордостью. Из-за своей слабости, Кейко получила один из десяти запасных экзокостюмов, и смогла без особых проблем поддерживать маршевую скорость. Но даже так, в страну огня они добрались лишь к вечеру 422-го дня. После привала, они продвинулись еще на несколько сотен километров вглубь, и решили заночевать в лесу, ибо Карин, и нескольким раненным сыновьям Кеншина требовался отдых. — Почему вы решили помочь нам с Карин? — Сидя у костра, тихо спросила Кейко, глядя на затуманенные размышлением, карие глаза Кеншина. — Помимо сострадания, у меня есть свои причины. — Спокойным тоном ответил он, глядя в спокойные, словно море, малиновые глаза хрупкой женщины. — Наверняка все дело в моей проклятой чакре… — Со вздохом сказала Кейко. Ее невероятная даже по меркам клана Узумаки чакра, была одновременно даром и проклятьем, ни раз спасая ей жизнь, и ни раз подвергая ее жизнь опасности. — Не совсем. Я бы солгал, если бы сказал, что твоя способность мне абсолютно не интересна, но даже без нее, я бы с радостью пригласил вас с Карин к себе. — Мягко ответил Кеншин. Его ярость практически полностью рассеялась, а скорбь уже не обжигала душу так сильно. — Я… Я не совсем понимаю… Вы не будете меня кусать, и исцеляться с помощью моей чакры? — Удивленно спросила она, ибо не могла придумать другую причину, по которой заинтересовала настолько властного человека. — Что? Зачем мне заниматься подобной дикостью? Зосуи абсолютно некомпетентный идиот, который не придумал ничего гениальнее, кроме, как забивать гвозди микроскопом… — Со вздохом ответил Кеншин, чувствуя необходимость в устранении этого человека. Однако Зосуи все еще был довольно сильным Джонином, и Кеншин не спешил испытывать судьбу, и сломя голову бросаться в атаку на подобного врага. Кейко удивленно изогнула бровь, впервые услышав подобное словосочетание. Она сразу же почувствовала себя деревенщиной, ибо не знала, что такое «микроскоп», и не могла в полной мере общаться с высокообразованными людьми, к коим по ее мнению бесспорно относился Кеншин. — Возможно моя жена сможет найти применение твоей чакре, но без укусов, или других вредных для здоровья методов. — Добавил он, полностью успокоив волнующуюся о своей судьбе женщину. — Спасибо! — Радостно заявила она, чувствуя, что впервые за долгое время встретила порядочного человека. Хладнокровная казнь Гаку, произошедшее на ее глазах, воспринималось ею более, чем нормально, ибо убийство негодяев и подонков, в ее глазах было ничем иным, как возмездием за грехи. — У вас есть жена? — Мягко спросила Кейко, удивляясь тому, что Кеншин женат. — Да, и не одна. — Спокойно ответил Кеншин наслаждаясь успокаивающим зрелищем горящего пламени. — Э-это необычно… — Удивленно пробормотала Кейко, и нежно погладила спящую рядом Карин. Она так увлеклась мыслями о своем любимом ребенке, что позволила себе задать очередной вопрос. — У вас есть дети? — Да… Меня можно назвать многодетным. — Иронично усмехнулся он, осознавая, насколько не просто все объяснить не понимающему человеку. — Кхм… — Стушевалась Кейко, не зная, что ответить. Она и подумать не могла, что у такого молодого парня может быть много детей. Но приняв во внимание более, чем одну жену, она с легкостью нашла этому объяснение. Через пол часа, редкие разговоры полностью стихли, и Кеншин принялся отдыхать. Для Кейко казалось, что он просто сидит у костра, и не настроен на дальнейшие разговоры, но на самом деле активность его мозга была сведена к минимуму. Это все еще не могло заменить полноценный сон, но Кеншин не собирался смыкать глаз, пока не окажется дома. — Ложись спать. Тебе необходимо отдохнуть. — Спокойным тоном сказал он, повернув голову к Кейко. — Я… Я не могу уснуть. — С улыбкой ответила Кейко. — Это не просьба, а приказ. Ты обещала делать все, что я прикажу, поэтому выполняй. Со мной рядом, ни один зверь не приблизится к ней, поэтому успокойся и спи. — Сказал Кеншин, чувствуя хроническую усталость в этой хрупкой, словно веточка женщине. Глядя на ее состояние, он предположил, что в таком темпе, жить ей осталось не более месяца, поэтому старался сберечь ее здоровье. — Х-хорошо… — Покорно сказала она, и аккуратно забралась в толстый спальный мешок, прижав к себе любимую дочь. Заметив, что Кеншин неспешно поднялся со своего места, она принялась внимательно следить за его действиями, но вздохнула с облегчением, когда увидела, что он просто пересел на ее место. Глядя на широкую спину Кеншина, изможденная от постоянного недосыпа женщина, не успела заметить, как провалилась в глубокий сон. Все тревоги, месяцами раздирающие ее хрупкое сердце, внезапно развеялись, и впервые за очень долгое время, Узумаки Кейко почувствовала покой. Глава 179 ***** — Мама, вставай, Кеншин сказал, что пора завтракать! — Радостно воскликнула Карин, дергая Кейко за рукав. — Ммм… — Сонливо пробормотала Кейко, и лишь спустя несколько секунд шокировано вздрогнула. — Не стоит бояться, вам ничего не угрожает. — Спокойным тоном сказал Кеншин, и видя, насколько тяжело изможденной женщине подняться на ноги, подал ей руку. — Спасибо… — С мягкой улыбкой ответила она, и не могла не взглянуть в невероятно глубокие глаза Кеншина. — Мама, ты должна это попробовать! — Радостно заявила Карин, и протянула ей тарелку с гречневой кашей, сдобренной большим количеством жира и мяса. — Поверить не могу, что у вас с собой столько всего… — Пробормотала она, и погладила дочь по голове. Кейко не съела и кусочка от того, что предложила ей Карин, поэтому Кеншин принялся разогревать еще одну банку с кашей, после чего протянул ей тарелку. — Спасибо. — С улыбкой ответила она, а затем перевела взгляд на дочь, и сказала: — Милая, ты наелась? Вот, ешь, тебе нужно хорошо питаться. — Мам, я больше не хочу. — Покачала головой Карин, ибо съела целую тарелку высококалорийной каши. Кеншин решил не вмешиваться, и лишь в очередной раз отметил невероятно развитый материнский инстинкт этой женщины. Она совершенно не заботилась о себе, и была готова отдать все до последнего своему ребенку. Он надеялся, что ее привязанность к следующим детям будет гораздо меньшей, чем к дочери. Размышляя о материнском инстинкте, он не мог не подумать об Айе. Кеншин не представлял, что творится у нее на душе, и надеялся, что в его отсутствие ничего не произошло. Подобные мысли не могли не натолкнуть его на размышления о достижении своих целей. Он боялся представить, что будет с его женами, если домой не вернутся несколько сыновей. — Спасибо, господин. — Мягко сказала Кейко, закончив прием пищи. Даже в ослабленном состоянии она не утратила природную грацию, и манеру держаться. — Не нужно благодарностей. И я для тебя не господин, можешь обращаться ко мне по имени. — Ответил он, на что Кейко лишь улыбнулась теплой улыбкой. После поспешного завтрака, весь отряд вновь перешел на форсированный марш. Кеншин до последнего ожидал неприятных сюрпризов, но все обошлось. С привалами каждые три часа, все члены Семьи Накаяма к пяти часам вечера, наконец вошли на границу своих владений. На встречу им вышли практически все члены Семьи не задействованные в караульной службе. Женщины первым делом окинули взглядом всех вернувшихся, и вздохнули с облегчением. Хитоми проигнорировала ранения даже собственных сыновей, увидев в каком состоянии находится организм Кеншина. Она сразу же ринулась в его объятия, и грозным взглядом посмотрела на Двадцать Второго, который опасливо втянул шею, и искал угол, в который можно спрятаться от праведного гнева матери. — Ты совсем обнаглел? Почему на нем в очередной раз нет живого места?! — Прошипела Хитоми, и едва сдержалась от увесистой затрещины такому бесполезному ученику. В вопросах ирьениндзюцу она полностью игнорировала вопросы родства, и относилась к сыновьям, как к ученикам. — Я сделал все, что мог, мам… Отец очень упертый, и никого не слушает, даже пережив тяжелый инсульт, он все равно рвется на передовую! — Пожаловался Двадцать Второй, чувствуя несправедливость, и решив перенаправить гнев матери на главного виновника, ибо знал, что на Кеншина она злиться не может. — Идиот… — Со вздохом сказал Ичиро, и отвесил младшему брату затрещину. Двадцать Второй лишь запоздало осознал, что назвал Кеншина отцом в присутствии посторонних, и теперь виноватым взглядом смотрел на Хитоми и Кеншина, ожидая их недовольства. — Перестаньте ссориться, и пойдемте в дом. — Устало сказал Кеншин, не имея ни малейшего желания ругать сына. Если раньше он мог даже поднять руку на провинившихся детей, то после потери Восьмого, он стал гораздо терпимее к их проступкам. Тем временем Кейко молча стояла, и пыталась скрыть свое удивление. Она не понимала почему взрослый парень называет Кеншина своим отцом, но немного поразмыслив, пришла к выводу, что личность ее благодетеля загадочнее всего, с чем она сталкивалась за всю жизнь. Кеншин поочередно обнял каждую жену, и особое внимание уделил Айе. В ее глазах не было радости, но уменьшение всепоглощающей скорби было хорошим знаком. Его жены не могли не заметить красноволосую женщину, и ее маленькую копию, но благоразумно решили промолчать, и позволить мужу самому решить, когда их стоит познакомить. Макото в свою очередь то и дело поглядывала на маленькую Карин. Ей не терпелось познакомиться с новенькой девочкой, и вместе поиграть. Все остальные девушки были гораздо более зрелыми, и ей очень часто было не с кем играть. Оказавшись внутри стен своего родного особняка, Кеншин наконец вздохнул с облегчением. Хитоми настаивала на немедленном медицинском осмотре, поэтому Кеншин бегло представил Кейко и Карин, поручив Мэюми помочь им выбрать комнату, а сам направился в лазарет. ***** — Можешь выбрать одну из этих комнат. Кеншин проявил большое великодушие, раз позволил вам обеим жить в элитной части замка, и в твоих интересах вести себя тихо, дабы он не передумал, поняла? — Властно сказала Мэюми, решив проявить самодеятельность и с порога поставить новую женщину на место. — Д-да, госпожа. Мы не доставим никому хлопот. — Кротко ответила Кейко, не намереваясь перечить этой молодой, красивой девушке, которая вполне вероятно являлась одной из жен Кеншина. — Хорошо. Мой Кеншин очень могущественный человек, и его силы неизмеримы. Ты когда-нибудь видела такую великолепную одежду? Все это было создано им. — Гордо заявила Мэюми, вытащив из гардероба прекрасный голубой сарафан с цветочками, и точно такой же, но гораздо меньшего размера. — Э-это невероятно! — Шокировано сказала Кейко обнаружив огромное количество одежды не только на себя, но и на маленькую Карин. — Ого, мама, как красиво! Я хочу это примерить! — Радостно заявила Карин. — Сначала вам нужно помыться. Не представляю, как мой любимый Кеншин выдержал этот смрад! — Хмыкнула Мэюми, недовольно поморщившись от немного неряшливого вида матери и дочери. Услышав эту реплику в свой адрес, Кейко стало невероятно стыдно, и наклонившись к своей дочери, она ласково погладила ее по щеке. — Она шутит. Ты моя самая сладкая булочка, и от тебя пахнет только сладостью. — С улыбкой сказала она, и поцеловала готовую расплакаться дочь в лоб. Мэюми не обращала на все это внимание, и направилась в ванную комнату, а затем окрикнула мать и дочь. — Чего встали? Давайте быстрее, у меня нет на вас времени. — Недовольно крикнула Мэюми, и Кейко поспешила в ванную комнату, где уже во всю набиралась горячая вода. За следующие пять минут Мэюми коротко объяснила устройство уборной, и показала им на кусок обыкновенного хозяйственного мыла, решив, что этого более, чем достаточно для двух бродячих кошек. — Как помоетесь, наденьте что-нибудь красивое, но не вызывающее, и ждите. Вам запрещается покидать эту комнату без разрешения. На ужин вас позовут. Все понятно? — Да, госпожа. — Кротко ответила Кейко, и после ухода Мэюми, помогла раздеться дочери, и раздевшись сама, забралась в довольно большую ванну. Карин радостно забралась в горячую воду, и принялась плескаться. Она впервые испытывала нечто подобное, и была очень довольна. Кейко не мешала играм дочери, и сама наслаждалась расслабляющим теплом горячей воды. Она бережно помыла свою любимую дочь, а затем помылась сама, не притрагиваясь ни к чему, кроме одного куска мыла. Она прекрасно знала ценность всевозможных ароматических масел в очень красивых флаконах, и не хотела получить выговор за растрату ценного имущества. Глава 180 Тем временем Кеншин разделся до гола, и сел на кушетку, отдавшись в опытные руки любимой жены. Хитоми не желала слушать его возражения о том, что все в порядке, и едва ли не силой заставила его прийти в лазарет. — Почему половина связок на твоем теле растянуты, или и вовсе разорваны?! Что с тобой произошло? — Спросила она, недовольная тем, что ее муж в очередной раз рисковал своей жизнью. — Я сражался, и победил. Это все, что имеет значение. — Спокойным тоном ответил Кеншин. Он был не в настроении в сотый раз обсуждать тему своей безопасности, поэтому лишь нежно погладил ее большой живот. — Ты ведь понимаешь, что для нас всех нет ничего ценнее твоей жизни? — Со вздохом спросила Хитоми, не желая сдаваться. — Я прекрасно это понимаю. А ты понимаешь, что я, как мужчина и отец, не могу просто стоять в стороне, когда моих детей убивают, словно скот? — Властно спросил он, глядя в ее белые, словно снег глаза. — Тогда все твои планы и мечты не выполнимы. Что ты будешь делать, когда у тебя будет несколько сотен детей? А несколько тысяч? Кто-то из них неизбежно будет погибать. Достаточно лишь взять одного из них в плен, и ты будешь вынужден действовать! Кеншину было нечего ответить, ибо он и сам прекрасно понимал свое положение, и планомерно пытался отдалиться от сыновей, дабы чувствовать к ним меньшую привязанность. Однако ни порядковые номера вместо имен, ни разделение общего дома на две части, не помогло обрести достаточную черствость, чтобы не воспринимать их утрату, как трагедию. — Прости… — Прошептала она, и обняла его сзади, прижавшись животом к его широкой спине. — Все в порядке. Ты очень умная женщина, Хитоми, и я безумно ценю твой гораздо более богатый жизненный опыт. — Ласково ответил он, и поцеловал ее нежные руки. Спустя несколько минут нежностей и ласк, Хитоми отринула все эмоции, и приступила к лечению его внутренних органов. Чем тщательнее она обследовала его тело, тем сильнее хмурилась. Огромное количество сосудов были перенапряжены, и заботливой жене пришлось более часа скрупулезно залечивать каждый. Истратив всю чакру, она решила не терять времени, и потянула Кеншина в душ, где проявила всю нежность и заботу, с особым трепетом омывая его ослабленное тело. Об интиме не могло быть и речи, но это не мешало им показывать друг другу свою любовь. После душа Кеншин решил поужинать, и попросил Макото пригласить Кейко и Карин. Он хотел, чтобы две девочки подружились, и не чувствовали себя одиноко в этом огромном особняке. ***** Услышав стук в дверь, Кейко немного удивилась, но без промедления подошла, и открыла. — Здравствуйте, Кейко-сан, привет Карин. — Учтиво поздоровалась Макото, и продолжила: — Кеншин попросил меня пригласить вас на ужин. Кейко была приятно удивлена уважительным обращением этой воспитанной девушки, и расцвелась в улыбке. — Конечно, Макото-чан. Спасибо за приглашение. — Ответила она, впуская девочку-подростка в комнату. Ее очень обрадовала воспитанность этой девочки, и она была рада, что они с Карин могут подружиться. — Вы очень красивая, Кейко-сан. Кеншин определенно будет рад вас видеть. — Мягко сказала Макото, оценив максимально простой, но невероятно стильный наряд. Кейко была бы рада надеть платье или сарафан, но из-за множественных шрамов на руках, болезненно белой кожи, и худобы, не могла позволить себе открытую одежду, поэтому надела обтягивающую черную кофточку, и стильные черные штаны. Карин в свою очередь была младшей копией своей матери. Обратив внимание на то, что Кейко одета во все черное, Макото ошибочно решила, что она вместе со всеми скорбит по Восьмому, и соблюдает траур. — Я рада, что в нашем доме появилась такая хорошая женщина. В отличие от некоторых, вам не нужно намекать о том, что траур еще не окончен… — Со вздохом сказала она, памятуя о ссоре с Мэюми, которая, казалось бы совсем не скорбела по Восьмому, и едва ли не через два часа веселилась, рассказывая другим девушкам веселые истории из жизни. — Траур? — Удивленно спросила Кейко. — Так говорят, когда кто-то испытывает большую боль от потери близкого человека. Как Кеншин и Айя, потерявшие одного из старших сыновей… — Со вздохом сказала Макото, объяснив женщине из других краев определение слова «траур». — Ах! Какой ужас… — Воскликнула Кейко, и почувствовала сильное сострадание к человеку, потерявшему ребенка. Для нее, потеря Карин была самым ужасным кошмаром, который мучал ее последние месяцы. Она боялась представить, каково это, потерять свое дитя. Перед тем, как покинуть комнату, Макото пригладила свои непослушные волосы, и поправив кофточку, направилась к выходу. Кейко взяла Карин за руку, и пошла вслед за юной девушкой. За столом уже собрались все, кроме Айи, и Кеншина, который некоторое время назад направился в ее комнату, дабы привести убитую горем жену к столу. — Можете сесть, куда вам удобно. — Сказала Касуми, опередив желающую в очередной раз указать новеньким их место, Мэюми. — Спасибо. — Мягко ответила Кейко, и элегантно села на одно из свободных мест. Карин не совсем понимала, что происходит, поэтому просто повторяла все вслед за матерью. Лишь через десять минут Кеншину наконец удалось уговорить Айю спуститься, и заплаканная, наспех умывшаяся беременная девушка, без особого энтузиазма заняла свое привычное место. Кеншин не мог не обратить внимание на ослепительно выглядящую Мэюми. Она единственная нарядилась словно на бал, и ко всему прочему нанесла огромное количество косметики, буквально выпячивая свою красоту. Он не мог не нахмуриться от подобной бестактности, но решил промолчать, ибо скорбь и траур должны исходить от чистого сердца, и заставлять проявить сочувствие, у него не было никакого права. Сам же Кеншин был одет в простейшую форму подобную той, которую в его мире использовали мастера восточных единоборств, а именно китайского ушу. Увидев среди всей одежды предлагаемой системой, форму под названием «ифу» он нашел ее невероятно практичной, не стесняющей движения, и очень легкой. Именно поэтому он практически полностью отказался от привычных элементов одежды свойственных простому студенту. Исключением являлись лишь нижнее белье, простые майки, и изредка эластичные трико. — Кейко, Карин, прекрасно выглядите. — Мягко сказал он в качестве дежурного комплимента, и продолжил: — Не нужно пугаться того, что сейчас увидите. Едва он успел закончить предложение, как на всем столе появилось огромное количество разнообразных блюд, и даже готовая к неожиданностям Кейко, вздрогнула, и широко раскрыла глаза. К удивлению Кеншина, Карин восприняла происходящее гораздо более спокойно, чем ее мать, и сразу же потянулась к запеченной куриной ножке, на что Кейко шикнула, и уставилась на дочь недовольным взглядом. — Не стоит, пусть девочка поест. — Мягко сказал Кеншин, чувствуя легкость на душе, от наблюдения за ребенком. На проделки мальчишек он уже вдоволь насмотрелся, но маленькая девочка не вызывала ничего, кроме улыбки. Кейко мягко улыбнулась, а Карин мгновенно схватила манящую ароматом куриную ножку. Она развеселила всех, своим непоседливым, детским поведением, и немного согнала нависшую над комнатой пелену грусти. И если Карин радовала всех своей детской несдержанностью, то ее мать удивила всех своей манерой держаться. Утонченность проявлялась в каждом ее действии, и Кеншину было приятно на это смотреть. Он не мог не заметить пылающий недовольством взгляд Мэюми, обращенный на Кейко. Она была буквально в бешенстве, недовольная тем, что Кеншин уделяет много внимания «бродячей кошке», нежели ухоженной и красивой девушке. «Останься после ужина» — Мысленно сказал ей Кеншин, и Мэюми буквально расцвела на глазах. Ее гнев сразу же улетучился, и молодая красавица очень обрадовалась перспективе остаться с господином наедине.