Астерикс в Нубии

Утро в неукротимой галльской деревне началось совершенно обычно. Какофоникс, умывшись, одевшись и позавтракав, собирался попросить у Гетафикса пару недостающих ингредиентов для своего фирменного мусса для укладки волос, которого, как назло, оставалось слишком мало и недостаточно. Какофоникс завязал пучок, чтобы волосы не мешали, и вышел из дома на платформу, собираясь спускаться, но не тут-то было. — Римляне идут! — выкрикнул он, сложив руки рупором вокруг рта, как только заметил вдалеке приближающуюся угрозу. Галлы радостно засуетились, побросали вещи и ринулись в сторону хижины Гетафикса, чтобы быть первыми в очереди за зельем. Такой же веселой гурьбой они ринулись навстречу римлянам, едва не сметя деревенские ворота, словно римлян на всех не хватит. Какофоникс терпеливо ждал, пока Гетафикс освободится, чтобы попросить у него необходимое, после чего, поблагодарив друида, возвратился в свою обитель и взялся за изготовление мусса. Смесь должна немного настояться перед применением, поэтому Какофоникс приступил к другим бытовым делам.

****

Гетафикс со всех ног бросился в лес и спешно обрисовал ситуацию Астериксу и Обеликсу, которые, хвала богам, охотились и не выпили неудачное зелье. Астерикс загнал детей в деревню, а Обеликс навалял римлянам. Увидев, что происходит, пораженный Какофоникс едва не навернулся вниз со своей платформы. Он всматривался, ища глазами Гетафикса. Фуллиавтоматикс и Антигигиеникс играли с другими мальчиками, а затем, что-то не поделив, начали драться, поднимая пыль. Какофоникс был в ауте. Он помнил их детьми, и, судя по всему, особенных изменений в их поведении по мере взросления не было. Он не мог понять, на каком возрастном уровне они сейчас находятся ментально. Странно, что и их одежда уменьшилась вместе с ними... — Гетафикс, в чем дело? — спросил Какофоникс, спешно спустившись по ступенькам навстречу друиду. — Все, кто выпил зелье, стали детьми... — Как тогда, с Обеликсом? — Не совсем, все вернулись в свой возраст и мысленно, они не помнят себя взрослыми. Но боги хранят нас, раз зелье не выпили именно те, кто могут все исправить. — Значит, я могу чем-то помочь? — Разумеется. Мы с Астериксом и Обеликсом отправимся в Африку за антидотом, который поможет отменить этот эффект, а ты, как единственный оставшийся взрослый, должен будешь присматривать за всеми. Какофоникс очень хотел помочь в сложившейся ситуации, но вместе с тем боялся, что не справится и всех подведет. Хоть у него и не было своих детей, Какофоникс часто приглядывал за младшими, у него иногда оставляли детей, если нужно было отлучиться из деревни. У него имелись нужные навыки, чтобы позаботиться о детях. Но не в таком же количестве! — Я... я согласен, но если так, то боюсь, что они все помнят меня ребенком и не будут меня слушаться! — Какофоникс, пойми, у нас нет другого выхода. С этими словами Гетафикс положил руки ему на плечи. Однако самой большой проблемой были не дети, а римляне. — Но... Не лучше ли будет оставить здесь и Обеликса? Что я смогу сделать, если римляне нападут? А они нападут — они мгновенно поняли, что все галлы стали детьми и не представляют опасности! Если я выпью оставшееся волшебное зелье, я тоже стану ребенком... Он прекрасно понимал, что Астериксу и Гетафиксу предстоит опасная миссия, и сейчас, когда зелья нет, без Обеликса они не смогут обойтись, но вместе с тем осознавал, что с римлянами ему не тягаться. Он хотел было спросить Гетафикса, нет ли у него молока единорога, чтобы раздвоить Обеликса, но быстро вспомнил, насколько кратковременно действие этого средства. Но Какофоникс, хотя и не догадывался об этом, в деле защиты деревни от наступления римлян прекрасно мог бы обойтись и без помощи Обеликса. Сам Какофоникс никогда не додумался бы спеть римлянам, ведь не считал свой собственный голосок оружием массового поражения, и Астерикс решил навести его на такую мысль. — У тебя очень громкий и сильный голос, ты можешь орать во всю глотку, чтобы отвадить римлян от деревни, и тебе даже зелье не понадобится для этого. Или можешь спеть римлянам о нечисти из нашей галльской мифологии, чтобы они напугались. Временно разместить всех было решено в доме вождя, как в самом большом в деревне. Гетафикс собирался в дорогу, Обеликс помогал Какофониксу подготовиться, а Астерикс присматривал за детьми. Обеликс принес в жилище вождя добытых сегодня утром кабанов, несколько кроватей, в том числе кровать Какофоникса, провизию, пеленки, мыло, посуду, свечи и многое другое, что могло понадобиться. — Я сделаю лучшее из того, что смогу. — пообещал Какофоникс, прощаясь. — Мы вернемся так быстро, как только сможем. — заверил его Астерикс. — Оглянуться не успеешь. — Пусть боги вас хранят. — пробормотал Какофоникс. Взяв из рук Астерикса малыша Гериатрикса, Какофоникс прикрутил его к своему туловищу своим плащом, чтобы руки оставались свободными. Чтобы уберечь детей от искушения выйти за пределы безопасных стен деревни, Какофоникс первым делом закрыл ворота. Только не хватало, чтобы кто-то побежал в лес и там заблудился, или еще хуже — оказался в плену у римлян. Затем Какофоникс решил, что засов можно без проблем открыть, и запер ворота на замок, ключ от которого повесил себе на шею на веревочке и спрятал под исподней рубашкой.

****

— Два воина и друид убрались из деревни! — доложил легионер с наблюдательной башни. — Стражи ворот сами стали детьми, деревню никто не охраняет. — Что ж, получается, теперь там одни дети? — довольно улыбнулся центурион. — Нет, там еще остался бард с луженой глоткой. — Никогда еще завоевать эту деревню не будет так просто! — потер руки центурион. — Если бард выпьет волшебного зелья, чтобы обороняться, то сам станет ребенком, а если не выпьет, то он самый слабый из жителей этой деревни, который не представляет для нас абсолютно никакой опасности. — А как быть с его голосом? Это же самое настоящее оружие! — Можно уши заткнуть чем-нибудь. — Зачем нападать в открытую? Можно пробраться ночью, пока все спят, всех утащить и в клетку посадить. Цезарь щедро вознаградит нас за столь легкую победу! Осталось только дождаться ночи...

****

Какофоникс сидел на камне под своим деревом и кормил крошку Гериатрикса. Остальные дети, которые были постарше, занимали сами себя: мальчики носились, брызгались из ручья, а девочки искали в стенах деревни цветы и плели веночки. Какофоникс лишь следил за тем, чтобы никто не получил травму. Импедимента, Сенилифилия и Ферра — те девочки, которые родились и выросли за пределами деревни — были в растерянности, не понимая, куда они попали, где их родители и кто все эти люди. Они не отлипали от единственного взрослого в радиусе видимости. — Ваших родителей сейчас нет здесь, и они поручили мне заботиться о вас. — А когда они вернутся? — Я сразу же сообщу вам об этом. Пока вы здесь, зачем киснуть и скучать? Играйте. Девочки, заинтересовавшись его длинными и густыми волосами, заплели ему косички, множество мелких косичек. Импедимента, Сенилифилия и Ферра поначалу не решались подойти к остальным, а через некоторое время затем убежали к Бактерии и другим девочкам, чтобы попрыгать через веревку. Крабстикс и Платина,не понимая, в чем дело, осмотрелись по сторонам, взглянув на родителей, которые делали все то же самое, что и обычно, но были детьми. Увидев Какофоникса, мальчик и девочка со всех ног подбежали к нему. — Какофоникс, что случилось с моими мамой и папой? — перебивая друг друга, спрашивали они. Объяснить ситуацию тем, кто был детьми и до сих пор, было куда проще. — Я не знаю. Ваши родители выпили зелье и почему-то превратились в детей. Они вас не помнят. Вы же сейчас тоже не знаете, как будут выглядеть ваши дети и как вы их назовете. — Почему? Я знаю! — возразила Платина, показав на свою куклу, которой дала имя Пластилина. — Но пока все так, вы можете с ними играть. Уверен, вы бы хотели пообщаться со своими родителями в то время, когда они были вашего возраста. Я позабочусь о вас, пока все не вернется как было. Скоро все наладится. Удовлетворенные таким ответом дети побежали играть. Какофоникс знал, что расспросы от остальных — всего лишь вопрос времени, и задумался над тем, как лучше будет объяснить ситуацию Виталстатистиксу, Фуллиавтоматиксу, Антигигиениксу и всем тем, кто родился в этой деревне и сейчас помнит его ребенком. На обед Какофоникс сварил котел каши и раздал всем ложки. Все ели из одного большого котла, по-походному: во-первых, миски он потом будет мыть часа три, а во-вторых, каждый съест ровно столько, сколько ему нужно. Фуллиавтоматикс схватил Антигигиеникса за косы, чтобы оттянуть подальше от котла с едой. Тот не собирался оставаться в долгу и схватил его за нос. Их возня, грозящая перерасти в драку, немедленно привлекла внимание Какофоникса. Конечно же, как он и ожидал, с этой парочкой будет больше всего проблем. — Фуллиавтоматикс, прекрати дергать Антигигиеникса за косички! — отругал их Какофоникс, схватив каждого из них за ухо. Какофоникс, оттащив этих двоих от котла и посадив поодаль от остальных и подальше друг от друга, вручил им отдельные миски с кашей. — Ешьте спокойно. Если вам не хватит каши, я сварю еще. — сделал замечание Какофоникс, обращаясь не только к этим драчунам, но и ко всем остальным. Если прежде дети носились, играли и были полностью поглощены своими насущными делами, то сейчас они сосредоточились на Какофониксе. Гетафикс на вид был того же возраста, что и в их детстве, Астерикс и Обеликс только появились на свет, и поэтому никто понятия не имел, откуда взялись эти взрослые — скорее всего, братья или кузены Астрономикса и Обелискоидикса — а вот Какофоникса те, кто был родом из деревни, хорошо помнили, и потому не понимали, что произошло. — Какофоникф, почему ты вфрофлый, а мы — нет? — Из-за зелья Гетафикса. Если ты будешь хорошо себя вести, то Гетафикс и тебе даст зелья, чтобы стать взрослым. — А почему ты за старшего? — поинтересовался Виталстатистикс. — Почему это зелье дали именно тебе? Ты ведь не старше меня! В ответ на это Какофоникс лишь пожал плечами. — Гетафиксу нужно отбыть по делам, и ему был нужен кто-то, кто сможет за вами присматривать, пока никого другого из взрослых здесь нет. Как только он вернется, он и всем вам даст такого зелья. Это временно. — А зачем он уехал? — Когда Гетафикс вернется, он вам все расскажет. — Да, я хотел бы знать, почему не меня оставили за главного! — А кто это такие? — поинтересовался Антигигиеникс, указывая пальцем на Крабстикса, Платину, Импедименту и всех тех, с кем он не мог быть знаком в таком возрасте. — Некоторые из этих мальчиков и девочек — из соседних городов и деревень. Покажите им, что мы гостеприимные галлы, хорошо? Дети были уложены валетом, укрыты одеялом, хотя их дневной сон по большому счету требовался Какофониксу, чтобы иметь возможность заняться делами. Он вымыл котел, миски и ложки, подоил коров, чтобы напоить всех молоком, разделал кабана, залил мясо водой и поставил котел на огонь, чтобы сварить суп на ужин. Днем было жарко и душно, всех клонило в сон — дети безропотно и почти сразу уснули, однако работать в такой зной было невыносимо. Когда день начал клониться к закату, Какофоникс купал всю эту ораву в ручье, намыливая от макушки до пят, и затем мягко надавливал подопечным на плечи, погружая под воду то одного, то другого. Спустя время на поверхности речушки образовалось большое облако плотной мыльной пены, которое по течению направилось в сторону моря, а его одежда была мокрой от пота и брызг, но обсыхать было некогда. На ужин он варил суп из кабана, который томился на медленном огне, пока он купал ребятню. Готовить что-то более вкусное на столько порций было бы долго и трудоемко, а кормить детей сухомяткой нельзя. Чтобы дети дождались ужина, Какофоникс раздал им хлеб и налил молока. Наступала ночь. Дети хотели к родителям, а те, кто был детьми до сегодняшнего утра, не понимали, что стало с их родителями. Большинство их родителей уже были в мире ином. Импедимента не понимала, где она находится, ведь все свое детство и юность прожила в Лютеции и потому очень хотела к родителям и брату, как и Ферра, которая была родом из другой галльской деревни. — Если вам страшно, я сейчас зажгу свечку. Свечка поставлена на блюдце с водой, чтобы ничего не загорелось, если свеча вдруг повалится. — Я не хочу фпать! Я не уфтал! — Давай-ка я спою тебе колыбельную. — Не надо! — выкрикнул Фуллиавтоматикс, моментально и послушно укрылся одеялом с головой и сомкнул веки. Какофоникс сел на край кровати и начал рассказывать детям сказки. Какофоникс долго сидел рядом с детьми, пока единственным звуком, нарушающим тишину, не стал звук всеобщего ровного дыхания. Бард осторожно поправил одеяла и на цыпочках вышел из комнаты, как только все до одного сладко уснули, Ему самому ужасно хотелось спать, но он не мог себе этого позволить. Какофоникс приготовил себе цикория, чтобы не клевать носом, засунул в карман горбушку хлеба, и, взяв меч вождя, вышел на улицу, чтобы просматривать окрестности, и при этом краем глаза следил за окном комнаты, где сейчас спят все дети деревни. Гериатрикса он положил в колыбельку, которую поставил около входной двери, привязал к ней длинную веревку, а другой ее конец взял в руку, чтобы, дергая за веревку, качать малыша, находясь при этом снаружи. Вдруг он услышал небольшой шорох за своей спиной. — Крабстикс, почему ты не спишь? — строго спросил Какофоникс, обернувшись и увидев мальчика с игрушечным деревянным мечом наперевес. — Я фтою на фтраже, как ты, Какофоникф! — Крабстикс, иди спать. Какофоникс взял на руки мальчика и, пыхтя, взялся его качать и нести в кровать к остальным.

****

В каждом из четырех римских гарнизонов наготове стояла клетка, чтобы было куда посадить пленных галлов и после везти к Цезарю. — Готовьте таран, бараны! — скомандовал центурион. — Таран — слишком шумно. Надо по лестницам подняться и перелезть через ограду. — посоветовал опцион. — А как потом пленных таскать? — Те, кто проникнут в деревню, откроют своим товарищам ворота изнутри. Стремянки прислонены к стенам деревни: один римлянин придерживает их снизу, другой лезет. Несколько легионеров, наконец оказавшись на парапетах по другую сторону стен, бесшумно спустились и направились к дому вождя, чтобы окружить стоящего на страже барда. Дело осталось за малым. Однако Какофоникс заметил силуэты, отделившиеся от темной деревенской ограды. Звезды ярко светили, заставляя металлические доспехи врага поблескивать. Какофоникс разинул рот, чтобы закричать и оглушить неприятелей. Конечно, он сейчас разбудит всех детей, но уложить их повторно — не проблема. Однако римляне предусмотрительно заткнули себе уши кусочками пробки, а также были хорошо обученными воинами, обладающими хорошей реакцией, с которыми барду было бы сложно тягаться. Стремительно подскочив вплотную, самый крепкий из солдат стукнул кулаком ему по голове, вырубив прежде, чем он издал хоть звук. Римлянин столкнулся с проблемой — ворота оказались заперты не на засов, а на замок. Его пальцы, держащие туловище Какофоникса, внезапно нащупали под его одеждой что-то твердое и продолговатое. Ключ! В темноте пришлось повозиться с тем, чтобы вставить ключ в замочную скважину. Через несколько ворота деревни распахнулись, и показался крепкий легионер, который нес пленного барда без сознания. Его бесцеремонно швырнули внутрь клетки на колесах, в которую уже запрягали мулов. — Может быть, свяжем его? — На кой? Он не сильнее ребенка! Отряд солдат направился в деревню, к дому вождя. Дети, набегавшись за целый день, сладко спали и не сразу поняли, что их куда-то потащили. Римляне старались действовать осторожно, хотя и быстро — пусть дети не представляют опасности, но гораздо лучше везти к Цезарю всю эту ораву крепко спящей, нежели орущей и плачущей. — Боги услышали наши молитвы. — обрадовался центурион.

****

Первым проснулся голодный Гериатрикс и закричал, требуя еды. Его крик моментально разбудил всех остальных, кроме Какофоникса, который лежал в отрубе. Дети переполошились и закричали в панике, увидев, что находятся в клетке и их куда-то везут посреди ночи. Какофоникс постепенно пришел в чувство и схватился за голову, которая болела от столкновения с кулаками римского солдата и удара о прутья клетки, а также из-за всеобщих громких криков. В те времена, когда все они были маленькими детьми, вся Галлия была свободна, а никто из взрослых даже не задумывался о том, что когда-то римляне вознамерятся их завоевать. Никто не понимал, что происходит. Дети дрожали от холода и страха, по их щекам текли слезы. Лежащий на спине Какофоникс взглядом проводил удаляющиеся галльские пейзажи. У него больше не было сил сидеть. Ему самому хотелось со слезами броситься на шею к Гетафиксу. — Прости меня, Гетафикс. Я старался... Какофониксу хотелось разрыдаться от отчаяния и бессилия, но он не мог себе этого позволить. «О Тевтат, не оставь Гетафикса, Астерикса и Обеликса на далекой чужбине. Молю, пусть они нас найдут раньше, чем римляне нам навредят» — мысленно взмолился Какофоникс. Ему хотелось проснуться от этого ужасного кошмара. Из этого состояния его мгновенно вывел громкий шепелявый голосок: — Хватит ныть! Давайте выбиратьфя отфюда! Мимо проплывали галльские просторы, а повозка с каждой секундой отдалялась от его родимой деревни. Не в его характере было просто смириться с этим. Фуллиавтоматикс попытался просунуть голову в промежуток решетки, но Какофоникс, моментально вскочив, его остановил: — Слишком узко, голова застрянет. — Тогда я фломаю решетку, и мы убежим! Мальчик пытался выломать железную перекладину или разогнуть прутья в стороны, чтобы увеличить промежуток между ними, но решетка нисколько не поддавалась. Будь он взрослым, его силы даже без зелья хватило бы на это, но при всей своей гордыне и решительности он все еще оставался ребенком, для которого это было непосильной задачей. Фуллиавтоматикс, красный от натуги, отступил, тяжело дыша. — Эх, я бы фейчаф вфе отдал фа инфтрументы! — Какое достижение, ты уже замечательно умеешь воду в ведре носить! — подколол его Антигигиеникс. — С тобой не пропадешь! Прям мастер на все руки! — Кто бы говорил! У тебя от рыбы только вонь! — Надо ломать замок! — сказал Виталстатистикс, показав в другую сторону. — Фамок фломаем, дверь откроем и будем прыгать. — заявил Фуллиавтоматикс, отдышавшись и взобравшись по перекладинам поближе к замку. Просить у кого-то помощи он также не был готов. Антигигиеникс, пыхтя, полез вверх следом — вдвоем сломать замок будет проще и быстрее. Домкратикс и Тросикс решили подсадить Виталстатистикса, чтобы и он помог ломать замок. Замок тоже не поддался — крепко схватиться за дужку замка, просунутую в петли, было еще сложнее. Как вариант — он сможет помочь детям слезть, а потом спрыгнуть сам. Сейчас как раз ночь, надо действовать быстро и тихо. — Так, слезьте отсюда все, так вы ничего не сделаете. — скомандовал Какофоникс. В ход пошла шпилька, которую ему ранее вдел в волосы кто-то из девочек, одна она не сумела провернуть механизм замка. Он решил просунуть свой мизинец, но скважина оказалась слишком узкой для этого. В наличии у них больше не было ничего, что могло было быть продолговатым и пролезть достаточно глубоко в щелку для ключа. Да уж, римляне постарались... Им отсюда не выбраться. Взрослые галлы были бы набиты в клетку-повозку как сельди и смогли бы находиться внутри только в сидячем положении, и то не все, но детьми им хватало места с избытком. Однако равномерно распределяться никто не собирался — дети со всех сторон облепили Какофоникса, ища у него защиты: одни залезли ему на колени, другие завернулись в его плащ, третьи облокотились на его туловище и конечности. Словно утопающие за соломинку, они вцепились в него. Он был для них всех последней ниточкой надежды. Какофоникс гладил по голове то одного, то другого. Каждая йота тепла оставалась внутри. Немногим ранее Фуллиавтоматикс сидел неподалеку, обхватив себя за плечи, чтобы унять дрожь и чтобы не было так зябко от прохлады глубокой ночи, и смотрел на Какофоникса, облепленного другими. Будь они здесь вдвоем, он бы наверняка поступил точно так же, но прилюдно поставить под сомнение свою репутацию не хотелось. Фуллиавтоматикс лег на живот, сложив руки перед собой и положив на них голову. По его голой спине бежали мурашки от холода и страха за родителей и за самого себя. Подобравшись поближе, Фуллиавтоматикс приподнял кисть Какофоникса и поднырнул под нее, чтобы со стороны все смотрелось так, как будто бы не он сам полез за тем, чтобы его пожалели, а будто Какофоникс сам изъявил желание его пожалеть. Какофоникс погладил его по спине. Подняв взгляд и убедившись, что никто этого не видит, Фуллиавтоматикс в ответ на ласку потерся щекой о предплечье взрослого. С одной стороны, ему хотелось подбодрить детей, но с другой, не хотелось давать им ложных надежд. — Давайте все вместе помолимся нашим богам, чтобы нам скорее помогли. Не один десяток молитв вознесся к Тевтату. Ехали они очень долго, и вскоре занялась заря. — Какофоникс, я кушать хочу. — жалобно обратился к нему Виталстатистикс. — Я знаю, малыш, я знаю. Я очень сожалею. К счастью, в другом кармане обнаружилась горбушка, которую он даже не успел надкусить. Хотелось бы, чтобы этот хлеб был размером с огромную бочку, потому что больше у них ничего нет. — А из хлеба нельзя слепить ключ? — спросил Виталстатистикс. — Хлеб слишком мягкий, он застрянет внутри замка, да и мы не знаем точно, какой формы должен быть ключ. Какофоникс отщипывал небольшие кусочки, словно подкармливает птиц, и клал их в раскрытые рты детей, чтобы ни одной крошки не пропало даром, наказав им рассасывать хлеб, а не жевать, а также поменьше двигаться для сохранения сил. Свой кусочек он тщательно разжевал, а после выплюнул и скормил Гериатриксу. Какофоникс пальцем поприжимал хлебные крошки, оставшиеся в кармане, после чего облизал. На следующие сутки дети лежали в полусне и уже не просили еды, а тихонько ныли от голода. До Рима они будут ехать еще очень долго. Терять все равно нечего. — Римляне, будьте же человечными! — взмолился Какофоникс. — Дайте детям еды! — Хорошенькое дело! — всплеснул руками один из легионеров. — Нам самим еды не хватает! — Ничего с вами не случится. — махнул рукой его товарищ. — Человек может без еды месяц прожить, а вы, галлы, такие жирные, что и все два. — Еще одна просьба, галл, и до самого Рима ты поедешь привязанным к седлу! — Чем более изможденными вы будете, тем скорее сдадитесь. Цезарь будет доволен! — Если вы все после этого заткнетесь, то так уж и быть, держите. С этими словами один из легионеров кинул через прутья клетки мешочек, в котором обнаружились три жалкие галеты. Что это для такого множества? Какофоникс отломил небольшой кусочек от одной из галет, сунул себе в рот и начал тщательно жевать, а после выплюнул и скормил Гериатриксу, а все остальное раскрошил и затем по щепотке насыпал под язык каждому, наказав не глотать. Спустя, казалось бы, целую вечность, клетка на колесах остановилась, чтобы позволить мулам напиться из близлежащей речки и немного отдохнуть. Какофоникс стянул свой поясок, привязал его конец к мешочку из-под галет, затем попросил тех, у кого были пояски, снять их и отдать ему, чтобы можно было удлинить незамысловатую конструкцию, и, высунув руку между прутьями, насколько это было возможно, забросил привязанный мешочек в реку как удочку. К несчастью, мешочек был не кожаным, а холщовым, и потому значительная часть воды утекала при транспортировке, но все же это лучше, чем ничего. После нескольких раз Какофоникса осенило. — Виталстатистикс, дай-ка сюда свой шлем. Мальчик снял свой головной убор и с явной неохотой протянул его взрослому, не понимая, зачем это нужно. Какофоникс с огромным трудом натянул маленький мешочек на шлем и повторил процедуру — теперь у тары было прочное дно и стенки, и воды доставлялось гораздо больше за один раз. Когда все напились, Какофоникс, двигаясь по периметру клетки и высовывая руки через решетку, насколько далеко это было возможно, нарвал щавеля и прочих съедобных трав. В течение всего привала Какофоникс запасался питьевой водой и съедобными растениями на предстоящую дорогу, использовав для этого римские шлемы и различные предметы утвари, которые некоторые мальчишки носили в качестве головных уборов.