Последний круг

Талладега, Алабама. Утро. Три дня до гонки. Прайс не спал вообще. После ночного рейда в гараж он сидел в номере и смотрел на фотографии, которые принёс Генри. Маленькая чёрная коробка на заднем бампере машины номер девять. Детонатор. Сомнений не оставалось. Он отправил снимки Мёрфи через защищённый канал, и теперь ждал ответа. Аналитики ФБР должны были опознать тип взрывчатки, тип детонатора, возможный радиус поражения. Но время шло, а тишина в эфире только нарастала. В шесть утра в дверь постучали. — Входи. Вошел Гоуст. Под глазами у него были тени — значит, тоже не спал. В руках кофе и планшет. — Новости, кэп. Мёрфи прислал предварительный анализ. — Давай. Гоуст развернул планшет. — Сказал, что это предварительно, но скорее всего — C-4 с дистанционным детонатором на радиочастоте. Мощность небольшая, но если заложить в заднее крыло, то при взрыве на скорости машина гарантированно потеряет управление и врежется в трибуны. Или в других. — То есть цепная реакция, — кивнул Прайс. — Одной машины достаточно, чтобы начался хаос. — Именно. А если рванут три одновременно на последнем круге, когда пелетон идёт плотно... — Ад на земле, — закончил Прайс. Он встал, подошёл к окну. За окном светало. Обычное утро в Алабаме. — Что по Хейсу? — Ничего. Пропал. Мёрфи подключил все ресурсы, но как сквозь землю провалился. — Джонс? — Вышел на смену в семь. Как обычно. Никаких контактов. — Томми Ли? — Тоже на месте. Смену принял, графики раздал. Всё чисто. Прайс закурил сигару, хотя с утра обычно не курил. Сейчас был тот самый случай. — Значит, они ждут. Всё готово, осталось только дождаться воскресенья. И мы ничего не можем сделать, потому что не знаем, где остальные. — Можем взять Вегаса и Джонса, — предложил Гоуст. — Расколоть. — А если они не знают, где остальные? Если они только исполнители? Тогда мы спугнём тех, кто наверху, и они рванут раньше. Или просто уйдут, чтобы ударить в другой раз, в другом месте. — Значит, ждать? — Значит, ждать. И готовиться. Прайс повернулся к нему. — Гоуст, сегодня квалификация. Ты будешь на трибунах, в толпе. Смотри не на трек, смотри на людей. Кто слишком нервничает, кто слишком спокоен, кто смотрит не туда. Профи могут выдать себя. — Есть. — Соуп остаётся в гаражах. Пусть трётся возле команд, слушает разговоры. Вегас будет там, Джонс тоже. Может, случайно обронят что-то. — А ты? — А я буду с Генри. Он сегодня едет квалификацию. И он единственный, кто может почувствовать машину, если что-то пойдёт не так. Гоуст кивнул и вышел. Прайс остался один. Сигара тлела в пальцах, за окном светало. Трасса Талладега Суперспидвей. Девять утра. Квалификация начиналась в полдень, но трибуны уже заполнялись народом. Люди приезжали семьями, с детьми, с сумками, полными еды и пива. Для них это был праздник. Они не знали, что через три дня здесь может произойти трагедия. Прайс стоял в гараже номер девять и смотрел, как механики готовят машину. Генри был уже в комбинезоне, сосредоточенный, молчаливый. — Как ты? — спросил Прайс, подходя. — Нормально, — Генри пожал плечами. — Руки не дрожат, голова ясная. Удивлён, если честно. — Адреналин. Он помогает. Потом отпустит, будет хуже. — Спасибо, утешил. Прайс усмехнулся. — Я не утешать пришёл. Я предупреждать. Сегодня на трассе будет много народу. Вегас здесь, Джонс на трибунах. Если они что-то заподозрят, могут дёрнуться. — Что мне делать? — Ехать. Показывать лучший круг. Чтобы никто ничего не заподозрил. А мы будем смотреть. Генри кивнул, надел шлем и полез в машину. Через минуту мотор взревел, и машина номер девять выехала на пит-лейн. Прайс поднялся на пит-уолл, надел наушники. Перед ним был монитор с телеметрией, но он смотрел не на цифры. Он смотрел на трибуны. Гоуст был где-то там, в толпе. Невидимый, незаметный, но зрячий. Соуп ошивался возле гаражей двадцать четвёртой и сорок восьмой, делая вид, что записывает данные. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Генри прошёл первый круг. Второй. Третий. — Джон, — голос Генри в наушнике. — Машина ведёт себя нормально. Никаких вибраций. Может, я ошибся? — Ты не ошибся, — ответил Прайс. — Мы видели коробку. Она там. Просто она не влияет на ходовые качества. Пока. — Понял. Иду на быстрый круг. Машина рванула вперёд. Прайс смотрел на телеметрию — скорость росла, 300, 310, 320 километров в час на прямой. Идеальный круг. Генри выжимал из машины всё. Когда он финишировал, время на табло зажглось — второе место квалификации. Лучший результат в сезоне. — Неплохо, парень, — сказал Прайс. — Очень неплохо. — Это ещё цветочки, — ответил Генри, и в голосе его впервые за несколько дней послышалась улыбка. — В воскресенье покажу, на что способен. — В воскресенье ты будешь жив. Это главное. Задний двор гаражного комплекса. Час дня. Соуп курил, прислонившись к стене, и делал вид, что читает что-то в телефоне. На самом деле он следил за дверью, через которую полчаса назад вышел Вегас. Вегас вышел и не возвращался. — Кэп, — тихо сказал Соуп в рацию. — Вегас пропал. Вышел двадцать минут назад и не вернулся. — Гоуст, видишь его? — Нет. На трибунах только зрители. Джонс на месте, пьёт кофе у входа. — Соуп, проверь задний двор. Аккуратно. Соуп отлепился от стены и не спеша пошёл вдоль здания. За углом была парковка для персонала, мусорные баки, старые трейлеры. Он обогнул угол и замер. Вегас стоял у мусорных баков и разговаривал с кем-то. Соуп не видел лица собеседника — тот сидел в машине, старой «Тойоте» с тонированными стёклами. Вегас наклонился к окну, что-то быстро говорил, потом кивнул, и машина уехала. Соуп успел записать номер. — Кэп, контакт. Вегас встретился с кем-то на парковке. Номер записал, сбрасываю Мёрфи. — Понял. Не светись, возвращайся. Соуп развернулся и пошёл обратно, делая вид, что ничего не видел. Но внутри у него всё кипело. Они снова были на шаг позади. Мотель «Корон». Вечер. Мёрфи примчался через час после того, как получил номер. — «Тойота» зарегистрирована на подставную фирму в Миссисипи, — выпалил он с порога. — Те же владельцы, что и у пикапа Хейса. То есть это они. — Хейс за рулём? — спросил Прайс. — Неизвестно. Камер на парковке нет, только общий обзор. Но машина та самая. — Значит, они всё ещё здесь. Не уехали. Просто залегли на дно. Прайс посмотрел на карту, разложенную на столе. — Где они могут быть? В радиусе двадцати миль от трека. Не дальше, иначе не успеют в воскресенье. — Я пробиваю все арендованные дома, фермы, склады в этом радиусе, — сказал Мёрфи. — Но это иголка в стоге сена. — Ищи тех, кто снимал жильё за наличные, без документов, — посоветовал Гоуст. — Или через подставных лиц. — Ищу. Генри сидел в углу и молчал. Он уже переоделся из комбинезона в обычную одежду, но всё ещё чувствовал себя в кокпите. Адреналин от квалификации спал, и теперь накатывала усталость. — Джон, — сказал он. — А что, если мы не найдём их до воскресенья? Что тогда? — Тогда мы будем на трассе, — ответил Прайс. — И будем импровизировать. — Импровизировать с бомбами? — У тебя есть план лучше? Генри промолчал. Плана не было. Трасса Талладега Суперспидвей. Ночь. Генри снова не спал. Он приехал на трек один, без предупреждения. Просто сел в машину и поехал, не думая, зачем. Ноги сами принесли его на трибуну, на то самое место, где они сидели с Прайсом. Внизу горели огни. Ночная смена готовила асфальт к воскресенью. Трасса выглядела идеально — ровная, чистая, ждущая. Через два дня здесь будут машины. Через два дня здесь будет он. И где-то в темноте, в старом доме или подвале, сидят люди и ждут того же момента. Генри сжал кулаки. Он не хотел умирать. Не хотел, чтобы умирали другие. И впервые в жизни он понял, что Прайс чувствует каждый день. — Не спится? Генри обернулся. Прайс стоял сзади. — Ты следишь за мной? — Просто знал, что ты здесь. — Прайс сел рядом. — Когда человек не может найти себе места, он идёт туда, где чувствует себя нужным. — А я нужен? — Ты нужен, Генри. Без тебя мы бы не нашли бомбу. Без тебя мы бы не знали про Вегаса. Ты — наш глаз в гараже. — А толку? Мы нашли одну бомбу, но не можем её обезвредить. Мы знаем про Вегаса, но не можем его взять. Мы знаем, что они где-то рядом, но не знаем где. — Это война, — спокойно ответил Прайс. — На войне всегда так. Ты никогда не знаешь всего. Ты просто делаешь то, что можешь. Генри посмотрел на него. — И как ты это выдерживаешь? Годы? Десятилетия? — По-разному. Иногда — плохо. Иногда — хорошо. Но я всё ещё здесь. Значит, справляюсь. Они помолчали. — Джон, — сказал Генри. — Если завтра я не выживу... — Не начинай, — перебил Прайс. — Если ты начнёшь прощаться, значит, уже сдался. А сдаваться нельзя. — Я не сдаюсь. Я просто... — Знаю, — голос Прайса стал мягче. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Но скажешь после гонки. Хорошо? Генри кивнул. — Хорошо. Они сидели на трибуне до рассвета, глядя, как огни трассы меркнут в утреннем свете. Мотель «Корон». Утро. Два дня до гонки. Прайс вернулся в номер в шесть утра и застал там Гоуста. Тот не спал — сидел с ноутбуком и пил кофе. — Нашёл, — сказал Гоуст без предисловий. — Что? — Ферму. В сорока милях отсюда, в лесу. Снята месяц назад за наличные через подставное лицо. Вчера вечером туда въехала машина, подходящая под описание «Тойоты» Хейса. Прайс подошёл к карте. — Где? Гоуст ткнул пальцем. — Здесь. Лесная дорога, в стороне от трассы. Идеальное место для засады. — Мёрфи знает? — Уже выехал с группой. Будут наблюдать. Брать пока не будут — ждут твоей команды. Прайс посмотрел на карту. — Хорошо. Сегодня ночью пойдём. Всех сразу. А завтра будем разбираться с бомбами на трассе. — А если они решат ударить раньше? Завтра же гонка. — Не решат. Им нужен последний круг. Им нужны зрители. Они будут ждать. Прайс достал сигару, прикурил. Руки не дрожали. — Готовь людей, Гоуст. Сегодня ночью — финал.