Растопить лёд

Четыре духа стихий, уходя от Нибари, оставили им дары-напоминания.

Огонь даровала Пламенный Меч — чтобы помнили: истинная сила рождается в сердце, а не в господстве над другими.

Воздух подарил Хрустальные Весы — чтобы не забывали: боль, принятая и отпущенная должны существовать в балансе.

Вода оставила Всевидящую Чашу — чтобы знали: будущее стоит видеть лишь затем, чтобы оставаться собой.

Земля вручил Фонарь Душ — чтобы верили: самый верный путь — тот, что освещён изнутри.

И сказали духи: «Эти дары — не оружие, а зеркала. Смотритесь в них, когда забудете, кто вы».

Из легенд Нибера.

Асгард. 25-й день руны Гебо, 2101 год правления Великого Одина Всеотца (по Земным меркам — 26 октября 1298 год) Асгардское солнце нещадно палило широкие улицы, превращало золотые мостовые в ослепительные, раскалённые зеркала. Воздух над рыночной площадью дрожал от жары, вокруг гудели десятки голосов, перемешиваясь с криками торговцев и топотом интересующихся прохожих. Пахло специями, деревом и дымом; густой, почти осязаемый запах жизни, так непохожий на могильную тишину девичьих покоев. Тор шёл впереди, прокладывая путь сквозь толпу будто ледокол. Его алый плащ колыхался за спиной, а могущественный Мьёльнир, мирно висевший на поясе, всё равно заставлял людей почтительно расступаться. Он кивал знакомым, обменивался парой громких фраз с торговцами — он был здесь своим, частью этого шума и силы. Чуть позади шли Локи и Белла. Девушка увлечённо рассматривала прилавки и улыбалась добродушным асгардцам, стараясь не отставать от широкого шага Тора. Локи шёл рядом с ней, его присутствие успокаивало и давало чувство того самого домашнего комфорта: — А это что? — Белла вдруг остановилась, дёрнув Локи за рукав, её глаза были прикованы к пожилой торговке, что продавала резные фигурки из дерева. — Какие-то безделушки — пожал плечами Локи, а затем взглянул на принцессу. В её глазах будто зажглись тысячи искр, она неосознанно закусила нижнюю губу, издалека разглядывая прилавок с кучей похожих фигурок. — Подойдём поближе? — спустя несколько секунд предложила она, на что Локи только устало закатил глаза. — Идём — выдохнул он, скрестив руки на груди — Наш громила с молотом всё равно уже успел затеряться. Белла повернула голову, пытаясь вглядеться в толпу, и правда — их «громилы» уже и след простыл. Алый плащ растворился в золоте и ярких одеждах асгардцев. Они неспешно двинулись к прилавку, чуть не падая от спешащих прохожих: — Доброго дня! — вежливо улыбнулась принцесса, подходя к торговке. — Ох! — торговка вдруг подорвалась со своего места, увидев приближающихся посетителей — Доброго дня и вам, ваша светлость! — седая старушка начала кланяться и судорожно поправлять складки на тёмно-зелёной юбке. — Не стоит — учтиво улыбнулась Белла, заставляя асгардку сесть обратно на свой стул. — Пусть кланяется — пренебрежительно шептал Локи, делая вид, что рассматривает фигурки — Ты принцесса, а она лишь… — он говорил тихо, так, чтобы слышала только Белла. — У вас чудесные фигурки — воскликнула девушка, не давая принцу договорить. — Благодарю, ваша светлость — старушка с лёгкой улыбкой склонила голову в знак благодарности, а принц Локи кинул неоднозначный взгляд на подругу. Фигурки его не интересовали от слова совсем. Его внимание было приковано к самой Белле — к тому, как её глаза оживились, к лёгкому румянцу на щеках, к тому, как её пальцы с почтительным трепетом тянулись к резному дереву. Он наблюдал за ней со странным, почти болезненным интересом, словно учёный, изучающий редкое и хрупкое существо. — Смотри, это же ты! — Белла взяла в руки очередной кусок дерева, вырезанный в силуэте принца Локи. — Совсем не похоже — нахмурился принц, без особого интереса разглядывая сиё творение. — Один в один — хитро прошептала Белла, крутя деревяшку в руках. — Не вздумай это покупать — проворчал Локи, но в уголке его рта дрогнул почти незаметный намёк на улыбку. — Сколько стоит? — с широкой и коварной улыбкой поинтересовалась Белла. — Для вас лишь один золотой — засуетилась старушка, вновь хлопая сухими ладонями по своей юбке. Локи закатил глаза, а девушка принялась искать монету в небольшой тряпичной сумке, надетой через плечо. — Вот вы где! — послышался со стороны знакомый голос, а за ним и сам громовержец — Идём быстрее, а то весь мёд разберут! — Я догоню — бросила Белла через плечо, наконец достав упрямую монету и торжественно протянув её торговке. Тор уже тянул за собой Локи, направляясь к лавке с «самым вкусным мёдом во всех Десяти Девяти Мирах». Белла спрятала фигурку в сумку и, попрощавшись со старушкой, направилась следом за братьями, довольно улыбаясь. Улыбка сошла с её лица, не успев замереть и на пару минут. Из густой толпы перед ней внезапно возникла массивная фигура. Седая борода, плащ из грубой волчьей шкуры и единственный глаз, сверлящий её ледяным взглядом: — Принцесса — его голос прозвучал низко и хрипло — Не часто вашего… вида у нас на рынке увидишь. Белла инстинктивно отступила на шаг, её рука непроизвольно сжала ремешок сумки с только что купленной фигуркой. Лёгкость и радость моментально испарились, сменившись знакомым, тошнотворным чувством тревоги. — Что вам… — голос поник, договорить она не успела. — Да то, что твоя морда, крылатая, мне глаза мозолит! — он рявкнул внезапно, громко и грубо, заставляя её вздрогнуть всем телом — Напоминаешь о величайшей подлости! Ваш Нибер с его чёртовыми сказками о мире проявил себя как стая щенков, трусливо скулящих под троном Одина! — слова старика, отточенные годами обиды, сыпались как удары кинжалов, каждый точнее предыдущего — Совет Девяти правильно сделал, что выпотрошил эту гнилую тыкву и пустил на удобрение! Жаль, один червь уполз, да ещё и по нашему дому ползает! Он плюнул ей под ноги. Толстая, мокрая капля грязи брызнула на её чистые ботинки. Белла замерла, будто парализованная. Она могла только смотреть на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она ничего не могла ответить. Её язык, её разум — всё онемело от этого внезапного, беспощадного удара. В самую спину. Сложно сказать, сколько она так простояла. Асгардец продолжал что-то кричать, но Белла больше не слышала. В висках стучал собственный пульс, а окружающий мир будто затопило водой. В один момент старик отвернулся, но не сам — на его плечо легла тяжёлая рука, заставляя резко развернуться, так что он едва сумел удержаться на ногах. Перед ним стоял Локи. Но не тот, что минуту назад скучал у прилавка. Его лицо было искажено холодной, бездонной яростью, а глаза горели таким зелёным огнём, что, казалось, вот-вот выжгут всё на своём пути. — А ну-ка повтори, старый мешок с костями! — раздался ледяной, шипящий от ярости голос принца — Осмелился плюнуть на неё?! Ты, который последний раз видел битву, когда в Мидгарде ещё ходили ящеры?! Ты, чьи величайшие подвиги — это распитие эля и оскорбление тех, кто в десять раз сильнее тебя духом?! — Локи, не надо… — попыталась усмирить их спор Белла, но её голос был слишком тих. — Молчи! — рявкнул Локи, не отводя взгляда от старика — Ты говоришь о трусости?! Ты, который не смог бы посмотреть в глаза и десятой доли тех ужасов, что видела она?! Ты, чья храбрость измеряется крепостью выпитого?! — Я защищал Асгард, мальчишка! Пока ты в своих книжках копался! — вопил пожилой воин, не собирающийся отступать ни на шаг. — А я защищаю его честь сейчас! — резко парировал Локи — От таких как ты! От тупых болванов, которые позорят его своим убожеством! Ты — пятно на чести Асгарда! В мальчишеской руке уже вспыхнул зелёный свет, готовый материализоваться в клинок. — Хватит! — прогремел Тор, встав между ними. Его лицо было мрачным — Бьярни, убирайся. Немедленно. Пока я не забыл, что ты старый воин, и не позволил брату сделать с тобой то, чего ты заслуживаешь. И он ушёл. Просто ушёл. Скорчив гримасу, полную презрения и недовольства, поковылял в сторону и вскоре, слился с толпой. Белла стояла, смотря ему вслед и кусая губы до крови. На глазах собирались слёзы, а грудь сдавливало от малейшего вдоха. — Не слушай его, сестрёнка — Тор подошёл сбоку, приобняв её за плечи — Он старый дурак, который живёт прошлым. Его слова — пустой звук. Белла лишь безмолвно кивнула. Слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать, предательски застилали взгляд, превращая яркий рынок в размытое водянистое пятно. — Ладно… хватит на сегодня рынка. Я знаю, что нам поможет от такой напасти — громовержец потрепал Беллу за плечо, в надежде хоть как-то взбодрить — Тут недалеко отличный паб! Самое то, чтобы проветрить мозги, что думаешь? — Да — со стеклянным взглядом проронила девушка — Чудно. — Ну вот и решили — улыбался Тор, стараясь разрядить обстановку — Идём, Локи! Но Локи стоял неподвижно, его взгляд был прикован к точке, где исчез Бьярни. Казалось, он не слышит. Его пальцы медленно сжимались и разжимались. — Локи! — настойчивее позвал Тор — Эль ждать не будет. Идём! Локи медленно перевёл взгляд на брата, потом на Беллу, на её заплаканное лицо. Внутри всё сжалось, ярость заполняла вены кипящей лавой, хотелось догнать и прикончить на месте этого чёртового старика. Но Локи совладал с собой, безэмоционально ответив брату кроткое: — Веди. И они пошли.

***

Воздух в пабе «Золотой рог» был густым и тёплым, пах томлёным мясом, хмелем и дымом. Тор, кивнув знакомому хозяину, уверенно направился к столику в самом дальнем, тёмном углу. — Я сейчас! — усадив друзей, проговорил громовержец и направился к стойке напротив входа. Там его радушно встретил хозяин и вскоре, громкий смех Тора потонул в общем гуле заведения. — Прости — наконец выдохнул Локи, прерывая тишину между ними — Я… я не сдержался. Белла молча качала головой, её пальцы устало водили по потрескавшемуся дереву стола. Она не могла поднять на него глаз, боясь, что он увидит в них всю её боль и стыд. — Он прав — прошептала она так тихо, что Локи едва расслышал. — Что? — он резко поднял на неё взгляд — Нет! Он не прав ни в одном слове. — Но мой народ… мы не пришли на помощь. Мы… — её голос сорвался, и она замолчала, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Твой народ соблюдал свой закон! — голос принца прозвучал резко, но не зло, а с горячей убеждённостью, заставившей её наконец поднять на него глаза — Закон, который был дан вам для выживания. Вы предлагали помощь, которую мы, упрямые ослы, отвергли из гордыни! А ты… — он замолчал, подбирая слова — Ты не имеешь к этому никакого отношения. Ты здесь и сейчас. И то, что ты сделала… Он сделал паузу, его взгляд стал почти жгучим, пронизывающим её насквозь. Белла замерла, затаив дыхание. В его словах была такая сила, что они начали растапливать лёд внутри неё. — То, что ты сделала для Сиф… Это было самое бесстрашное, самое безрассудное и самое благородное, что я когда-либо видел… ни один из тех хваленых воинов, включая меня и моего брата, не решился бы на такое. Никто. Он наклонился к столу, став немного ближе к ней, понизив голос до сокровенного шёпота, чтобы его слышала только она одна, сквозь шум глупого паба. — Ты сильнейший человек из всех, кого я знаю — его глаза не лгали, в них горела искренняя, ярая вера в неё, и Белла почувствовала, как что-то тёплое появляется у неё в груди вместо былой тяжести — Ты необыкновенная, Принцесса… особенная… Локи положил свою раскрытую ладонь на стол, и Белла, недолго думая, вложила в неё свою. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, прохладные, но уверенные: — Спасибо — вымученно прошептала она, улыбаясь сквозь слёзы, что одна за другой катились из глаз.

***

Асгард. 25-й день руны Гебо, 2101 год правления Великого Одина Всеотца (по Земным меркам — 26 октября 1298 год) Вечерний воздух, полный ароматом ночных цветов и прохладой, струился с открытого балкона в покои Беллы. Он колыхал пламя немногочисленных свечей, отбрасывавших на стены трепетные, пляшущие тени. День, начавшийся так ярко и закончившийся таким горьким послевкусием, остался за спиной. Белла стояла у балкона, скрестив руки на груди, и смотрела на залитые лунным светом шпили Асгарда. Но вдруг, тихий, но настойчивый стук в дверь вывел её из задумчивости: — Да? — она развернулась, глядя прямо на входную дверь. Очередной всполох ветра пошевелил лёгкую ткань её ночной рубахи. — Можно к тебе? — дверь приоткрылась на пару сантиметров, а затем замерла, ожидая разрешения. — Заходи — на девичьих губах сразу же появилась улыбка, а сердце забилось сильнее, по какой-то неведомой причине. В комнату зашёл Локи. В руках у него лежал отрез плотной ткани, скрывающий под собой что-то очень таинственное и непонятное. Юноша вошёл, учтиво закрыв за собой дверь и приблизился к Белле. Он сделал шаг, потом ещё один, и его движения, обычно такие плавные и уверенные, сейчас были немного скованными, будто он нёс не дар, а свою собственную, обнажённую душу: — Что это? — прошептала она с любопытством ребёнка, пытаясь заглянуть под ткань. Сердце принца клокотало, норовя вот-вот вырваться из груди. Кровь гудела в ушах, заглушая тихий треск свечей. Он чувствовал, как по его спине пробежал холодный пот — он, мастер слов и иллюзий, сейчас не мог подобрать ни единого подходящего предложения, чтобы объяснить то, что принёс. Локи сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и протянул ей свёрток: — Открывай. Белла недоверчиво взяла уголок ткани двумя пальцами, затем медленно потянула вбок. Тяжёлая ткань соскользнула, обнажив то, что было сокрыто под ней. На тёмной ткани, словно две капли ночи, усыпанные звёздами, лежали кинжалы. Они были не просто оружием — они были настоящим шедевром. Лезвия из тёмного, почти чёрного металла были украшены серебряными нитями, складывавшимися в интересные завитки. Эфесы были обтянуты тёмной, мягкой кожей и увенчаны камнями цвета обсидиана, в глубине которых мерцали и переливались крошечные искорки. Белла замерла, дыхание застряло в горле. Она не могла отвести глаз от этой смертоносной красоты: — Боги — только и сумела прошептать она, а затем медленно взяла в руку один из кинжалов. Принцесса подняла лезвие над тканью на пару сантиметров и замерла. Клинок лежал в руке как влитой, будто всегда был её частью, кожа на рукоятях была морозной и отрезвляющей. Она резко дёрнула руку с ножом вбок, а затем также быстро приставила нож к шее Локи, сбоку. Он не дрогнул, когда его шеи коснулся холодный металл, не шевельнулся, когда наточенное лезвие впилось в кожу, оставляя после себя алую ниточку царапины. Он стоял ровно, покорно ожидая её вопроса. Каждая секунда молчания казалась ему вечностью. Сердце Локи бешено колотилось, но не от страха — от нетерпения и надежды. Его собственная жизнь, его доверие, его верность — всё это было заложено в сталь этих кинжалов и сейчас лежало на лезвии, приставленном к его горлу. Это был самый честный и самый страшный поступок в его жизни. — Thes kyr’an? — наконец проронила она, глядя прямиком в его глаза. — Ael, dho’vhan’ae — томным шёпотом ответил ей Локи, не колеблясь ни секунды. И в этих словах, на её родном языке, он вложил всё, что не смел сказать прямо: свою преданность, своё обожание, свою любовь. Это было чистейшее признание, запечатлённое в нескольких словах. Она убрала клинок, и её лицо озарила счастливая, сияющая улыбка, чистая и совершенно невинная: — Ты сам их сделал? — с восхищением спрашивала она. — Да — нервно кивнул ей в ответ Локи, рубец на его шее неприятно заныл. — Локи… — растерянно протянула принцесса, поджимая губы. В следующую секунду она подорвалась чуть вперёд и привстала на носочках. Её свободная рука обняла Локи за плечи, она прижалась к нему: — Спасибо большое — шептала она своим горячим дыханием ему в основание шеи — Мне… никто не дарил таких ценных подарков… ты самый лучший друг во всех девяти мирах. …Друг. Слово прозвучало как приговор. Как удар мьёльниром по голове. Оно повисло в воздухе между ними, густое, тяжёлое и невероятно горькое. Всё внутри Локи оборвалось и рухнуло. Та яростная, трепетная надежда, что горела в нём все эти долгие дни и ночи у кузнечного горна, все эти секунды, пока он стоял под лезвием её клинка — разом погасла, затопленная ледяной волной горького прозрения. Он чувствовал, как каменеют мышцы на его лице, как маска безразличия нарастает, как лёд, скрывая под собой бушующую бурю боли и стыда. Глупец. Наивный, вечный глупец. Как ты мог надеяться? — Я рад, что они тебе понравились — произнёс он, и его голос звучал чужим, ровным, плоским, до неузнаваемости вежливым. В нём не осталось и тени тех эмоций, что бушевали здесь секунду назад. Это был голос придворного, а не человека, только что отдавшего своё сердце на острие кинжала.