Небеса, подаренные демону

      Дэя сидела на диване, обхватив колени руками, и смотрела на синий огонь в кулоне. Даррен стоял у окна, спиной к ней, но она знала — он чувствует каждое её движение, каждый вздох.       В кабинете было тихо. Слишком тихо для той бури, что творилась у неё внутри.       — Даррен, — позвала она тихо.       Он обернулся. Синие глаза в полумраке светились мягко, почти по-человечески.       — Могу я вас спросить? — Дэя сглотнула, собираясь с духом. — Что со мной будет, когда я загадаю своё последнее желание? Я умру?       Демон замер.       Молчал долго. Очень долго. Так долго, что Дэя уже решила — не ответит.       — Я буду стараться переложить твой долг на кукловода, — сказал он наконец глухо. — И заберу его душу вместо твоей.       Дэя моргнула.       — А если не получится? — спросила она упрямо. — Если не выйдет? Мне придется умереть?       Даррен отвернулся к окну, и она увидела, как напряглись его плечи. Тяжелый вздох — первый по-настоящему человеческий звук, который она от него услышала — разорвал тишину.       — Ты не умрёшь, — сказал он, и в голосе его звенела сталь. — Я не допущу этого.       Он резко обернулся, и синие глаза полыхнули огнём.       — Я очень азартный игрок, прелесть моя. И эта игра переходит в стадию завершения. А я никогда не проигрываю.       Дэя смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Странное тепло разливалось по груди — от его слов, от его взгляда, от того, как он сказал «прелесть моя».       — Зачем вы меня так называете? — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать.       Даррен склонил голову, и на его губах заиграла знакомая опасная улыбка.       — Тебе неприятно?       — Я… — Дэя замялась. — Я не знаю. Просто… я не ваша.       — Почему нет?       Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и сладкий одновременно.       Дэя открыла рот и закрыла. Потому что ответа у неё не было.       Почему нет? Потому что она человек, а он демон? Потому что контракт связывает их, но не делает её собственностью? Потому что… потому что…       — Я не вещь, — выдавила она наконец.       Даррен шагнул ближе. Один шаг. Второй. Остановился в двух метрах от дивана — достаточно далеко, чтобы не давить, достаточно близко, чтобы видеть каждую эмоцию на её лице.       — Я знаю, — сказал он тихо. — Ты не вещь. Ты — Дэя. Та, кто смогла призвать меня без капли магии. Та, кто раскусила заговор быстрее меня и ректора. Та, кто вызывает во мне… — он запнулся, подбирая слово, — …странные чувства.       Дэя замерла.       — Какие чувства?       — Ты задаёшь слишком много вопросов, прелесть моя. — Он усмехнулся, но в глазах не было насмешки. Только тепло. — Но я отвечу. Ты вызываешь во мне желание защищать. Заботиться. Узнавать. Это ново для меня. Демоны обычно не испытывают такого к смертным.       — А ко мне — испытываешь? — Дэя сама не заметила, как перешла на «ты».       Даррен моргнул. Улыбнулся шире.       — Испытываю, — подтвердил он. — И это пугает меня почти так же, как тебя — возможность умереть.       Она смотрела на него — на этого древнего, могущественного демона, наследника Преисподней, который только что признался, что она его пугает. И почему-то от этого признания стало легче.       — Ты правда не дашь мне умереть?       — Правда. — Он шагнул ещё ближе, теперь разделяло их всего ничего. — Я найду кукловода. Я переложу долг. Я вытащу тебя из этого контракта, даже если мне придётся перевернуть все миры. Поняла?       Дэя кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы — но уже не от страха, а от облегчения.       — Спасибо, — прошептала она.       — Не благодари. — Даррен протянул руку и осторожно коснулся её щеки. — Ты не вещь, Дэя. Ты — та, кто мне дорога. И я не позволю никому тебя забрать.       Она замерла под его прикосновением, чувствуя, как тепло разливается по коже. Синие глаза смотрели в самую душу, и в них не было ни капли той опасности, что пугала её раньше. Только нежность. Только обещание.       — Почему я тебе дорога? — спросила она едва слышно. — Мы знакомы меньше суток.       Даррен усмехнулся, убирая руку, но не отстраняясь.       — Ты думаешь, время имеет значение? — спросил он. — Я живу тысячелетия, прелесть моя. И за все эти тысячелетия никто не вызывал во мне того, что ты вызвала за несколько часов. Может, дело в твоём запахе. Может, в твоём уме. Может, в том, как ты смотришь на меня — без страха, несмотря на весь ужас, что я внушаю.       — Я боюсь, — честно призналась Дэя. — Очень боюсь. Но рядом с тобой… почему-то перестаю.       — Вот видишь. — Он улыбнулся. — Ты уже называешь меня на «ты». Уже доверяешь. Уже позволяешь быть рядом.       Дэя покраснела, осознав, что действительно перешла на «ты» с демоном.       — Простите, я не хотела…       — Не извиняйся. — Даррен покачал головой. — Мне нравится. «Вы» — это для чужих. А я не хочу быть тебе чужим.       Она смотрела на него, и в голове билась только одна мысль: что происходит? Почему этот демон, который должен жаждать только её душу, говорит с ней так? Почему смотрит так? Почему обещает защищать?       — Я запуталась, — призналась она. — Совсем. Вчера я была никем, а сегодня у меня есть ректор, который меня защищает, и демон, который говорит, что я ему дорога. Я не понимаю, что происходит.       — И не надо понимать. — Даррен присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. — Просто прими. Доверься. Позволь нам быть рядом. А когда всё закончится — тогда и будешь разбираться.       — А если я не смогу довериться?       — Сможешь. — Он улыбнулся. — Я умею ждать. Я демон, в конце концов. Терпение — моя вторая натура.       Дэя не выдержала и улыбнулась в ответ.       — Ты странный, — сказала она. — Для демона.       — А ты странная для человека, — парировал он. — Так что мы квиты.       Они сидели так — он на корточках перед диваном, она, подавшаяся вперёд — и между ними было что-то, чему Дэя не могла подобрать названия. Что-то тёплое. Настоящее. Живое.       — Даррен, — позвала она тихо.       — М?       — А если я всё-таки загадаю третье желание? Сама. Не под влиянием кукловода, а потому что захочу?       Демон напрягся.       — Зачем тебе это?       — Ну… — Дэя задумалась. — Вдруг я захочу чего-то, что нельзя получить иначе? Вдруг у меня будет последнее желание, и я решу, что оно того стоит?       Даррен смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.       — Тогда я его исполню, — сказал он наконец. — И заберу тебя в Ад. Но не как рабыню, не как игрушку. Как… — он запнулся, подбирая слово. — Как ту, кто мне дорога. И я сделаю всё, чтобы ты там не страдала.       Дэя моргнула.       — Ты серьёзно?       — Я всегда серьёзен, когда речь о тебе, прелесть моя.       Она смотрела в его синие глаза и видела в них правду. Настоящую. Без обмана, без демонических хитростей.       — Спасибо, — прошептала она снова.       Даррен улыбнулся и поднялся.       — Отдыхай, — сказал он. — Я посторожу. Если что — зови.       Он отошёл к окну, и Дэя смотрела на его широкую спину, на белые волосы, струящиеся по чёрной ткани, и чувствовала, как внутри разгорается что-то новое. Что-то, чему она боялась дать имя.       Но, кажется, это было похоже на надежду.       И, кажется, на что-то большее.